Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Почему свободным газетам верят меньше, чем несвободному телевидению?


[ Радио Свобода: Программы: СМИ ]
[29-09-05]

Почему свободным газетам верят меньше, чем несвободному телевидению?

ВедущийВиталий Портников

Елена Рыковцева: "Если все так плохо с российским телевидением, если оно так зависимо, так однобоко, то почему же российские граждане не бросаются покупать газеты, ведь газеты у вас более свободны? Почему же так низки их тиражи? Почему так низок уровень доверия к печатной прессе?" - с таким вопросом обратилась вице-президент газеты "Нью-Йорк Таймс" Глория Андерсен к своим российским коллегам. Дело было на конференции "Россия на пути к независимой прессе". Сразу скажу, что внятного ответа на свой вопрос госпожа Андерсен так и не получила, хотя попытки ответить были.

Сегодня мы продолжаем этот разговор вместе с участниками конференции и вместе с вами, уважаемые слушатели. С нами на связи из Барнаула Юрий Пургин, генеральный директор Издательского дома "Алтапресс", в студии Евгений Абов, вице-президент Всемирной газетной ассоциации и Алексей Панкин, редактор полосы "Мнения и комментарии" газеты "Известия".

Мы обращаемся к вам с вопросом, уважаемые слушатели: почему русские люди не покупают газеты, все еще свободные и вполне качественные? Кстати, перед эфиром выяснилось, что у Евгения Абова есть дополнительный вопрос к слушателям.

Евгений Абов: Мы проводили заседание исполкома Всемирной газетной ассоциации, всемирный форум редакторов. Оно было в Санкт-Петербурге. В ходе визита у нас состоялась довольно интересная встреча с губернатором Санкт-Петербурга Валентиной Матвиенко. Был очень заинтересованный длительный разговор о состоянии свободы прессы в России, о том, что думает власть об этом, что больше всего влияет на свободу слова в России. Поднималось очень много тем, в том числе поднималась тема того, что по отдельным опросам, которых я сам не видел (госпожа Матвиенко сослалась на то, что она тоже их не видела, но она вполне верит результатам этих опросов), большая часть населения сейчас выступает за введение цензуры. Она уточнила, что речь, скорее всего, идет о нашем телевидении.

Елена Рыковцева: Речь идет, конечно, о нравственной цензуре, а не политической.

Евгений Абов: Да, да, не о политической. Она эти два вопроса развела.

Елена Рыковцева: Правильно сделала.

Евгений Абов: Это цензура нравственная, это цензура против насилия.

Елена Рыковцева: К сожалению, те, кто опрашивает, эти вопросы не разводит. Поэтому такие бредовые получаются результаты.

Евгений Абов: Результат получается такой, что люди выступают за цензуру. Она очень грамотно это развела и сказала, что касается свободы мнений, свободы плюрализма мнений, который есть сегодня в нашей прессе (а он, действительно, присутствует, во всяком случае в печатных СМИ он представлен во всем многообразии), то здесь она готова поспорить. Основная часть населения если ее спросить - выступаете ли вы за то, чтобы сохранился тот доступ к независимой информации, который есть сегодня? - то большая часть населения, по ее мнению, ответит, что хочет, и готовы были бы пожертвовать прибавкой к пенсии, если представить такую немыслимую ситуацию.

Елена Рыковцева: Если бы поставили выбор - прибавка пенсии или убавка свободы слова.

Евгений Абов: Да, либо вам пенсию немножко прибавить, либо сейчас все запретят, и у нас будет цензурируемая государством пресса, то она абсолютно убеждена, что больше половины населения выступили бы в поддержку прессы.

Елена Рыковцева: Скорее бы лишились прибавки к пенсии, нежели свободной прессы. Вы хотите этот тезис проверить на наших слушателях?

Евгений Абов: Было бы интересно проверить, потому что это совершенно неожиданно родившееся в разговоре с губернатором предположение. Честно говоря, когда кулуарно обсуждали, наши иностранные коллеги не поверили этому.

