Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Образ Победы на телеэкране. Символы зрелища


[ Радио Свобода: Программы... СМИ ]
[16-05-05]

Образ Победы на телеэкране. Символы зрелища

Автор и ведущаяАнна Качкаева

Анна Качкаева: Итоговые программы в субботу и воскресенье закрывали тему победных торжеств, анализировали по-разному и разное, в целом говорили: праздник получился. Минувшие десять дней телеэкран был пронизан 60-летием Победы - праздником, переходящим в категорию великого прошлого. Телевидение создавало эпос вокруг войны и о войне, перелицовывало известные предания и тут же воспроизводило старые мифы, деликатно обращалось с историей во многих документальных работах и тут же смачными художественными мазками навязывало стереотипы, показало много человеческих, не слащавых воспоминаний, хорошее кино, разбавив его разного качества сериалами. Было много песенной военной классики пополам с перепетыми вдоль и поперек патриотическими шлягерами.

Кодой стало грандиозное телевизионное зрелище празднования Победы. Приезд глав правительств и президентов, царственный подход лидеров мировых держав к чете Путиных. Парад, концерт, салют, "летающие камеры". Минута молчания, впервые в истории ритуала сдвинутая на час времени, чтобы не разбивать целостность масштабного телевизионного действия.

Какой образ Победы остался в результате? Чего в телевизионном эпосе о войне было больше: пропагандистского пафоса или приближения к истории? Что все-таки зафиксировало телевидение в связи с Победой? Какие мифы останутся в общественном сознании после празднования? Обо всем этом наш сегодняшний разговор.

Со мной в студии мои коллеги Арина Бородина и Сергей Варшавчик. Арина Бородина - обозреватель газеты "Коммерсант", Сергей Варшавчик - обозреватель "Независимой газеты". С нами по телефону известный социолог и ученый Всеволод Вильчек, автор одной из классической книг о телевидении "Под знаком ТВ" и любопытнейшей философской работы "Алгоритмы истории".

Всеволод Михайлович, здравствуйте. Арина и Сергей, доброе утро! И для начала я вам задам такой же вопрос, как и нашим радиослушателям, какие телевизионные программы, посвященные войне и Победе, особенно запомнились? Что-то, может быть, потрясло из увиденного? Такой короткий ввод в разговор.

Всеволод Вильчек: Очень личное. В 1941 отступавшая часть отца на грузовике-трехтонке увезла меня от наступавших фашистов. В День Победы, на празднике Победы колонна фальшивых трехтонок одноразового, как гробы, использования провезла ветеранов мимо их праздника. Меня почему-то это шокировало, это должно было умилить, вызвать ностальгические чувства, а меня, наоборот, неприятно потрясло. Ветераны были статистами не на их, на чужом, к сожалению, на этот раз празднике.

Анна Качкаева: Мы поговорим об этом, об этом эмоциональном и, ощущении от праздника. Арина, что вам запомнилось?

Арина Бородина: Постараюсь емко, потому что 9 мая я практически, если не в живом эфире, то очень многое в записи потом, поздно вечером просматривала. Первое, что хотелось бы сказать, эмоционального воздействия парад Победы и все, что было около, не вызвало. Профессиональный интерес вызвал приезд глав государств. Было очень интересно смотреть, потому что это действительно впервые. Чувство восхищения в смысле технологий и драматургии вызвал торжественный концерт на Красной площади, потому что сделано это было действительно очень профессионально, хотя, честно скажу, изначально я относилась к этому весьма скептически. А вот если говорить вообще, обычно 9 мая начинается утром с парада, и от большого количества ветеранов воспоминаний у меня всегда слезы на глаза наворачиваются, это непроизвольно происходит. Я поймала себя на ощущении, что в этом году этого практически не было, потому что было на экране очень мало ветеранских лиц. И как ни странно, пожалуй, единственное, что я бы отметила в этом блоке, - это в программе "Время", в самом конце программы, была нарезка из коротких слов ветеранов разных поколений - женщин, мужчин с медалями. Если бы там не очень пафосное утверждение в конце о том, что спасибо Путину и нашей стране - это были слова одного из ветеранов - если бы этими словами не закольцевали эту нарезку, то она была бы безупречной. Это, пожалуй, единственное за весь день было такая обширная панорама пожилых трагических лиц.

