Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Цифровое вещание


[ Радио Свобода: Программы: СМИ ]
[18-07-05]

Цифровое вещание

Автор и ведущаяАнна Качкаева

Анна Качкаева: "Индустриальная жизнь замерла", - констатировали мои коллеги - телевизионные обозреватели, подводя итоги минувшего сезона недавно в этой студии. Про Индустриальный комитет забыли, про открытое обсуждение тоже. Индустрия не занималась собой, а ей, как выясняется, занимались.

Два дня назад на невзрачном и тихом сайте Министерства культуры и массовых коммуникаций появилась концепция развития телерадиовещания в России на период 2006-2015 годов. Уже не проект и не вариант, во всяком случае слов этих в шапке нет, а официальный текст, значит - государственный документ под грифом министерства, Департамента массовых коммуникаций. Пока не утвержденный правительством, но, как удалось выяснить, уже рассылаемый в другие министерства для ознакомления.

В профильном федеральном агентстве о том, что текст концепции размещен на сайте, узнали от корреспондента Радио Свобода. Некоторые руководители радио и телевидения, с которыми накануне вечером удалось связаться, тоже были в недоумении. Первый заместитель министра, курирующий вопросы средств массовой информации, Леонид Надиров предложил повременить с обсуждением концепции, поэтому ни его, ни сотрудников департамента, которые готовили текст, сегодня в студии нет. Но поскольку концепция уже в открытом доступе, мы решили не откладывать первый разговор, потому что полагаем, что тем, кто делает телевидение и радио России, и тем, кто его смотрит, небезразлично, какую стратегию развития радио и телевидения на ближайшие десять лет декларирует государство.

Практически ночью 52 страницы концепции читали директор Института проблем информационного права Андрей Рихтер и член правления Национальной ассоциации телерадиовещателей, директор группы радиокомпаний Николай Грахов. Я вас приветствую, уважаемые господа.

Вам, уважаемые слушатели, мы задаем сегодня такой вопрос: что должно делать государство для пользы телезрителей и радиослушателей?

Я попробую в общем виде рассказать, про что эта концепция, на десять лет рассчитанная. Итак, несколько цитат. Вот констатирующая часть концепции развития телерадиовещания страны до 2015 года: "С распадом Союза система телерадиовещания претерпела большие изменения, появилось большое количество коммерческих телевизионных и радиовещательных станций. Даже государственные каналы свой бюджет стали пополнять с помощью рекламы, что привело к изменению содержания программ, вытеснению культурных, образовательных и детских передач, падению общего интеллектуального уровня. Радио и телевидение не только стали ориентироваться на самый нетребовательный вкус, но и сами стали навязывать такой вкус населению. Радийное иновещание сократило объем в два раза, а количество языков, на которых осуществляется вещание, - до тридцати двух". (В Советском Союзе было 78).

"Состояние телерадиовещания в России отстает от европейского по многим параметрам: правовому, экономическому, количеству программ и техническому качеству". Преодолеть все эти проблемы концепция предлагает путем перехода на цифровые технологии. Очень подробно в это углубляться не будем, потому что здесь почти 30 страниц цифр, передатчиков, обстоятельств описания частот и прочего.

Но еще о некоторых деталях. Среди положений концепции разработка федерального закона "Об общественном телевидении и телерадиовещании", создание моделей такого вещания в субъектах Российской Федерации. В концепции ставится задача создать новый федеральный детский канал, который был бы повсеместно доступен населению. И описываются обстоятельства, а также сценарии внедрения цифрового телевидения в стране.

Полторы страницы в этом документе отведены развитию международного вещания, и тут не очень понятно, как это согласуется с созданным уже "Russia today", потому что говорится о вещании, прежде всего телевизионном, на русском языке. И, наконец, констатируется, что полный отказ от аналогового вещания, то есть переход на цифровое, должен произойти к 2015 году. И еще в концепции три типа цифр: цифры диапазонов и частот, из которых ясно, что ресурсы, особенно в крупных городах, ограничены. И указан общий объем инвестиций на модернизацию всей вот этой сферы - 30 с лишним миллиардов рублей. Но потом, когда начинаешь листать подробнее концепцию, понимаешь, что цифры немного не сходятся, потому что в одном разделе описывается в долларах, в другом - в рублях. В общем, с цифрами некая чехарда. Это в общих чертах то, что я поняла из этой концепции.

Теперь, уважаемые эксперты, вопрос вам, потому что такого объемного документа на столь внушительную перспективу я лично уже с советских времен не помню. Что главного вам показалось в этом тексте, каково ваше основное впечатление?