Елена Рыковцева: Не поверили в то, что люди готовы будут пожертвовать?

Евгений Абов: Да.

Елена Рыковцева: Уважаемые слушатели, мы формулируем второй вопрос так: если бы перед вами поставили такой выбор, готовы были бы вы пожертвовать прибавкой к пенсии, чтобы сохранилась свобода слова? Или так: что для вас дороже - свобода слова или прибавка к пенсии?

Первое же сообщение на пейджер пришло: "Очень просто, - пишет Владимир из Санкт-Петербурга, - потому что у основных читателей пенсионеров нет денег". Хотела бы сразу договориться с вами, уважаемые радиослушатели, дороговизну изданий вывести за скобки. Потому что не только в ней дело, хотя это бесспорно важно, но и дело в низком рейтинге доверия к печатной прессе.

Евгений Абов: А я хочу успокоить читателя. Мы проводили исследования в свое время по качественной прессе. Какая часть населения России способна и регулярно потребляет новостную ежедневную, качественную информацию через телевидение, или через Интернет, или через газеты, журналы? Так вот, оказалось, что это приблизительно одна треть населения страны, включая детей, а это примерно 40 миллионов человек.

Елена Рыковцева: Так или иначе потребляют.

Евгений Абов: Так или иначе регулярно потребляют качественную информацию. По своим социальным характеристикам, по параметрам их доходов они вполне вписывались (а мы проверяли именно эту категорию) в тех, кто вполне может тратить в день незначительные средства на приобретение ежедневной газеты.

Елена Рыковцева: Тем не менее, сегодня мы говорим все-таки о том, что низок рейтинг доверия к печатной прессе. Более того, хотя все считают, что печатная пресса более свободна, не так уж на нее давят, а если давят, то незаметно и постепенно, в то время как. телевидение гораздо более подконтрольно и зависимо, цифры о доверия к телевидению в разы превышают цифры доверия к прессе. Так, Евгений?

Евгений Абов: Да, так. Я, правда, не знаю степень доверия к телевидению, а вот прессе в целом сегодня доверяют, могу ошибаться, но, по-моему, порядка 9 процентов населения. По этому показателю, по этому рейтингу доверия СМИ стоят примерно на том же уровне, что правительство и армия. Каждому из них доверяют не более 9 процентов россиян, что в нормальном демократически устроенном обществе быть, наверное, не должно.

Елена Рыковцева: Тогда вы уж должны верхние привести этажи этого подсчета.

Евгений Абов: Я вспоминаю данные "РОМИР-мониторинга". Третий показатель - примерно 14 процентов - это доверие к церкви со стороны населения. Самый высший показатель - это доверие президенту страны. Ему доверяют гораздо больше половины населения страны (не помню точную цифру). Ни граждане, ни власть больше к прессе не прислушиваются. Не происходит того, что было в годы перестройки - это вторая половина 80-х и начало 90-х годов, когда как только у населения появился доступ к независимой нецензурируемой государственными структурами информации, то доверие, которое было проявлено к прессе, моментально вылилось в гигантские тиражи газет и гигантский прирост аудитории. В данном случае я рассуждаю как издатель. Потому что самое главное для издателя - это увеличивать тиражи и увеличить свою аудиторию. Это были годы, когда возможность доступа к информации была абсолютно свободна во всех ее составляющих. Это тоже привело к резкому взрыву аудитории. Это то, что происходит на всех рынках Восточной Европы, евразийских странах, где происходили эти революции в том или ином виде. Одно из следствий - открывался доступ к информации. Сейчас это происходит на Украине.

Елена Рыковцева: Но мы говорим не о падении доверия к СМИ в целом, а о том, что доверия к печатной прессе почему-то меньше. Алексей, вы подтверждаете, что меньше доверия к печатной прессе, чем к телевизионной?

Алексей Панкин: По крайней мере, опросы об это свидетельствуют. 44 процента доверяют центральному телевидению из опрошенных, где-то порядка 3-4 процентов - печатной прессе.

