Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Впервые на Свободе главный редактор "Российской газеты". Какой прессе доверяют больше - частной или государственной?


[ Радио Свобода: Программы: СМИ ]
[08-02-05]

Впервые на Свободе главный редактор "Российской газеты". Какой прессе доверяют больше - частной или государственной?

ВедущаяЕлена Рыковцева

Елена Рыковцева: Cегодняшнюю программу сразу начинаю с представления гостя. Это Владислав Фронин, главный редактор "Российской газеты". Уточню, что это единственное ежедневное государственное официальное издание. Однажды Фронин сказал об этом так: "Мне кажется, что на "Российскую газету" во многом смотрят как на газету "Правда" в свое время. Но, конечно, мы не орган правительства в том смысле, как "Правда" была органом ЦК КПСС. Мы более свободны, мы в первую очередь журналисты, а не просто какие-то официальные публикаторы или рупор. И никто не скажет сегодня такой фразы, даже в страшном сне никому не приснится, что мы напечатали материал под заголовком: "Российская газета" уполномочена заявить:" Нас никто на это не уполномочивает. Если стоит подпись под законом - "Путин" или под постановлением - "Касьянов" (эти слова были сказаны, когда еще Касьянов был, не Фрадков), - это авторство принадлежит президенту, Касьянову. А если там стоит - "журналист Иванов", то это уже статья журналиста Иванова".

Но в чем же, тем не менее, отличие подходов к событиям частной прессы и государственной, и какой из них читатель доверяет больше? Об этом мы спрашиваем наших слушателей. Владислав Александрович, в программе "Час прессы" мы обычно не зачитываем биографии наших гостей, но поскольку сегодня историческое событие - вы на Свободе впервые в жизни:

Владислав Фронин: Я на свободе - да? (Смеется)

Елена Рыковцева: Да, вы на Свободе первый раз, это ваше первое знакомство с нашей аудиторией, поэтому давайте все же как следует вас представим.

Диктор: Фронин Владислав Александрович родился 21 апреля 1952 года в Ульяновской области. Окончив Новоульяновскую среднюю школу номер 1 с золотой медалью, поступил в Казанский университет. За год до окончания университета поехал в столицу, на практику в "Комсомольскую правду". Там прошел путь от стажера (1974 год) до главного редактора "Комсомольской правды" (1988-93 годы). Был членом ВЛКСМ и членом КПСС. С 1986 по 1988 год работал в ЦК ВЛКСМ зав отделом пропаганды. Сторонник позиции здорового консерватизма и просвещенного патриотизма. С момента образования движения "Наш дом - Россия" работал руководителем его пресс-центра. Участвовал в избирательной компании НДР в Госдуму в 1995 году. В "Российской газете" возглавлял главную редакцию общественно-политических проблем. С марта 1996 года первый заместитель главного редактора. В январе 2001 года назначен главным редактором "Российской газеты". Женат, имеет дочь. Награжден медалью СССР "За доблестный труд".

Елена Рыковцева: Владислав, я уже назвала наш вопрос слушателям. И у вас, наверное, есть свой вопрос к нашим слушателям, которые вам совершенно не знакомы. Пожалуйста.

Владислав Фронин: Я, во-первых, по первому вопросу думаю, - может быть, я опережаю радиослушателей, - что можно доверять каким-то частным газетам и частным же газетам каким-то не доверять, каким-то государственным телеканалам доверять и каким-то государственным телеканалам не доверять.

Елена Рыковцева: Ага, то есть вы сами отвечаете на вопрос слушателям.

Владислав Фронин: Мне тоже очень интересно будет знать точку зрения радиослушателей. Конечно, мне, как редактору государственной общественно-политической газеты, хотелось бы знать, какой прессу предпочитают сегодня видеть, каким газетам доверяет наш читатель - действительно качественным или бульварным? Проводят ли они разницу между качественной прессой и бульварной?

Елена Рыковцева: И даже, может быть, лучше с названиями этих изданий.

Владислав Фронин: Да, даже с названиями этих изданий. И какие темы они видят в качественной газете, например, какие темы они считают недопустимыми, чтобы они были в качественной прессе, в качественной газете, будь то частная газета, будь то государственная газета, и какие они считают допустимыми? Я думаю, что, наверное, нужна бульварная пресса или "желтая" пресса, и какие темы должны быть там, а какие здесь? Может быть, они посоветуют какие-то новые интересные темы "Российской газете".

Елена Рыковцева: Спасибо. И знаете, Владислав, я вас сразу поймаю на слове. Вот вы сказали, что одним государственным каналам можно доверять: Я про государственные газеты не говорю, потому что она у правительства одна, тут не с кем особенно сравнивать.

Владислав Фронин: А у нас такой слоган есть: "Российских газет много, а "Российская газета" одна".

Елена Рыковцева: Да, одна. А вот вы сказали, одним каналам можно доверять, а другим нет. А вы сами можете признаться, каким вы доверяете, а каким нет?