Сергей Варшавчик: У меня впечатление, что я это видел 10 лет назад, 50-летие Победы, когда приезжали все главы государств, и тогда был Борис Ельцин, тогдашним главным почетным гостем был президент США Билл Клинтон. Мне показалось, что это День Победы двух людей - Владимира Путина и Джорджа Буша, потому что телеканалы показывали с таким придыханием и пафосом их, то обнимавшихся, то в Ново-Огареве, то в машине.

Анна Качкаева: Да, вы, кажется, написали, что Джордж Буш - главный трофей российского телевидения.

Сергей Варшавчик: Да, это было очень трогательно, пафос был неимоверный, когда говорили, что даже монарх пожаловал, даже бывший. Действительно, я согласен с Всеволодом Михайловичем, у меня было такое ощущение, что это был не праздник для ветеранов. Их действительно было очень мало. И, как ни странно, у меня наибольшее ощущение сопричастности к войне вызвал старый фильм Столпера "Живые и мертвые". Все остальное было пиаром, мне так показалось.

Анна Качкаева: Мы продолжим наш разговор после традиционной рубрики, в которой рассказываем о событиях в мире прессы и телевидения.

Отбивка "Час прессы. Что происходит?"

Диктор: К концу 2005 году в московском эфире появится новое разговорное радио "для политически самостоятельно мыслящей аудитории". Так определил аудиторию еще никак не названной станции Александр Герасимов. Бывший заместитель генерального директора НТВ и бывший ведущий программы "Личный вклад" на минувшей неделе назначен главным редактором входящих в "Газпром-медиа" радиостанций "До-Радио" и "Тройка". На частоте, созданной еще Борисом Йорданом "Тройке", Герасимову и предстоит создать новую радиостанцию. Конкурентом нового радио Герасимов видит создаваемую на частотах "Русского радио-2" станции сходной тематики и готов с ней бороться. Бывший топ-менеджер НТВ не собирается конкурировать ни с радио "Эхо Москвы", ни с "Маяком". Его не пугает судьба закрытого акционерами Радио "Он-лайн". "Мы намерены сделать все, чтобы отойти от традиционных информационных форматов и привлечь московскую аудиторию до 45 лет", - сказал Радио Свобода Александр Герасимов. Рекомендации по концепции должно дать исследование аудитории и рынка, которое "Газпром-медиа"заказало известной европейской компании. На вопрос: зачем информационному холдингу еще одна станция, все-таки тематически близкая "Эху", - ни Герасимов, ни "Газпром-медиа" определенного ответа дать не могут. Главный редактор радио "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов к созданию новой станции относится философски. "Будем конкурировать", - говорит Венедиктов.

На минувшей неделе Госдума приняла поправки к закону о СМИ. Эти поправки регулируют присвоение названий газет, радио, телекомпаниям. Теперь негосударственные СМИ не смогут использовать в своих названиях слова "Россия" и "Российская Федерация". Средства массовой информации не должны повторять названия уже созданных СМИ и наименования других объектов интеллектуальной собственности, например "Чебурашка" или "Му-Му". Нельзя без согласия использовать фамилии и псевдонимы. В названии не может быть бранных слов и словосочетаний и образованных на их основе. Являются ли в этом случае слова "дурак" и "идиот" бранными, законодатель не разъяснил. Один из авторов закона о СМИ, а с недавнего времени и новый член Федеральной конкурсной комиссии по телерадиовещанию Михаил Федотов выразил опасения, что принятые поправки не решат проблему одинаковых названий, а только ухудшат ситуацию.

Анна Качкаева: Вам, Всеволод Михайлович, мой следующий вопрос. Как вы думаете, что сумело телевидение объяснить, показывая стране Победу? Потому что нынешнее телевидение делают дети, а в массе своей уже внуки тех, кто воевал. Родилась ли какая-то новая легенда, миф?

Всеволод Вильчек: К сожалению, нет. И это очень печально. Стране такая идея нужна. Я понимаю, всем надоели разговоры о национальной идее. Но вот был военный парад в стране, в которой практически нет армии, а та, что осталась, не очень уверена, что хочет за такую страну сражаться, отдавать жизнь. Вместе с тем все говорят, это потому, что у нас непрофессиональная, не контрактная армия. Я в прошлом году побывал в Израиле. Там тоже не контрактная армия и служат три года все. И все считают позорным для себя не служить. Разница, наверное, не в том, что здесь платят деньги, а в том, что у нас страна стала такой, за которую люди не очень-то хотят воевать. Вот этот праздник должен был быть общесемейным, общенациональным праздником, как-то объединить страну. Не объединил. Был дежурный праздник. И повторю по поводу Дня Победы в честь существующего режима, в подтверждение его огромной роли в современном мире и, думаю, с некоторым опасением перед будущим. Кроме того, мы победили фашизм там, в Европе и, к сожалению, не победили в собственной стране. Вот этот праздник должен был быть и победой над нашим отечественным фашизмом. Этого тоже не произошло. А телевидение честно выполнило те задания, которые получило, не всегда умело, иногда были очень трогательные, очень хорошие моменты чаще из прошлого, из настоящего - нет. Я действительно впервые тоже не плакал.