Елена Рыковцева: Это был опрос "РОМИР-мониторинга". Очень грустно это. Читаю следующее сообщение: "Мы семья двух бюджетников, то есть люди небогатые. Тем не менее, подписываемся на "Новую газету". А в розницу газеты очень дороги. Вот вам объяснение того, почему газеты не покупают", - Людмила Семеновна.

"Газета - это макулатура. Лучше прочитать хорошую книгу, а новость я послушаю по радио", - так считает Галина из Москвы.

"Мы газеты покупаем такие как "Завтра", "Советская Россия", "Патриот". В них пишут правду. А в таких как "МК" сплошное вранье", - так считает Раиса Николаевна.

Александр из Москвы: "Полтора десятилетия пресса внушала, что развал великой страны это хорошо, что расстрел парламента и установление безответственной и коррумпированной президентской диктатуры - это торжество демократии".

"Причину вижу в Радио Свобода. Один из слушателей не читает газеты и выкинул телевизор из-за вас. Лень читать газеты. Информации и так хватает", - так пишет наш слушатель Добрый. Оказывается, Радио Свобода виновато, что перестали читать газеты. Это очень приятное мнение, чего уж там говорить.

Владимир пишет: "Я готов пожертвовать ради свободы слова и зарплатой и пенсией госпожи Матвиенко и всех депутатов Госдумы". Вот вам ответ, Евгений, на ваш вопрос.

Послушаем Ольгу Юрьевну из Санкт-Петербурга.

Слушатель: Мне кажется, что ничего нельзя взять из пустого мешка. Так уж получилось, что само слово государство стало пустым для нас, да и пенсии пустой мешок, зарплаты плохонькие. Поэтому люди пытаются найти альтернативные, более доступные источники информации. Почему Радио Свобода популярно? Мы не выключаем это радио ни на работе, ни дома. Потому что профессионально делается и дает массу мнений.

У меня вопрос. Что случилось? Как ваши гости понимают слово "государство"? В конце 80-х - в начале 90-х государственная пресса пользовалась огромным доверием, читала взахлеб тот же "Огонек", мы выпускали тогда "Возрождение России". Она расходилась от Чукотки до Таджикистана. Тогда воспринимали прессу, как прессу государственную, а государство - это мы. Сейчас распалось это взаимопонимание. Пресса теряет на этом.

Елена Рыковцева: Кстати, добавлю сюда мнение Ясена Засурского, который пытался отвечать на вопрос американской журналистки о том, почемуо такое низкое доверие к газетам. Он сказал: "Вот и хорошо, что низкое доверие, потому что сам факт недоверия к прессе является очень здоровым. Мы помним времена, когда до 1985 году было тотальное доверие к прессе, и что из этого было". Правда, на это возразил Владимир Познер, что до 1985 года не так уж и велико было это доверие, иначе бы люди не слушали, не искали сквозь шумы и помехи зарубежные "голоса".

Юрий, переадресую вопрос Ольги вам. Что же произошло в отношениях прессы, государства, читателей?

Юрий Пургин: Я бы начал с того, что наши тиражи реально не падают.

Елена Рыковцева: Чьи тиражи?

Юрий Пургин: Тиражи наших газет, которые выпускает Издательский дом "Алтапресс". Они растут.

Елена Рыковцева: Юрий, не все знают, что это за газеты. Какого рода эти газеты? Может быть, у вас растут газеты для какого-нибудь домашнего хозяйства, для садоводов. Это понятно. А то, что мы называем общественно-политической, серьезной прессой?

Юрий Пургин: У нас есть газеты общего содержания (наверное, это более точный термин). Одна газета у нас общего содержания, одна газета тоже общего содержания, но немножко облегченного формата. Есть деловая газета. В общей сложности они имеют тираж порядка 80 тысяч экземпляров. На наш небольшой город, на Алтайский край это достаточное количество газет. Нам, конечно, как издателям недостаточно, но с точки зрения динамики она меня радует.