Владислав Фронин: Должен сказать, что - не потому, что я нахожусь сейчас на Радиостанции Свобода, - первое, что я делаю утром, когда просыпаюсь и ноги в тапочки - тут же включаю радио. Должен сказать, что сегодня я больше доверяют все-таки радиоэфиру. Даже не столько доверяю, сколько слушаю больше. Потому что на радио сегодня больше той информации, которая нужна мне как человеку, занимающемуся изданием газеты, редактированием газеты.

Наше российское телевидение в целом, на мой взгляд, все каналы очень разочаровывают меня тем, что они, грубо говоря, ударились в некую "развлекаловку". Такое ощущение, что страна у нас поет, "мылится" мыльными операми, и совершенно как будто страну и людей не волнуют серьезнейшие проблемы, реформы, общественно-политические процессы, которые проходят в стране. И в этом смысле мне не хватает на телевидении информации - информации спокойной, объективной, разносторонней, разной. Воскресные вечера становятся вообще уже одинокими для телезрителя, такого как я, например. Ну, смотреть очередной американский боевик какой-нибудь - удовольствие сомнительное. Тем более, сейчас у нас есть тарелки, есть возможность смотреть разные каналы. И меня на платных каналах даже больше интересуют программы о путешествиях или о жизни животных, если там тоже нет каких-то общественно-политических вещей.

Елена Рыковцева: Но вы-то не считаете или, может быть, считаете, что они по доброй воле ударились в "развлекаловку"? Есть же ограничения на информацию на государственных каналах - это же понятно.

Владислав Фронин: Я не знаю, я не работал там и сейчас не работаю с ними близко, есть ли ограничения или нет у них ограничений. Я думаю, что на российском телевидении - мы наблюдали это на протяжении последних десятилетий - есть замечательные профессионалы. Какие-то передачи закрываются, какие-то открываются, мы слышим объяснения, что это связано с рейтингами, связано с рекламой: не будет рейтингов - не будет рекламы, не будет денег, не на что будет показывать, выходить в эфир. Но меня, как телезрителя, это мало волнует.

Елена Рыковцева: Причем эти объяснения противоречат фактам. Например, программа Познера "Времена", куда запустили Зюганова, - причем впервые к разговору о льготах допустили коммуниста, до этого не было их позиции нигде на государственных каналах, и вдруг он появился, - у нее был самый большой рейтинг за всю историю существования программы.

Владислав Фронин: Ну и замечательно. И дело не в том, коммунистов или не коммунистов запустили, а были умные, толковые люди с разными точками зрения.

Елена Рыковцева: И это востребовано.

Владислав Фронин: Востребовано, конечно. Но мы как-то в телевидение немножечко ударились, но это касается и прессы, и газет тоже. Мы находимся в одном, так скажем, медийном поле.

Елена Рыковцева: Ладно, я еще у вас об этом спрошу. Будем делить все-таки это поле, потому что мне кажется, что... Или, может быть, сразу ответьте, есть ли вещи, в которых вы чувствуете себя свободнее, смелее, чем телевидение? Вы - как "Российская газета".

Владислав Фронин: Безусловно. Конечно, газета по своему влиянию, скажем, на аудиторию менее эффективна или менее эффектна, чем телевидение, которое "от Москвы до самых до окраин". Хотя "Российская газета", в отличие от других московских газет, выходит там, где есть российский флаг, как мы говорим, - от Калининграда до Владивостока. Нас очень много выписывают - в библиотеках, люди в дальних поселках, читают в разных уголках. Но тиражи аудитории, конечно, не сравнимы с телевидением. И в этом смысле то, что напечатано в газете, оно не так заметно, что ли.

Елена Рыковцева: Не так попадает...

Владислав Фронин: Не так попадает на глаза кому-то. Хотя, конечно, что написано пером, то не вырубишь топором, и в этом смысле печатное слово в России традиционно уважаемо. Еще говорили, что газеты отомрут, будет Интернет, телевидение, радио, - ничего подобного. Мне кажется, что проблемы с тиражами - это прежде всего проблемы населения в первую очередь, проблемы работы почты, которая отвратительно работает, никто не хочет носить газеты куда-либо, все это убыточно, все в коммерцию ударились. Все-таки газеты все равно выживут. Тиражи будут не такими, как в советское время, и в Книгу рекордов Гиннеса мы не будем больше попадать, наверное, но газеты останутся.

Елена Рыковцева: Мы сейчас будем проверять отношение к тому, что вы говорили о газетах, у наших слушателей. Георгий из Санкт-Петербурга, пожалуйста, вам слово. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Дело в том, что еще Ленин говорил, что за сладкими речами ораторов нужно видеть их классовую сущность, чьи интересы они защищают. Поэтому естественно, что государственная пресса защищает свои интересы и крайне редко защищает интересы народа. Поэтому больше доверия, конечно, к частной прессе.