Анна Качкаева: Сергей Брилев во время торжества говорил, что лидеры - не главное, главное - старики на площади. Но ностальгический официоз все равно перекрыл эту тему. И попытки канала "Россия" все-таки показывать народное празднование на Поклонной горе, по-видимому, у зрителей не вызвало необходимости смотреть. Все остались на трансляции с Красной площади. Почему телевидение не вышло за рамки привычного программирования? Как вам кажется, Арина, все-таки почему телевидение не сумело, а зритель не захотел?

Арина Бородина: Это сложный вопрос. Может быть, это как раз для социологов предмет более детального и подробного изучения, но мне кажется, что даже не столько телевидение не захотело, сколько аудитория не готова. Мы часто обвиняем телевидение в том, что оно идет на поводу, низменные вкусы поощряет. Мне показалось, что все-таки в нас (я даже по себе сужу) очень сильна традиция и преемственность поколений, как бы пафосно это ни звучало. Начиная с того, что мы все-таки исторически включаем первую кнопку, несмотря на то, что она лучше, точнее программируется, но это все равно историческая данность. А, во-вторых, все равно зритель привык, как это ни странно, в этот день к некоторому пафосу и патриотизму, может быть, искусственному некоторым образом. Вы совершенно правильно отметили, концерт на Поклонной горе и даже на Дворцовой площади, где тоже было больше народности и легкости, совершенно не пошли, категорически не пошли, хотя аудитория Российского канала тоже достаточно массовая и достаточно консервативная. Все ушли на основные торжества и на основные фильмы по Первому каналу. Ведь недаром самым популярным фильмом в День Победы стал старый фильм "В бой идут одни старики" и фильм "Офицеры". Мне кажется, что пока такова зрительная аудитория. И даже не только зрелая, старшего поколения, но и молодежь, потому что она воспитывается в этих семьях. Это дедушки, бабушки, прадедушки, традиция сильна, привычка, мне так кажется.

Анна Качкаева: "Квартирный вопрос" с ветеранами, от которого мне, честно говоря, хотелось чесаться. Будуар с зеркалам на потолке, парчой, золотом и подоконником из черного мрамора: Для воевавшей пожилой пары. Ну, это Бог с ним. Просто вкуса не хватило, хотели сделать как лучше, получилось как всегда. "Слабое звено" с ветеранами, "Поле чудес" с ветеранами. Были замечательные фильма: "Свои", "По обе стороны победы" - документальный сериал на "Ren-TV". И "Линия жизни" с фронтовиками. Но, тем не менее, это все - привычные форматы. Масштаба телевизионного в этом смысле не получилось. Сергей, как вам кажется, почему?

Сергей Варшавчик: В этом году отмечалось 60-летие Победы. Сейчас, перед праздниками огромное количество было фильмов, сериалов и так далее, сконцентрированное на энное количество времени. Но понимаете, 60-летие Победы началось намного раньше и праздновать его можно весь году. А это все носит характер кампанейщины, когда все замечательные фильмы - некое гетто, резервация. Когда, например, НТВ 10 мая отдали, как 10 лет назад ТВ-6 сделали целый день фильму "17 мгновений весны". Это, конечно, хорошая традиция, но такое складывается впечатление у молодежи, что это некая какая-то дата, которая когда-то была, что-то она значила, может, стоит посмотреть, может пойти пива попить, благо майские каникулы. Если это неформально, если это действительно 60-летие Победы, почему это все как-то единомоментно и носит характер кампанейщины?

Арина Бородина: Сергей, а как бы вы сами видели праздничную программу?

Анна Качкаева: Давайте этот вопрос попробуем задать Всеволоду Михайловичу, потому что Всеволод Михайлович имеет отношение к программированию и созданию нескольких телевизионных каналов.