Вторая часть - что же случилось? Мне кажется, случилось то, что государство превратилось в некую группу чиновников. Оно не воспринимается как мы. Я не могу сегодня сказать, что государство - это мы. Государство - это, по-моему, совсем не мы на данном этапе времени. Наверное, это самое такое важное. Государство воспринимается как некая группа чиновников. С моей точки зрения, очень хорошо, что часть прессы отделена от государства. С другой стороны, есть большая проблема, что другая часть прессы от государства не отделена, а к ней приближена, особенно это характерно на местах.

Приходит, например, новый губернатор. У нас был губернатор, известный артист, к сожалению, он погиб. Что вот сделала его пиар-служба? Представьте себе газету, состоящую из четырех полос большого формата, в котором в одном номере появляется шесть портретов губернатора. Что это такое? Как это воспринимается? Губернатор вручает цветы детям, он дарит комбайны, он дарит машины, он играет в футбол. Эта газета о чем - о народе или пиар губернатора? С моей точки зрения, эта газета делает пиар губернатора. Дотация на эту газету составляет для Алтайского края очень много - около 1 миллиона долларов. Когда есть такая пресса, то очень сложно, как вы понимаете, ориентироваться читателю. Что он видит в результате? Он видит совершенно другое поле. Пресса не выполняет свою функцию.

Елена Рыковцева: Но ведь на эту газету, которая шесть портретов губернатора публикует, и в этом времена изменились, людей не заставляют обязательно подписываться, они все равно должны пойти и купить ее. Каковы тиражи таких газет губернаторских, субсидируемых и так далее? Они же все равно продаются, Покупают их, выписывают добровольно.

Юрий Пургин: С одной стороны, тиражи падают.

Елена Рыковцева: По сравнению с газетами вашего холдинга?

Юрий Пургин: Да. Динамика здесь отрицательная. "Алтайская правда" от 120 тысяч ушла к 60, и этот тираж продолжает падать. Я вам скажу, что во время правления вот этого самого губернатора, рейтинг наших газет, которые мы издаем, очень резко вырос.

Елена Рыковцева: Константин из Москвы, слушаем вас.

Слушатель: На мой взгляд, в первую очередь, это зависит от линии разгильдяйства русского человека. Объясняю почему. Разгильдяйство: да, ладно, там понаписывают, врут и так далее. А когда его прижимают, он начинает кричать. И потом - лень. Надо пойти, встать, одеться, подписаться, найти индекс, отдать деньги.

Евгений Абов: Я бы все-таки поспорил. Если у человека есть мотивация, есть потребность получать информацию, какую он заслуживает, какую он хотел бы получать, то он встанет и пойдет. Очевидно, что сегодняшние предложения, которые есть сегодня в прессе, его не удовлетворяют. Они не создают ему эту мотивацию.

Если вернуться к вопросу очень интересному, очень точному вопросу этой женщины, что раньше мы воспринимали, что государство - это мы, государственная пресса - это наша пресса, а что получается сегодня? Сегодня получается, что пресса принадлежит частным лицам, какому-нибудь олигарху. Почему мы должны выслушать мнение этого олигарха? Это то, что сегодняшняя пресса так или иначе отражает точку зрения каких-то отдельных структур или отдельных бизнесов, это и есть тот фактор, который ведет к падению интереса к этой прессе. Потому что миссия прессы - это удовлетворять конституционное право граждан на получение полной, независимой и достоверной информации, той информации, в которой эти граждане нуждаются, в той, которую они заслуживают. В этом миссия прессы. Если пресса не соответствует этой миссии, если она дает одностороннюю информацию, однобокую информацию, кстати, именно так происходило в том самом государстве, о котором мы думали, что это мы, то тиражи этих газет стремительно идут вниз.

Я готов назвать несколько цифр. Россия сегодня по уровню проникновения газет находится на одном из предпоследних мест мира. Мы блистательно обогнали Монголию по уровню проникновения газет. За нами Уганда, а впереди весь остальной мир.

Елена Рыковцева: С ума сойти.