Елена Рыковцева: Спасибо. И Дмитрий из Санкт-Петербурга, пожалуйста, вам слово, а потом Владислав прокомментирует оба звонка.

Слушатель: Здравствуйте. Я не верю в разделение на государственные и частные СМИ. Ведь государство - это целое. СМИ все государственные, но с разным финансированием: одно - через посредника в виде чиновника, а другое - в виде граждан-посредников, богатых или бедных - не важно. И посредник-чиновник опасен, потому что он под законом, и где гарантия, что он этим законом не злоупотребляет? Вот проблема-то в чем.

Елена Рыковцева: Ну, вот два звонка, по-моему, оба достаточно любопытных, потому что в первом прозвучало мнение о том, что государственная пресса защищает только себя и, может быть, власть, а во втором говорится, что все от кого-то зависят. Пожалуйста.

Владислав Фронин: Интересы чиновника и интересы государства - это все-таки разные интересы. И если газета государственная и защищает государственные интересы, это большой плюс, мне кажется, для этой газеты. Другое дело - как она это делает. Если газета государственная будет...

Елена Рыковцева: То есть вы не разделяете этих вещей - защищать интересы государства и интересы "маленького человека".

Владислав Фронин: Конечно. Так ведь у нас же нет акционерного общества под названием "Правительство", которое бросило бы свой капитал и финансировало бы газету. Конечно, отчасти, очень малая часть у нас - это бюджетное финансирование, из бюджета государственного. И в этом смысле мы, помимо той информации, которую дают все частные газеты, даем еще и государственную, официальную точку зрения на те или иные процессы, происходящие в России, на Украине, в Грузии, в мире, на реформы, социальные, экономические, земельные и так далее. Мы даем и официальную точку зрения, и даем слово чиновникам, даем слово министрам. Но, еще раз повторяю, мы не защищаем интересы министра транспорта или министра образования конкретного в этой ситуации. И у нас даже есть такое правило, мы говорим, что формула "Российской газеты": "Властям - все о народе, народу - все о власти". Если мы будем делать это топорно, грубо, то нас просто не будут читать. Подписка на "Российскую газету" так же дорога, как и на все другие, частные газеты, и если мы будем врать, у нас не будет доверия читателей, - люди просто не пойдут на почту, не достанут из кармана свои личные деньги и не подпишутся на "Российскую газету". А эти деньги, если читатель проголосовал за нас, заплатил за газету, позволяют нам выходить, и мы на эти деньги в основном издаемся, еще раз повторяю - не столько из бюджета, сколько на подписку, деньги от рекламодателей плюс еще.

И, наконец, частные или государственные интересы. Бывает, что и частные интересы владельца газеты совпадают с государственными, а где-то нет. Мы же прекрасно знаем, какие были информационные войны между нашими олигархами. Для чего нужны были СМИ, телевидение и радио олигархам? Они поняли это как игрушку некую отчасти, а потом уже - как оружие для того, чтобы...

Елена Рыковцева: Но государство тоже очень быстро это сообразило, да и всегда этим пользовалось.

Владислав Фронин: Да, но государство не глупее олигархов, и, я думаю, должно быть не глупее олигархов. Поэтому, еще раз повторяю, государственные и частные интересы могут не совпадать, может быть война, и в этом смысле насколько издание дорожит доверием читателей, насколько оно его сохранит - в этом его будущее.

Наконец, "чиновник опаснее, если он под законом". Наоборот, если чиновник под законом, он как раз и должен быть под колпаком закона, и это и есть гарантия, что он не навредит никому. Другое дело, что если чиновник будет не по закону, а "по понятию" править, помыкать и газетой, и тем же гражданином, если он придет к нему за какой-то справкой, или пенсионером несчастным, или аптекой бедной, лекарствами, - тут, конечно, есть опасность, если чиновник не руководствуется законом.

Елена Рыковцева: Владислав, я тогда спрошу так. У вас газета правительственная. Означает ли это, что, когда вы занимаетесь адресной критикой в адрес членов кабинета, они обижаются? Как они реагируют, когда вы не только проблему поднимаете, а звучит конкретная фамилия: такой-то министр поступил нехорошо (Зурабов, например, - не знаю, были ли в его адрес конкретные материалы, но тем не менее)? Обижаются или нет?

Владислав Фронин: Обижаются, и еще как обижаются! И это было во все времена.

Елена Рыковцева: Но вы это делаете:

Владислав Фронин: Конечно, есть обиды, и это, по-моему, нормальное и естественное состояние. И обижаются не только чиновники. Знаете, как обижаются деятели культуры, интеллигенция, если мы, например, про кого-то написали, удачно или неудачно он выступил.

Елена Рыковцева: Ну, деятели культуры - ладно, они не воспринимают газету как "свою". А тут вроде "свое" - и ругается.