Сергей Варшавчик: Одну реплику. А помните, осенью канал "Россия" показал "Штрафбат"? Совершенно не к 60-летие Победы, и это был проект года. Зачем подгонять под дату?

Анна Качкаева: У меня на самом деле тоже была мысль. Я у некоторых менеджеров, с которыми мы обсуждали зрелище праздника спрашивала: а вот если бы месяца три назад в головах демиургов созрела идея сделать сквозной канал. Показывать эту самую Поклонную гору, где был миллион людей, где с ветеранами, дорогими стариками целовались, фотографировались, говорили спасибо. Там были дети и молодежь, там была абсолютная народная энергия и народный праздник - и все об этом говорили. А, например, лидеры стран, я думаю, они бы согласились, не сидеть на трибунах. Все они отмечены войной - у Путина мать чуть не умерла, отец был ранен, у Буша летчик - отец, подобранный в водах океана. У Шредера погибший отец. Они бы могли пройти мимо стариков, а стариков бы крупным планом на трибунах показывали.

Всеволод Михайлович, как вы думаете, вообще, это возможно было? Или это нереально? Или бы это не смотрела аудитория?

Всеволод Вильчек: Знаете, аудитория бы это смотрела, хотя нужно быть трезвыми людьми. У Игоря Губермана есть четверостишие о том, что появилось "поколение, которое Вторую мировую уже немножко путает с Троянской". Война для них стала историей. И здесь оживить в последний раз эту историю: Знаете, ведь это поколение уходит, это последний для них, как ни горько говорить, юбилей, и, наверное, для людей родом из войны вроде меня. Можно было все это сделать. Но ведь сценаристы сидели не на телевидении. А люди чувствовали эту пропагандистскую фальшь и что ветеранов используют как материал для патриотической пропаганды.

Что же касается Поклонной горы, если вы мне разрешите такую не социологическую реплику, я ее очень не люблю. Я помню, как был объявлен конкурс на строительство мемориала на Поклонной горе, и мы с ребятами (я работал тогда в журнале "Журналист") предложили очень простую идею, потому что все проекты были ужасны тогда, и конкурс не состоятся. Уходила из Германии Западная группа войск. Мы сказали, пусть вместе с ними уйдет наш вучетичевский Солдат с девочкой на руках, стоящий в "Трептов-парке", и встанет на Поклонной горе навсегда. Тогда бы была легенда. Тогда бы чувствовалась эта историческая непрерывность. А сделали церетелевский китч, где главное то, что в народе называют "бабой на игле". В этих декорациях, потому что это декорации, настоящим ветеранам, по-моему, очень неуютно. Насколько я помню своих старших друзей-фронтовиков, они ходили в Парк Горького, ходили к Большому театру, где встречались со своими друзьями. Если бы думали вместе с телевидением, а не вместо него.

Анна Качкаева: И, наверное, все-таки допустили ветеранов и к Вечному огню, и на Театральную площадь.

Я начну читать первые пришедшие мнения. Кое-кто уже пишет, что с удовольствием посмотрели на СТС фильм Сокурова "Солнце" и "Жизнь прекрасна". Это была такая отдельная краска в праздновании праздника Победы.

"Болезненная реакция американских патриотов на русский патриотизм доказывает, что праздник удался". Это, видимо,реакция на наши с вами комментарии, уважаемые коллеги.

"Вспомните похороны польского ксендза на римском троне. Вот где пафос и придыхание, а наш праздник прошел достойно. Я горжусь профессионализмом и гражданской позицией нашего телевидения", - пишет нам Елена.

"Мне особенно запомнилось 9 мая вечером передача по каналу "Культура", посвященная дню рождения Булата Окуджавы. Если бы не она, то, наверное, и вспомнить было бы нечего", - пишет Борис из Санкт-Петербурга.

"Подготовку ко Дню Победы наши либеральные СМИ пытались превратить в некий Нюрнбергский процесс над Советским Союзом и русским солдатом. К чести общества, большая его часть отвергла эти садомазохистские забавы", - пишет нам Анна.

"Ветераны войны, ехавшие на грузовиках, выглядели не как победители фашизма, а как дети из приютского дома. Это очень больно, в этом "заслуга" нашего государства", - госпожа Кузнецова нам сообщает.

"То, о чем вы сейчас говорите, произошло в Белоруссии. Лукашенко так и сделал. Ветераны были на трибунах, а все остальные прошли", - Раиса Николаевна об этом говорит.