Евгений Абов: По уровню проникновения газет на тысячу взрослого населения страны. Средний тираж наших газет в среднем примерно 7 тысяч экземпляров на одну газету. Если взять то количество газет, которое сейчас реально издается в стране, и поделить его на тиражи, то получается 7 тысяч экземпляров. О каком влиянии или о каком доверии населения к прессе здесь можно говорить?!

Юрий Петрович, у вас действительно успешный издательский дом. Мы много слышали о вас. Знаем о вас, но быть удовлетворенным цифрой 80 тысяч на весь Алтайский край, да даже на город Барнаул? Это мало, это очень мало. Но при этом вы успешны, вы очень сильно отличаетесь от остальных. Вся масса региональных и городских газет (я имею в виду только газеты общего интереса) их тиражи безумно низки на фоне той емкости, которые есть на этих рынках.

Елена Рыковцева: Согласны, что мало?

Юрий Пургин: Конечно, мало. Я сказал, что мы хотим иметь гораздо больший рынок. Когда мы начинали, у нас был гораздо меньший тираж.

Елена Рыковцева: Обращаю к Алексею Панкину мнение совершенно любопытное, интересное, которое я записала вчера на конференции. Это мнение Филипа Эдвардса, шеф редактора чилийской газеты "Эль Меркурио". Он сказал, что у них в Чили было много разных режимов. Все они там прошли. В России обстановка не лучше и не хуже, чем у них. И тут он рассказал про две газеты. Одна проправительственная, которая тупо гонит какую-то пропаганду. Ее никто не покупает, никому она не интересна. Единственное, что расходится в этой газете - это понедельничный выпуск, потому что у них очень сильный отдел спорта. И есть газета, которая очень влиятельная, которая принадлежит собственнику, который владеет еще и молочными заводами - крупнейшими в Чили. Эта газета регулярно выступает против субсидий в молочное хозяйство страны, что совершенно не на руку этому владельцу, потому что иначе его задушат новозеландские поставщики молока и другие иностранные конкуренты. Но когда журналисты из других изданий начинают задавать собственнику вопрос, что за кампанию такую странную ведет газета, которая вредит вашему же бизнесу, он говорит, что доверие - это главный актив газеты. Ради этого доверия он готов на все. Почему этого нет в России? Это же так просто. Задает вопрос чилийский редактор.

Алексей Панкин: По большому счету, все наши проблемы очень просты и поддаются простому решению, если бы не некие наши психологические особенности нашей страны. Зачем просто, когда лучше сделаем более сложным и изощренным путем с рассуждениями о душе, о правде и так далее. Мы все больше предпочитаем духовность, вместо того, чтобы просто научиться, посмотреть кто, где, как делает, что применимо к нашим условиям и сделать это. Понятно, что доверие в издательском деле - это самая первая вещь. Исходя из этого, хочу сказать, что доверие из много чего складывается.

Много раз мне говорил известный английский журналист, который был корреспондентом в Москве Патрик Кокбурн, что главная ваша проблема в том, что вы считаете себя уникально порочными, что вы считаете свои пороки самыми порочными пороками в мире, бесконечно с ними боретесь вместо того, чтобы получать от них удовольствие. На самом деле вы не хуже и не лучше, чем остальные страны, например, в Японии пьют и коррупция, в Ирландии пьют и коррупция, в Финляндии нет коррупции, но пьют, что совершенно не мешает этим странам демонстрировать образцы экономического великого роста и повышать уровень жизни населения. Думаю, что вот эта презумпция вины всего вокруг, которая есть у журналистов, и попадает в прессу. Таким образом, пресса начинает выглядеть такой сточной канавы, в то время как телевидение при всем насилии и жестокости дает жизнеутверждающую информацию. Люди не хотят о себе читать, что они насквозь безнадежные. Это не главное, но это одна из причин, о которой говорят меньше, чем о других.