Владислав Фронин: А что значит - свое? Понимаете, телефонное право сегодня же не действует.

Елена Рыковцева: Как не действует?!

Владислав Фронин: Да нет, очень просто. Вы думаете, что...

Елена Рыковцева: Я, вообще-то, думаю, что действует.

Владислав Фронин: Ну, хорошо, мне позвонил однажды большой руководитель Совета Федерации и говорит, что "вы там меня критиковали, какое вы имеете право, мы вас лишим возможности быть на заседаниях Совета Федерации", и так далее. Я говорю: "Давайте просто вашу точку зрения напечатаем в газете (у нас одно правило), если вы возражаете газете, если газета не права или вы не согласны".

Елена Рыковцева: И вопрос был снят?

Владислав Фронин: Да, конечно.

Елена Рыковцева: Тамара Васильевна из Москвы, пожалуйста, ваш вопрос Владиславу Фронину или ваш комментарий к нашей беседе?

Слушатель: Здравствуйте. Частные или государственные средства массовой информации - для меня главное свободные. Может быть, частные более свободны, но, во всяком случае, я не вижу никакой свободы по телевидению, только по четвертому каналу идет более-менее правда. Для меня важна правда, я не хочу быть оболваненной. Идет сплошное оболванивание народа российского, потому что закрыты четвертый, шестой каналы, Савик Шустер: Это ужасно, что идет по нашему телевидению. Надо любить свой народ, надо любить страну правительству и президенту, для того чтобы свободно говорить о нуждах каких-то. Это должна быть свобода.

Владислав Фронин: Тамара Васильевна, я с вами полностью согласен. Я даже вернусь в советское время, я работал главным редактором "Комсомольской правды" в тот период, когда были выборы Ельцина. Помните, когда он пошел на президента? Было совещание ЦК КПСС, все газеты были тогда не только государственные, но еще и партийные были - и телевидение, и радио, и газеты. И на этом закрытом совещании говорилось: "Вот вы сейчас отсюда пойдете, и надо сделать так, чтобы Ельцина не избрали президентом". И Александр Николаевич Яковлев произнес тогда фразу, что люди сейчас смотрят не в телевизор, а в свой холодильник, и если они в холодильнике не видят продуктов, если там нечего есть, то что вы ни показывайте, хоть рай земной по телевидению, какие сказки рождественские ни транслируйте, никакие певицы и певцы, никакие шоу (уже переходя на современный язык) народ не обманут, и он проголосует так, как он считает нужным, глядя прежде всего в свой холодильник.

Я думаю, что для этого у нас проводятся выборы, и власть, если она разумная, это прекрасно понимает. Еще раз повторяю, я с вами полностью согласен, что те, кто находятся сегодня у власти, те, кто будет завтра у власти, только тогда смогут нормально проводить свои реформы и управлять государством эффективно, если они это будут понимать. А у нас с вами - и у радиослушателей, и у телезрителей, и у читателей - есть прекрасная возможность в день голосования пойти, как разумные люди, и проголосовать, опустить уже не в телевизионный ящик свой бюллетень, а в свой холодильник, если проводить параллели, за того кандидата, которому вы будете больше доверять. Это наше право, это демократия. А не выходить на улицы.

Елена Рыковцева: А народ скажет: "Ну, и все подтасуют все равно. Мы проголосуем - и все равно все подтасуют в свою пользу".

Владислав Фронин: Тогда - пример Украины. Мы в последнее время восторгаемся, какая замечательная Украина, как она двинулась резко в сторону и как она отстояла свое право:

Елена Рыковцева: То есть вы за то, что если люди видят, что их права явно нарушены, если они категорически не соглашаются, не верят в такие итоги голосования, то они должны так отстаивать свои права?

Владислав Фронин: Конечно. Для этого существуют у нас и партии, для этого существует закон. И важно как раз именно в рамках закона, демократично и нормально сменить власть в тот момент, когда будет голосование. А не просто возмущаться на кухнях, например, или выходить и перекрывать улицы. Нам опасны, мне кажется, две вещи одинаково - как замыкание общества, уход опять в кухонное пространство интеллигенции, так и призывы к революциям, беспорядкам. Это крайности, которые делу не помогут.

Елена Рыковцева: Спасибо. Эвелина Сергеевна, вам слово, пожалуйста. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Владислав. Задаю вам вопрос. Получается, ваш призыв, вы как будто бы не любите Голливуд и американский образ жизни, а у них холодильники давно набиты. То есть вы призываете нас одновременно одной рукой как бы быть людьми, то есть жить с сознанием, а другой превратиться в животных, то есть судить только по холодильнику - хлеба и зрелищ. Я лично где-то 15 лет как не включаю телевизор, он уже давно запылился, сыну - 17, и чтобы не загрязнуть ребенку душу. Конечно, иногда он в гостях это видит, но плюется от того, что там показывают. Более того, единственная газета, которую я изредка почитываю, - это "АиФ", ну, по привычке. И вот там в декабре была подборка о том, что в Великобритании врачи провели эксперимент, студенты-добровольцы 15 минут смотрели новости российские - и у всех депрессия.