Всеволод Михайлович, вы готовы прокомментировать мнение наших слушателей?

Всеволод Вильчек: Наверное, готов. Во-первых, с большей частью высказываний я согласен. Они созвучны тому, что мы говорили. Насчет патриотов Америки, вот с этим я не согласен. Мы - патриоты России. Я очень не люблю называть себя патриотом, патриотом нужно быть, и это нормально. А вот говорить и превращать это в свою торговую марку - это противно. Мы переживали за свою страну. Я не мог чувствовать иначе, просто у меня в семье было четверо мужчин, все ушли на фронт, не все вернулись. И заподозрить в том, что мы патриоты чужой страны - есть еще и просто историческая истина. Мы - страна, которой нет на карте, воевал Советский Союз, победу над фашистами одержал Союз Советских Социалистических Республик. Нас, к сожалению, по нашей же вине, победили в Третьей мировой войне - в "холодной" войне. Это наложило отпечаток на наш праздник, на нервозность Кремля. Нас почему-то жутко интересовало, кто приедет - кто не приедет, прибалты приедут - не приедут, какой-то там Саакашвили приедет - не приедет. Плевать, это наш собственный домашний, семейный, общенациональный праздник. Я говорю о том, что его, к сожалению, не получилось. Или получился не вполне. Это была грандиозная пиар-акция. Я понимаю, необходимость сегодня у Кремля в ней есть, она подтверждена не только парадом, она подтверждена вчерашним шествием "Наших", что означает, что есть "не наши" в нашей стране. Если "не наши" есть, то совсем не мы. Вот что, собственно, я наблюдал и как я могу прокомментировать эти высказывания.

Анна Качкаева: Мнения разошлись, я тоже с некоторым опасением смотрела на концерт, и очень многое меня там все равно коробило. А вот многие мои коллеги, те, кто, в том числе писал об этом, считают, что все-таки это было очень важным зрелищем и грандиозной точкой в финале праздника. И все-таки почему-то это зрелище не вызывало слез. Это не технология виновата, как вы думаете?

Арина Бородина: Я сейчас писала еще одну работу и сформулировала: оно не вызывало слез и каких-то чувств очень личностных, но чувство уважения и профессионального взгляда вызывало высочайшие оценки, с точки зрения того, как это было выстроено драматургически, как работал режиссер-постановщик всей этой декорации. И надо сказать, что был минимум пафоса, которого можно было бы ожидать во время этого последнего представления. Очень трогательно пела Людмила Зыкина, было видно, как она волновалась, как брала за руку (мы обменивались с коллегой) рядом стоящего солдата. Очень была уместна Алла Пугачева, корректна. И последняя нарезка под музыку Свиридова "Время, вперед", когда шел видеоряд, я думаю, вот сейчас пойдет Путин, Родина, космос, Гагарин. Нет, я специально поймала себя на мысли, что, во-первых, исполнение оркестром было замечательное, и там мировая история отражена. Это была замечательная технология именно, но она была такая холодная. Мне кажется, что все-таки телевидение, и Первый канал, и "Россия", и НТВ, несколько увлеклось опять технологиями. Технология практически до совершенства отточена. Наше телевидение в этом смысле, я думаю, во многом ушло вперед по сравнению со многими западными компаниями. Но вот теплоты, душевности не было.

Я еще хочу вернуться к словам Сергея об акции и о "Штрафбате". На самом деле я не думаю, что что-то здесь было спланировано. Например, на НТВ шел нон-стопом фильм "Батальоны просят огня" по Бондареву. Я очень люблю эту вещь, она очень пронзительная. С поправкой на то время, когда снимался фильм, там есть, тем не менее, драматические эпизоды из жизни войны. И я порадовалась на самом деле, что он идет сплошняком, с утра до дневного эфира. Были эфирные вещи, которые заставляли смотреть на войну с разных, на мой взгляд, с разных позиций. Другой вопрос, что все-таки какого-то нового смысла, нового мифа его, конечно, не было. Более того, и задачи такой не было.

На самом деле для этого была возможность, потому что таких дат очень мало у каждого государства, у каждого народа в истории, которые могли стать некой объединяющей точкой. Наверное, в чем-то мы смогли увидеть, заново посмотреть, почтить память ветеранов и так далее, но чего-то нового, какого-то нового значения праздника в эфире, или вне эфира, честно говоря, мне показалось, что ни у государства нашего, у власти, ни у телевидения не получилось. Да и похоже, задачи такой не ставилось.