Елена Рыковцева: Вы ушли от ответа на мой вопрос. Я говорила о том, как собственник руководит своей собственностью. Вот вы заговорили о телевидении с жизнеутверждающей картинкой. Но государство, которое фактически владеет этими тремя каналами, отказываться дать емкую картину общественных настроений. Оно отказывается давать шоу в прямом эфире, где выступали бы политики разных направлений, потому что ему это не выгодно и неудобно. Но ведь если бы были такие шоу, то доверие к этим каналам было бы выше, согласитесь?

Алексей Панкин: Я вам про это и говорю.

Елена Рыковцева: Почему же они своими руками отказываются от того, что:

Алексей Панкин: Я вам про то и говорю, что это простая проблема. Не надо тут ничего сложного, надо просто взять и сделать, поднять такую простую вещь, как доверие, что доверие - это главное.

Елена Рыковцева: Почему они этого не понимают?

Алексей Панкин: Это наш русский путь. Но у нас же нет образцов свободной прессы. У государства, у которого в так называемые свободные времена сложилось мнение, что нет свободной прессы - либо ты ее контролируешь, либо появляются Доренко или Киселев, которые начинают государство откровенно шантажировать в интересах Гусинского, Березовского, кого-то там еще. Все. Никто и никогда не видел реальную свободную прессу. Вся ностальгия по прошлым временам - это сплошной бардак, сплошная дискредитация.

Елена Рыковцева: Это вы так обозначаете прошлую прессу?

Алексей Панкин: Да. Это дискредитация самой идеи. Сейчас это лишь реакция. Сейчас мы объедаемся последствиями этого странного пира.

Евгений Абов: Я противник термина "свободная пресса", потому что он вводит в заблуждение. Свободной прессы быть не может. Любая пресса должна быть подчинена каким-то правилам и стандартам. Она не может выходить за пределы определенных этических профессиональных норм.

Елена Рыковцева: Мы же все примерно понимаем о чем говорим.

Евгений Абов: Думаю, что не все. Потому что в понимании многих свободная пресса означает вседозволенность.

Елена Рыковцева: Это их проблемы, что в их понимании. Это все равно, что с теми опросами, когда люди выступали за цензуру, имея в виду нравственную, а результаты интерпретировали так, что речь идет о политической. То же самое со свободой прессы. Конечно, мы говорим о прессе порядочной, объективной, которая не подвергается давлению со стороны своего собственника. Пресса, которая живет без внешнего давления. Будем считать, что это свободная пресса.

Евгений Абов: Наверное, надо искать примеры среди федеральных газет, которые живут под давлением своего собственника.

Елена Рыковцева: Что?

Евгений Абов: Ну вот, я работаю в холдинге "Проф-Медиа". Предположим газета "Комсомольская правда", входящая в холдинг "Проф-Медиа", куда когда-то входила и газета "Известия". Что, можно сказать, что газета "Комсомольская правда" - это отражение точки зрения холдинга "Интеррос"?

Елена Рыковцева: У нее хватает и без "Интерроса" хозяев. Она как бы уже вышла из-под "Интерроса" и напрямую управляется: но мы не будем сейчас "Комсомолку" обсуждать. Это больная тема. Слушатели хорошо понимают, о чем речь. Владимир Алексеевич из Москвы, говорите, пожалуйста.

Слушатель: Почему газеты становятся макулатурой? Да потому что очень много штампа. К примеру изобразительное искусство - Шилов, Сафронов, Глазунов, Церетели. Как будто нет других. А ведь на самом деле существуют другие замечательные мастера. Какой отсюда вывод? Нужно делать больше интересных, разнообразных публикаций. Конечно, это может быть сложней - ходить, выискивать. Зато игра стоит свеч. Люди будут собирать эти газеты, делать подшивки. А судьба штампа - мусорная корзина.

Елена Рыковцева: Очень интересное мнение.

Евгений Абов: Это совершенно правильно. Как можно больше полной информации независимой и достоверной.