Елена Рыковцева: Эвелина Сергеевна, понятен ваш вопрос, ваше мнение и ваши комментарии к мнению Владислава. Пожалуйста, Владислав.

Владислав Фронин: Я не против Голливуда, поймите меня правильно, я против фильмов каких-то конкретных.

Елена Рыковцева: Вы, по-моему, с Эвелиной Сергеевной в этом не расходитесь, она тоже против.

Владислав Фронин: Да, мы не расходимся совершенно. В чем, собственно, вопрос, я не совсем понял, или это просто замечание по ходу разговора. Думаю, что и зрелища, и информация нам нужны - и хлеб, и информация. Просто без открытой, прямой, правдивой информации мы никогда не сможем построить нормальное общество, нормальное государство - значит, у нас не будет нормально работать экономика, все это взаимосвязано друг с другом в конечном итоге.

Елена Рыковцева: Я тогда продолжу вашу мысль о независимости устами нашего слушателя, который пишет так на пейджер: "Если вы независимы, во что я охотно верю, то ответьте, кто назначает главного редактора - коллектив газеты общим голосованием или какой-то другой орган власти? Тогда все станет ясно".

Владислав Фронин: Я же не говорю, что мы независимые.

Елена Рыковцева: Мы просто проясняем степень этой свободы.

Владислав Фронин: Это две крайности, когда я говорю, что я зависим, я постоянно сижу у телефона и только жду звонка, вот мне позвонит министр и скажет: "Это поставьте". Потом позвонит мне Фрадков и скажет: "Вот это поставьте". Потом звонит начальник департамента и говорит: "Вот это напечатайте": Это тоже чушь полная совершенно!

Елена Рыковцева: Как вас назначали?

Владислав Фронин: А назначали очень просто. А как назначают в независимых газетах, в частных газетах?

Елена Рыковцева: Собственник, владелец говорит, что будет такой-то - и все. Все по-простому.

Владислав Фронин: Со мной заключили контракт.

Елена Рыковцева: То есть в этом смысле разницы нет. Кто контракт заключил?

Владислав Фронин: Еще предыдущий министр заключил со мной контракт.

Елена Рыковцева: Печати?

Владислав Фронин: Да. И действует контракт, по которому я работаю как главный редактор в рамках, определенных этим контрактом. Существует устав, существует закон о СМИ, есть учредитель - и мы работаем по закону.

Елена Рыковцева: Вы знаете, на мой взгляд, одной из самых ярких публикаций "Российской газеты" последнего времени было интервью с Анатолием Чубайсом. Там он произнес несколько любопытных, но очень спорных, опять-таки на мой взгляд, вещей. Один момент я хочу процитировать. Корреспондент спрашивает Чубайса: "Согласны ли вы с оценками Андрея Илларионова, которые он дал уходящему году?" Имел в виду, конечно, корреспондент слова Илларионова о том, что "Юганскнефтегаз" - это афера года. "Да, он сказал правду, - ответил Чубайс, - Другое дело - сказал ли он что-то такое, чего мы не знали?" Корреспондент говорит: "Во всяком случае, кроме него, никто так не говорил". И вот ответ Чубайса: "Никто из госслужащих. Да, он был единственным чиновником, который это озвучил. Это что, признак мужества? Я воспринимаю это как признак нечестности. Если ты собрался работать на государство, ты не имеешь право публично выступать против. Тебе не нравится - замечательно, увольняйся и начинай критиковать".

Согласны ли вы с такой позицией Анатолия Чубайса? И если все-таки применить это к вам, вы все-таки государственный служащий, имеете ли вы право в той или иной степени позволить себе критику, публичную критику (вы лично, я имею в виду, не газета уже) в адрес государства?

Владислав Фронин: Ну, во-первых, я не государственный служащий все-таки. Я не государственный служащий, еще раз повторяю, я нанятый главный редактор по контракту.

Елена Рыковцева: Но нанятый-то государством.