Анна Качкаева: Наверное, не ставили. Некоторые из наших коллег сказали мне, что это было телевизионным триумфом правления Путина. Сергей, вы как к этому тезису относитесь?

Сергей Варшавчик: На самом деле, я соглашусь с Ариной, что было технологически безупречно, профессионально - летающие камеры, Парад Победы со всех точек зрения, затем в восемь часов вечера грандиозный концерт, который записан был совершенно на фонограмму. Даже очевидцы рассказывали, что скрипачи имитировали.

Анна Качкаева: Хористы, которые там были, падали в обморок.

Сергей Варшавчик: Тяжелое было зрелище смотреть на ту же Зыкину, которая открывала рот под фонограмму 20-летней давности.

Арина Бородина: Видите, мы по-разному с вами смотрели. У меня совершенно было другое восприятие.

Сергей Варшавчик: Я немножко был в курсе. А теплоты не получилось по одной простой причине: все было очень грандиозно, масштабно, технологически, но не было задачи рассказать о конкретных людях, то, что нас всегда трогает. "В бой идут одни старики" - это конкретные люди. "Живые и мертвы" - это конкретные люди. Был один интересный проект про летчика Ивана Федорова. Он командовал авиаштрафниками. Это был интересный проект на Первом канале. Но опять же это какая-то кампанейщина. Я то ведь говорю про "Штрафбат" и про эти проекты, чтобы это было не специально подстроено к каким-то датам, как у нас это принято. Вот сейчас мы чествуем, целуем ветеранов, им пожимают руки главы государств, а завтра - все, завтра мы переключаемся, завтра - спорт, политика. Люди оказываются выброшенными за борт. А по телевидению как? Если не показали событие, значит, его как бы не произошло. С этой точки зрения, у меня две позиции. С профессиональной, технологической точки зрения, все было сделано хорошо, но смысла особого было не очень много.

Анна Качкаева: Давайте послушаем наших слушателей. Николай из Москвы, вы в эфире.

Слушатель: Мне лично понравилось: на телеканале "Культура" шла серия передач о ветеранах конкретных, героях войны. Они сами рассказывали. Правда, сюжеты были маленькие. Понравилась также передача Караулова, где тоже были ветераны собственной персоной, живые люди, очень интересно рассказывали. Я бы хотел обратить внимание на такой факт. Действительно, вы говорите: нет на телевидении - нет как бы и в жизни, получается, люди так думают. Сворачивание федерализма у нас в стране налицо. Потому что я смотрел новости 9 мая, и по Второму каналу, и по Первому были только 3-4 города: Хабаровск, Волгоград, Москва. А есть же у телеканала "Россия" отделения во всех субъектах Федерации, и везде праздновали, везде замечательные памятники открывались. Люди смотрят, особенно на Кавказе, как хочется, чтобы в России, по центральному каналу немножечко показали.

Анна Качкаева: "Ren-TV" про Чечню вспомнило.

Слушатель: Действительно, есть у телеканала "Россия" отделения в каждом субъекте Федерации. Потому что из Москвы информации все больше и больше на места, а с мест в Москву - все меньше и меньше. Региональное, национальное вещание сокращается.

Анна Качкаева: Понятно, Николай. Ясно, что страну не сильно видели. Это правда. Потому что Путина было действительно много, и царственный выход, и слезы в конце концерта, и крупный план сразу после Вечного огня.

Сергей Варшавчик: Кстати, мне не очень понравилось, как телевидение в итоговых программах подвело эти итоги. У всех лейтмотивом был Буш, как здорово, что он воплотил свою мечту: "Я мальчиком смотрел на Красную площадь, я не думал, что я президент США буду на Красной площади сидеть рядом с другом и смотреть". Вот это в сухом итоге - политическая победа.

Арина Бородина: Показали 9 мая города-герои - Волгоград, Санкт-Петербург, немного Тула промелькнула. Новости, понятно, не могли это отмерять, они показывали очень много Путина, и очень много официоза, чтобы было действительно оправданно, наверное, с точки зрения федеральных каналов. Надеюсь, хотя бы, что в местные новости внутри каждых регионов показывали то, как это было в их городах.

Анна Качкаева: Евгений Иосифович из Новгорода, мы вас слушаем.