Елена Рыковцева: Юрий, Владимир Алексеевич правильно все сказал, только он назвал Шилова и Церетели, а кто-то другой назвал бы Ксюшу Собчак и еще кого-то. Такая же проблема с "аншлагами". Этот набор имен, с одной стороны, надоел всем, а с другой стороны, это читаемые, раскрученные имена, которые дают деньги. Как вы эту проблему решаете в ваших газетах?

Юрий Пургин: Проблема решается сложно, потому что, действительно, появление на обложке известной персоны, влечет за собой, к сожалению, все еще повышение тиража. Это факт такой статистический. Ничего с этим не поделаешь. Мы пытаемся на наши обложки очень часто выносить позитивные, интересные истории, которые произошли с нашими людьми, которые живут в нашем крае, необычные истории, ищем крупицы позитивных моментов в нашей жизни. Это тоже нам приносит читательский успех, потому что рассказ о том, что твой сосед смог выжить, смог победить, смог преодолеть, является очень оптимистичным.

Немножко о предыдущей теме. Я же ведь собственник своего издания. Мне кажется, что здесь очень важно, чтобы пресса (все-таки у нас общественная пресса) стала видом некоего бизнеса, чтобы ее воспринимали как бизнес. Потому что когда прессой занимаются как бизнесом, то первая ответственность перед читателем возникает, а дальше возникает тема доверия. А когда ты отвечаешь перед собственником каким-то одним или олигархом, у которого есть другой вид бизнеса, то там один хозяин и один главный читатель. Надо поменять фокус, чтобы читатель был другой, чтобы он был массовый. Когда у вас есть массовый читатель, тогда вы делаете честную газету. Иначе вас перестанут читать.

Елена Рыковцева: Александр Тимофеевич с Камчатки дозвонился. Сколько у вас времени?

Слушатель: У нас вечер, около 9. Страна большая, народу много, но порядки многовековые практически не меняются.

Елена Рыковцева: Александр Тимофеевич, какую газету вы покупаете?

Слушатель: Я 15 лет никаких газет не покупал. Но смотрю, как с нашего попустительства зачищается в стране все, в том числе и газеты. Телевидение вычищено, одни помои. Радио осталось "Эхо Москвы", но оно давно до нас не доходит. Удается смотреть только в Интернете. А из центральных газет (наши местные, я думаю, такие же как и остальные), которые знают все, мне представляется последней, к сожалению, порядочной и интересной газетой "Новая газета". После факта удвоения ВВП я на нее стал подписываться. Подписываясь на нее каждое полугодие, я совершенно не уверен, что эта газета очередное полугодие доживет.

Елена Рыковцева: Будем очень надеяться, что доживет. Читаем пейджер. Пишет Михаил: "Как же русские люди могут верить газетам, которые кричали, что гайдарно-чубайсовские реформы - это путь к процветанию, и призывали нести деньги в МММ и другие. Как можно им верить?!" Михаил, не то, чтобы призывали. Они просто рекламу размещали, насколько я помню. Таких уж специальных акций не было.

Евгений Абов: Да, нет, были. Помимо сугубо рекламных кампаний, были еще так называемые пиар-кампании.

Елена Рыковцева: Они и сейчас существуют. Люди никак не могут разобраться, где пиар, а где не пиар. Это тоже совершенно отдельная тема.

"Напрасно вы выводите за скобки слово "дороговизна". Я бы с удовольствием читала кроме "Новой", "Коммерсантъ", "Известия", - пишет Ирина. Хорошо не будет выводить за скобки.

"Санкт-Петербургское телевидение при Матвиенко превратилось черт знает во что. При Яковлеве было больше свободы на телевидении, а сейчас показывают только успехи губернатора. Я даже не включаю 5-й канал", - пишет Николай Иванович из Санкт-Петербурга.

"Я готов покупать газеты, но основная масса населения покупает только программы телевидения в этих газетах", - уточняет наш слушатель.

"В годы перестройки ваши газеты разрушили Советский Союз. В результате - национальная рознь, войны, нищета. Сейчас к прессе никакого доверия", - Юрий Николаевич из Москвы.