Владислав Фронин: Да, но не на государственную службу, еще раз повторяю. Я же не состою советником министра, я не состою советником премьер-министра. И как главный редактор я себе не позволяю оценивать, например, действия премьер-министра или конкретно какого-то министра. Но как главный редактор я вижу свою задачу в том, чтобы обеспечить на страницах правительственного издания появление разных точек зрения на те или иные процессы или проблемы, будь то Земельный кодекс, будь то социальная реформа, льготные выплаты, будь то Жилищный кодекс. Ведь когда мы принимаем тот или иной закон особенно, очень важно, чтобы прозвучали совершенно разные точки зрения людей, которые заинтересованы в том, чтобы закон был наиболее эффективным, чтобы решения, которые будут приняты правительством, были более эффективными. И с этой точки зрения если автор публикуемого материала не преследует каких-либо своих личных политических целей набрать политические очки, если он заинтересован в том, чтобы государство наше развивалось нормально, эффективно, чтобы экономика была эффективной, но он расходится с точкой зрения в данном случае на закон об образовании с министром образования, ничего страшного. Я думаю, что и министру образования будет полезно, и он, как разумный человек, увидит в этой публикации оппонента, который ему возражает. Если человек не опускается в данном случае до уровня политической матерщины, так скажем, площадной, митинговой брани, а если этот человек - специалист, если он в этом разбирается, но придерживается другой точки зрения на то, каким должно быть образование.

Елена Рыковцева: Хорошо. Тогда просто оцените это мнение Анатолия Чубайса, что если ты государственный служащий (уже не о вас тогда речь, хорошо, речь о высокопоставленных государственных чиновниках, например, о таком, как Андрей Илларионов), ты не имеешь право высказать публичную критику в адрес государства, если ты состоишь на службе этого государства. Так?

Владислав Фронин: В данном случае я согласен с Чубайсом больше, чем с Илларионовым. Потому что ведь речь идет не о государстве, а речь идет о советнике президента, который расходится с президентом в оценке. Вот если говорить об этом заочном споре, то Чубайс, на мой взгляд, в этой ситуации больше прав, чем Илларионов, и я согласен с Чубайсом.

Елена Рыковцева: Владислав, как вы поступаете в ситуации, когда не лежит у вас душа к тому, что делает власть? У меня такое глубокое подозрение возникает: Вот я с вами разговариваю, и мне кажется, что не нравится вам то, что происходит с ЮКОСом. Вот сложилось такое впечатление, хотя мы об этом не говорили. А вам нужно это освещать. Как вы тогда в газете это делаете? Как сделать так, чтобы особенно не расходиться с государством:

Владислав Фронин: Мне может нравиться, что происходит с ЮКОСом, мне может нравиться, что с Голливудом:

Елена Рыковцева: Но вы делаете так, что по газете это незаметно.

Владислав Фронин: Конечно. Главный редактор - это не главный цензор. Конечно, газета зависит от главного редактора во многом. Например, сегодняшняя публикация - Леонид Радзиховский у нас выступает со своей колонкой как колумнист, и это его точка зрения. Я не согласен с Леонидом Родзиховским, когда он пишет относительно того, что Украина против России, что Украина пошла на Запад, от России. Но у меня есть правила, что я не имею права, я сам себе установил это право - право не редактировать, право не влезать в тот материал, где высказывается точка зрения конкретного человека, точка зрения Радзиховского.

Елена Рыковцева: Одним словом, читатель "Российской газеты" никогда не поймет по "Российской газете", что же на самом деле думает ее главный редактор.

Владислав Фронин: Я думаю, что поймет, если он суммирует: Если он постоянный читатель в течение года, то он увидит, что газета идет в таком направлении, что она занимает позицию государственную, что она представляет разные точки зрения и она заинтересована в том, чтобы государство было демократичное, сильное и экономически эффективное.

Елена Рыковцева: И, Виктор из Омска, здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Вы знаете, что касается информации, то для меня ее хватает, весь спектр по тому или иному событию можно услышать на "Би-Би-Си", Китай также, Иран, иногда их слушаю. А доверяю ли я частным или государственным, в полной мере нет, потому что прекрасно понимаю, что у любого государства есть идеология, и у любого частника есть какая-то идеология. А вопрос к вам вот какой: скажите, у нас в России газет частных много или нет?

Владислав Фронин: По-моему, очень даже много. И федеральных газет достаточно, слишком, мне кажется.

Елена Рыковцева: По-моему, проще посчитать все-таки государственные газеты.

Владислав Фронин: Да, проще. А сколько на периферии выходит газет! Сейчас, мне кажется, создать новую газету очень сложно, потому что все ниши заняты. И среди качественной прессы:

Елена Рыковцева: Вообще, цифры страшные зарегистрированных изданий, тысяч 25.

Владислав Фронин: А какие тиражи на самом деле, понимаете, вот что самое главное. Есть газеты, которые издаются для очень узкого круга, так называемые "газеты влияния". Я никого не хочу обидеть, я их называю "газеты для Садового кольца", или это местные газеты, только для губернатора, для обслуживания его интересов.

Елена Рыковцева: Вообще, можно так сказать, что власть не очень зациклена на том, чтобы побольше иметь газет, потому что газеты все равно не имеют того влияния, как телевидение. Им главное - удержать телевидение, а газеты - уже дело десятое.