Слушатель: Я - пенсионер уже десять лет, я очень внимательно Радио Свобода слушаю, все телевизионные каналы. И меня поразило, сколько цинизма, лжи и подлости демократические, либеральные средства массовой информации вылили на советский народ до праздника, в праздник и сейчас продолжают.

Анна Качкаева: А в чем это выразилось?

Слушатель: "Штрафбат" - это все не так, это ложь от начала и до конца.

Анна Качкаева: Еще что?

Слушатель: И про Сталина, и про все.

Всеволод Вильчек: Понимаете, в чем дело. Уважение к народу должно быть не в дни торжеств, а в нашей повседневной жизни. У нас лежат не похороненные, страшно сказать, 200 дивизий. Праздник был со слезами на глазах обиды у ветеранов. Они очень тяжело живут. Если бы мы заботились не только о форме, униформе для грузовиков и едущих в грузовиках, а действительно позаботились о ветеранах, наверное, было бы меньше фальши. А народ очень здорово чувствует фальшь. Даже во время концерта был свист, когда пел "Господа офицеры" Газманов, чувствовали какую-то фальшь.

Анна Качкаева: Да, да, это было.

Всеволод Вильчек: Настолько это было даже во время главного зрелища Парада Победы иногда непродуманно и фальшиво. Я не понял, зачем нужно было выпускать Кириллова и его партнершу? Это ведь не представители поколения победителей. Это представители лживого советского телевидения. Им написали замечательные тексты. Меня совершенно потрясло, когда с пафосом, оставшимся от ракетных парадов наших, говорили о том, что Минобороны приобрело новую замечательную технику - два парадных автомобиля - и подробно рассказали, что моторы - 285 лошадиных сил и с пафосом, что у них автоматические коробки передач, решив, наверное, что это последнее слово нашей техники. Это симптоматичные вещи. Они выдавали равнодушие, с которым это готовилось. Мне это было обидно. Наш народ - очень несчастный, в общем-то, народ, заслужил гораздо большего. И не в показе праздников, а в реальной жизни.

Анна Качкаева: Тем не менее, наши слушатели многие не согласны с тем, что вы говорите, и действительно, считают, что мы льем много грязи, и мы - не патриоты, и ничего в общем не понимаем в том, каким великим праздником нас телевидение наградило.

Сергей Варшавчик: Как говорил Салтыков-Щедрин, "не надо путать любовь к родине и к его превосходительству".

Анна Качкаева: Кстати, все время все двоилось в этом празднике, если сейчас смотреть трансляции, то там много любопытных вещей, потому что, например, министр обороны, поздравляя войска с Победой, обращаясь к ним, он не говорил, с победой над кем. Видимо, предполагалось, чтобы не обижать друга Шредера что ли. Я смотрю, что Арина на "Штрафбат" отреагировала.

Арина Бородина: Потому что мы уже привыкли в течение года, почему-то именно этому сериалу достается больше всего шпилек, в том числе от ветеранов. Знаю, что время встречи с Путиным его призвали, чтобы запретили показ таких сериалов. Но я считаю, что это по-прежнему одно из самых ярких и заметных событий телесезона. И каналу "Россия", конечно, остается поставить "зачет", если говорить примитивно, за то, что все-таки они поднялись и дали посмотреть этот сериал. Кстати, оппонируя нашему слушателю, я хочу сказать, что ведь этот сериал посмотрело очень большое количество людей, и это нельзя отметать, потому что рейтинги этого сериала были так же высоки, как у самых популярных мелодрам. Это говорит о том, что все-таки зрители это смотрели.

А, возвращаясь к параду, я такую тоже деталь подметила для себя, многие коллеги обсуждали, что на четыре голоса его озвучивали, старое и новое телевидение. Я в какой-то момент стала обращать внимание, что к концу парада все чаще и чаще был голос только одного ведущего - Сергея Брилева. И надо отдать должное Сергею, при всех моих критических шпильках в его адрес, он очень достойно справился со своей ролью ведущего именно этого парада. Я стала для себя отмечать, что из всех четырех ведущих именно его комментарии были наиболее органичны, менее пафосны, информационны, и, в общем, лаконичны.

Анна Качкаева: Хотя, конечно, им тесно было вчетвером в эфире.

Сергей Варшавчик: Кстати, у меня тоже в памяти только его голос и комментарии.

Арина Бородина: Мне показалось, что на самом деле, кто-то, может быть, подсказал в "ухо", что называется, что давайте мы сконцентрируемся. Пусть Брилев будет один, потому что Катю Андрееву я не помню вовсе. И, слава Богу. Это мое личное мнение.