"Советская пресса - это самая ужасная пресса. Правда, по подписке она была выгодней, чем в розницу. Кому нравится советское и тому подобная пресса, то как ею правильно пользоваться об этом показывали в одном из выпусков программы "Городок", - пишет Станислав Павлович.

"Я прессу не читаю, и от этого не страдаю. А вы смогли бы жить в Москве на пенсию в 3 тысячи рублей?". Невозможно, что уж там говорить.

"Бессмысленно говорить о свободе прессы. Ее не было. Разве при Ельцине ваши либералы подпускали к эфиру своих противников - коммунистов, националистов? Они думали, что приватизировали телевидение навсегда", - пишет Каримов.

Женя, что бы вы сказали, подпускали при Ельцине либералы к эфиру своих противников - коммунистов, националистов и так далее?

Евгений Абов: Конечно, подпускали.

Елена Рыковцева: Мне тоже кажется, что подпускали. Кампанию 1996 года мы не будем обсуждать.

Алексей Панкин: Мы сейчас как раз переживаем очередную годовщину того, как в 1993 году был закрыт парламент, был обнесен колючей проволокой. Когда люди вырвались оттуда, что они сделали? Они же не пошли брать Кремль. Они поехали на другой конец города в Останкино, везя с собой кассету с записью обращения председателя Верховного Совета к народу.

Елена Рыковцева: Я бы слушателю Каримову сказала: конечно, были и НТВ, и "Глас народа", была оппозиция, были коммунисты. Исключая, конечно, избирательную кампанию-96. Все это помнят. Поэтому были протесты против закрытия НТВ, потому что все, о чем он пишет, было на телевидении.

Евгений Абов: Думаю, что точкой отсчета к падению доверия можно считать то, что произошло в результате выборной кампании 1996 года.

Елена Рыковцева: Да.

Евгений Абов: С этого все началось, когда силы всех основных медиа были брошены на поддержку одного кандидата.

Елена Рыковцева: Юрий из Санкт-Петербурга, слушаем вас.

Слушатель: Хотел бы возразить Алексею Панкину. Газеты пользуются популярностью тогда, когда выступали на этих полосах свободно и жулики, такие Доренки, и всякие злопыхатели, когда мы, читатели, могли выбирать и сами ставить эти клейма - кто врет, а кто не врет. А когда за нас это решает Путин-плутин и его команда, эти газеты нам не интересны. До тех пор, пока читатель сам не будет вешать клейма, сам судить о том, кто плут, а кто не плут, кто прав, а кто не прав, до тех пор газеты будут мне неинтересны. С меня вполне хватает Радио Свобода.

Алексей Панкин: Я сам редактор двух полос в общенациональной газете "Известия", которые называются "Мнения и комментарии", где мы в основном привлекаем людей со стороны. Поверьте, безо всякого Путина-плутина, как вы говорите, я очень тщательно слежу за тем, чтобы у нас либеральная точка зрения противопоставлялась консервативной, чтобы у нас там были и культура, и искусство, и экономика, чтобы были самые разные взгляды на это. Так что, проблема в том, как ты пытаешься делать, а не давят на тебя или не давят.

Евгений Абов: Это правильно. Я тоже считаю, что в самом факте некоего тенденциозного освещения тех или иных событий, на самом деле, не было бы ничего страшного, если бы внутри этих газет в равной мере был бы представлен весь спектр политических и каких угодно мнений. Потому что подавляющее большинство наших СМИ сегодня как раз на это претендовать не может. Газета "Известия" в данном случае в этом смысле исключение, потому что они первыми, по-моему, среди российских газет ввели полосу "Мнения". Таким образом, они отделили мнения от новостей.

Елена Рыковцева: "Современная пресса не обладает действенностью. А в советское время через газету "Известия" я неоднократно добивался положительных результатов", - так пишет Георгий из Санкт-Петербурга. Поэтому он считает, современная пресса не пользуется тем доверием, которым пользовалась пресса советская:

XS
SM
MD
LG