Владислав Фронин: Еще раз повторяю, если вы в газете публикуете материал, который завтра будут цитировать все телерадиостанции, значит, если газета даже будет издаваться в одном экземпляре, она будет очень важна. Значит, это зависит от того, какая газета, какого уровня. Я, наверное, сам себе противоречу сейчас, но я просто говорю о том, что есть конкуренция на газетном рынке, и рано или поздно мы придем к тому, что газет общенациональных останется одна государственная и две-три частных, может быть, и это будет нормально и правильно. Будут городские газеты в больших городах, и будут муниципальные газеты с маленьким тиражом, для которых местные новости будут важнее, чем нью-йоркские или московские и другие новости.

Елена Рыковцева: Вот тогда, в продолжение этого разговора, я приведу слова, которые вы произнесли на радиостанции "Маяк". Вы сказали так: "У "Российской газеты", как газеты правительственной, возможностей значительно меньше, чем у другого частного издания. Но мы не только, вернее, мы не столько получаем денег из бюджета - это крохи мизерные, которые могут быть использованы на оплату, на гонорар. Мы стремимся зарабатывать сами". И тогда спрашивается: зачем вам вообще быть правительственной, если это не так уж выгодно? С одной стороны, государство в лице, по крайней мере, бывшего министра печати Лесина все время говорило о том, что государство должно отказываться от финансирования своих средств массовой информации, и с другой стороны, вы и сами вроде бы в этом заинтересованы, потому что у вас есть доходы, которые превышают бюджетное финансирование. Короче говоря: есть ли у "Российской газеты" шанс обрести статус самостоятельной со временем? Дадут ли вам этот шанс?

Владислав Фронин: Я думаю, что самостоятельной опять же в чем? Вот самостоятельность нужна, творческая самостоятельность - это одно.

Елена Рыковцева: Нет, не творческая - формальная.

Владислав Фронин: Если самостоятельность в том, печатать закон или не печатать закон, мы никогда не будем самостоятельны, потому что есть закон об официальных публикациях, и он говорит, что закон вступает в силу с момента опубликования в "Российской газете". Этот закон мы обязаны опубликовать после того, как его подписал президент, не позднее чем через 7 дней. И тут мы самостоятельными никогда не будем.

Елена Рыковцева: А для того чтобы продолжить публиковать законы, вам нужно обязательно сохранять статус правительственной газеты?

Владислав Фронин: Конечно.

Елена Рыковцева: То есть или - или: или вы теряете этот статус - и тогда вы теряете право на публикацию: Так что же вам выгоднее - публиковать законы или стать акционерным обществом, свободной газетой? Что для вас важнее?

Владислав Фронин: Сейчас, мне кажется, важнее, чтобы у нас были разные хорошие газеты, и государственные, и частные. Причем государственных много не нужно, действительно, достаточно одной государственной газеты. Действительно, я согласен с формулой: достаточно одного государственного телевидения, одного государственного агентства и одного государственного радио, все остальное должно быть частным.

Елена Рыковцева: А лучше, чтобы они вообще были общественными - и телевидение, и радио:

Владислав Фронин: Да, пускай общественное телевидение будет, но, по крайней мере, не государственное. И чем больше будет разных частных газет, чем больше будет разных частных телеканалов с разными интересами, с разными взглядами, с разными трактовками, с разными комментариями, то я - как телезритель, как читатель - буду читать, буду сравнивать, буду выбирать. Я буду говорить, что я доверяю этому телеканалу, я доверяю вот этому радио, и я доверяю вот этой газете, а в эти газеты я заглядываю, потому что я знаю, что там точка зрения Березовского, там я узнаю точку зрения олигархов, связанных с никелем, а тут точка зрения администрации президента на один и тот же факт, на одно и то же событие. И для меня, как для думающего человека, думающего телезрителя, читателя, слушателя, все это поможет мне выработать свой взгляд или свое отношение к тому или иному событию, политику, факту.

Елена Рыковцева: А все-таки возвращает нас Валерия из Санкт-Петербурга на пять минут назад и спрашивает нас: "Я обращаюсь не как к главному редактору, а как к человеку. Что вы можете сказать по делу ЮКОСа как человек?" Просто забудьте, что вы главный редактор. Что вы об этом думаете?

Владислав Фронин: Проблема, как всегда у нас в России, что хотели как лучше (уж, извините, повторю в тысячный раз слова Виктора Степановича), а исполнение достаточно было, наверное, грубое. Отсюда и такая обостренная реакция как в России, так и за рубежом, потому что дело очень серьезное, сверх, архисерьезное. И нужно было, чтобы работали во всех сферах - и в экономике, и в финансах, и в юридических аспектах этой проблемы - высокие профессионалы. А проблема России и в экономике, и в юриспруденции, и в политике - отсутствие и нехватка профессионалов, отсутствие и нехватка умов. И в этом, мне кажется, и порождение проблем ЮКОСа, как самая первая причина, главная.

Что же касается стратегического направления, что все перед законом равны, все должны налоги платить - по-моему, с этим тоже никто не будет спорить, и самые рьяные граждане.