Сергей Варшавчик: Не женское это дело - парады комментировать.

Арина Бородина: Я бы еще хотела отметить Михаила Антонова в информационном канале "Вести" 9 мая. Его работа тоже была достаточно достойной.

Анна Качкаева: Юрий из Санкт-Петербурга, мы вас слушаем.

Слушатель: Всеволод Михайлович совершенно прав, подтверждая, что это празднество - это спекуляция на крови и на памяти. Путин и компания - это плоть от плоти Сталина и Жукова, погубивших миллионы солдат совершенно понапрасну 60 лет назад.

Анна Качкаева: Понятно. Александр из славного города Санкт-Петербурга.

Слушатель: Александр Добрый. Я не знаю, молодежь я или нет. Мне 35 лет. И чесаться, мне, честно говоря, не хотелось. А вот фраза одного ветерана мне запомнилась больше всего. Он сказал: "Не надейтесь, ребята, мы еще доживем и до следующего юбилея". В этих словах какой-то оптимизм он в меня вселил и надежду.

Анна Качкаева: "На Красной площади должны были звучать гимны союзнических государств", - пишет нам Арсен.

"Самая лучшая передача в День Победы была "Песни военных лет" и концерты Кобзона и Хворостовского, "Темная ночь" в исполнении Михаила Боярского", - пишет нам Нина из Москвы.

"Это не праздник, это день воспоминаний. Праздник, на котором угроблено 30 миллионов человек. Плясать в этот день нельзя. День Победы был только один раз - в 1945 9 мая. Это единственный праздник, а все остальное - это дни тихие, поминовенные", - Генрих Эдуардович из Санкт-Петербурга.

"Парад Победы передавали и делали демократы, а не русские люди. Потому получилось зрелище, а не праздник. Вот почему и слез не было", - Аристарх Петрович нам написал.

"Признать себя американскими патриотами в России - то же самое, что сознаться в мерзости. Любя свою мать, вы тоже говорите о ней гадости? Журналист-"подберезовик" не хочет признать успеха России и Путина, который ненавидит его хозяина". Это, видимо, в адрес изданий и тех журналистов, которые сегодня у меня в студии. Да, действительно, к этим изданиям имеет отношение Борис Березовский. А по поводу любви к своей матери, вот это анонимное письмецо, вы обратитесь к себе. К тому же ничего дурного о своей родине, которая собственно не мать, потому что мать она и есть мать, мы не говорили.

"Хотелось бы выслушать мнения самих ветеранов". Но у нас их сегодня просто нет в студии, и мы сегодня говорим не с ветеранами, а о том, как телевидение показывало Победу.

Всеволод Михайлович, в заключении - короткая реплика по поводу нашего сегодняшнего разговора?

Всеволод Вильчек: Я бы хотел посмотреть в будущее и немножечко не о телевидении, хотя это и связано с телевидением, как вся наша жизнь. Судьба России сегодня очень тревожна, не столь тревожна, конечно, как в те страшные годы, но очень проблематична. Я не знаю, что с нами будет. Мне кажется, страна идет в тупик, и больше нужно думать об этом. Я абсолютно согласен со злыми репликами людей, которые говорили об олигархах, об олигаршьем телевидении. Но понимаете, в чем дело. Да, это нас неумные реформы загнали в этот тупик, загнали в ситуацию, когда мы не знаем, можно любить или нельзя любить эту страну - не родину, а вот существующее. Но сегодня один из таких дней, когда тоже решается судьба России. И думаю, телевидение будет очень лживо его показывать. Оглашение приговора сейчас начинается в Мещанском суде. Это нас судят и решают, какой будет наша история. Я бы хотел видеть и ветеранов, и молодых там, отстаивающих наше будущее, при всей моей нелюбви к олигархам.

Анна Качкаева: Я благодарю вас, Всеволод Михайлович. Короткая реплика, Арина, Сергей?

Сергей Варшавчик: Я бы хотел, чтобы День Победы был все-таки действительно настоящим историческим днем не один день, а, как минимум, год, чтобы больше узнали подробностей от людей.

Арина Бородина: А мне бы хотелось, чтобы все-таки было больше людей, больше личностей на телевидении, чем технологий, потому что технологии - это прекрасно, но ничто не берет так за душу, как человеческая история.

Анна Качкаева: Я благодарю вас.

XS
SM
MD
LG