Елена Рыковцева: То есть с направлением никто не спорит, но с избирательностью, конечно, кто-то спорит.

Владислав Фронин: Конечно, с исполнением.

Елена Рыковцева: Александр из Санкт-Петербурга, пожалуйста, вам слово. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. В Америке нет государственных средств массовой информации. А в России государственные средства массовой информации не будут критиковать руководителей государства, потому что их могут снять в любой момент за то, что они критиковали своих руководителей. А частные средства массовой информации высказывают точку зрения владельцев этих средств. А если будет много владельцев различных, то будет и много мнений, граждане смогут узнать много разных мнений, и, соответственно, общую картину могут узнать, что происходит в мире. Согласны ли вы с тем, что не должно быть государственных средств массовой информации?

Владислав Фронин: Может быть, в Америке и не нужны государственные средства массовой информации, а в России в данный момент, мне кажется, государственные средства массовой информации очень нужны и важны. Потому что нашим частным газетам, вернее их владельцам еще нужно учиться и учиться у американских своих коллег, у владельцев же. Вы тоже, наверное, согласитесь, что владельцам зачастую, если не повсеместно, нужно не мнение, не объективная информация, а или прибыль, в лучшем случае, выкачивать из своих изданий, или же, наоборот, использовать свои издания как оружие против своих конкурентов или в борьбе с государством. У нас идет борьба между государственным и частным капиталом, между государственным и частным бизнесом, в самом бизнесе идет нечестная борьба. И в этой ситуации СМИ втянуты, и очень серьезно, в эту борьбу.

Елена Рыковцева: Владислав, а вам не кажется, что не так уж они и втянуты? Потому что владельцы средств массовой информации настолько напуганы, что, по-моему, они цензоры почище Кремля уже в некоторых газетах.

Владислав Фронин: Ну, вот вам и реакция. А к кому претензии - к владельцам или к государству? Если вы - владелец, если вы хотите построить экономически свободное государство, в котором развивался бы свободный бизнес, государство было бы демократичным, к вам - к владельцам, к бизнесу, который владеет не только пароходами, но и газетами - скорее всего и вопрос.

Елена Рыковцева: Да они мало того, что не очень используют свои средства массовой информации для борьбы с государством, так еще и ограничивают свою прессу там, где вроде бы могли себе позволить что-то лишнее по сравнении с государственной прессой. Так я это вижу, по крайней мере, в коллективах некоторых редакций.

Алла Павловна, здравствуйте, ваш вопрос?

Слушатель: Здравствуйте. Ну, во-первых, мой ответ на ваш вопрос, что я лично доверяю "Новой газете". А тут бы мне хотелось высказать свое мнение вашему гостю, который призывает нас не ходить на улицы, а идти голосовать. Пока у нас будет фальсификация, какая была, - и я поддерживаю иск коммунистов и "Яблока" - вы меня простите, но я никогда не поверю, что когда начали подсчитывать в центральных районах Москвы и Петербурга голоса, не изменился процент проголосовавших за "Яблоко"!

Владислав Фронин: Я понял. Я думаю, что не идти на улицу - не в этом был мой призыв главный. Я думаю, что каждый имеет право выйти на улицу, только опять же соблюдая закон - закон о митингах, закон о шествиях, закон о протестах. А не прибегать - еще раз повторяю - к революционным методам. Протест в рамках закона.

Елена Рыковцева: Вы знаете, Владислав, нас слушатель один упрекает по пейджеру, что нас молодежь не слушает, нашу станцию. А я вот с вашего сайта я выписала ваш призыв к рекламодателям. Он звучит так: "С чтения "Российской газеты" начинают своей день министры и губернаторы, руководители банков и крупных компаний. Но газету с удовольствием читает не только элита общества, но и те люди, что составляют его основу, средний класс". И потом вы еще раз подчеркиваете, что основная часть вашей аудитории - это работающие люди со средним достатком (в отличие, наверное, от наших слушателей, как нам указывает один из них). И вот получается, что как-то выпали вроде из круга ваших читателей люди с небольшим, с маленьким достатком, пенсионеры. Они вас действительно не читают или вы не хотите отпугивать ими рекламодателей? Какие у вас с ними отношения - с такой аудиторией, с бедной?

Владислав Фронин: Мы - государственная общественно-политическая газета, которая публикует законы. Естественно, денег у малоимущего населения нет, и они не будут выписывать государственную газету. Государственная газета нужна тем, кто ведет свое дело, кто работает на государственной службе. Таков статус нашей газеты, и таков наш читатель. Это объективно, и я не хочу никого обидеть.

Елена Рыковцева: То есть уж в этом смысле это точно не газета "Правда".

Владислав Фронин: Это точно не газета "Правда". И это не газета, к сожалению, для пенсионеров. Это не массовое издание, это качественная газета.

XS
SM
MD
LG