Андрей Рихтер: Главное в тексте - это то, что Россия должна перейти на цифровое вещание. Цифровое вещание, это факт, открывает новые перспективы для расширения качества и количества программ в Российской Федерации. Цифровое вещание потребует гигантских капиталовложений. И в России, очевидно, государство должно с этим считаться, и государство должно на это пойти. И еще один главный момент - то, что состояние программ телевидения сегодня неудовлетворительное, население во многом не устраивают те программы, которые предлагаются. Необходимо что-то с этим делать.

Анна Качкаева: Николай, какое впечатление у вас?

Николай Грахов: Действительно, в программе подтверждается, что мы пойдем в фарватере, в котором сейчас развивается телерадиовещание на Западе, я имею в виду в Америке и Западной Европе. Есть уже программы, созданные как в Соединенных Штатах Америки, так и в Западной Европе. Приняты стандарты и сроки приняты. Правда, в радиовещании они планировали раньше, но в силу ряда причин затягивается, но, тем не менее, идет целенаправленный переход во всем мире на цифровые способы доставки сигнала. Соответственно, эти цифровые способы доставки позволяют действительно расширить количество программ самых разных. Плюс появились новые технологии, это спутниковое радио и телевидение, которое позволяет конкурировать с эфирным, которое тоже увеличивает количество цифровых программ. Появилось спутниковое платное телевидение и радиовещание в США, и акции этих компаний очень растут на бирже, гораздо больше котируются, чем традиционное. Вкладывает туда огромные деньги частный бизнес и позволяет до 200, например, программ радио принимать.

Андрей Рихтер: Автомобильное радио.

Николай Грахов: Автомобильный радиоприемник. Если мы собираемся в фарватере вот этого прогресс идти, то мы должны, конечно, государство определить стандарты и правила перехода. В этом смысле это позитивно, появление такой программы. Но в программе я не увидел таких моментов, потому что технологии стремительно развиваются. Например, здесь ничего не сказали об интернет-вещании, которое тоже будет развиваться очень активно и как средство доставки передач с учетом появления беспроводного Интернета и разных других технологических новшеств.

Анна Качкаева: То есть любая концепция, как я понимаю, все равно устареет, пока будет внедряться?

Николай Грахов: Да. И последнее, о чем бы я хотел сказать, что действительно, колоссальные деньги потребуются от государства.

Анна Качкаева: То есть от налогоплательщиков. Перед началом эфира Николай сказал, что будет выступать как продвинутый налогоплательщик. Так вот, как продвинутый налогоплательщик, прочитав эти 52 страницы, что вы скажете?

Николай Грахов: Ну, тут можно сказать, что здесь записано, что надо перевести те программы, которые есть, федеральные телепрограммы на цифру, перевести радиопрограммы типа "Маяк", "Радио России" и другие, "Юность", заменить все передатчики, эти программы передаются по всей стране, заменить передачи, которые иновещание осуществляет. И плюс еще планируется создание много-много программ. Тут вопрос - хватит ли денег, и где эти деньги взять? Это у государства, то есть у налогоплательщика. Экономически все это не рассчитано.

Мне бы хотелось видеть, что это даст в пересчете на человека. Сколько стоит этот перевод на человека? Чтобы одного человека этим вещанием охватить. Например, иновещание. Вы сказали о количестве языков. Было 80, стало в два раза меньше. Если мы про Западную Европу, я думаю, что короткие волны там слушает очень мало людей. И сколько мы денег тратим для того, чтобы достигнуть там какого-то небольшого количества людей. То есть способы доставки содержания и пропаганда нашего образа жизни сколько это стоит? И какое количество денег надо затратить?

Анна Качкаева: Андрей, вы как человек, который имеет непосредственное отношение к разработке законодательства в сфере массовых коммуникаций, чем вы, как юрист, довольны в этой концепции? Какова в этом смысле перспектива для потребителя, для слушателя и зрителя, прежде всего?

Андрей Рихтер: Есть профессиональное удовольствие, оно заключается в том, что, наконец-то, признается необходимость создания именно законодательной базы для развития телерадиовещания. Я бы хотел напомнить нашим слушателям, что закона о телевидении и радиовещании в нашей стране до сих пор нет, и все регулируется указами президента и постановлениями правительства. Главный минус этого заключается в том, что эти постановления и указы могут меняться каждый день, без всякого обсуждения, без всяких консультаций.

Что касается потребителя, то я думаю, что главная заслуга этой концепции - это то, что государство в принципе вроде бы соглашается сделать шаг навстречу телерадиоаудитории, развивая детское телевидение, здесь об этом говорится, развивая образовательное телевидение, здесь об этом говорится, развивая качество приема:

Анна Качкаева: :и решаясь объявить о том, что должно быть создано общественное телевидение.

Андрей Рихтер: И решаясь, конечно же, объявить о том, что необходимо общественное телевидение, что оно приветствует и поощряет это уже сейчас и готово участвовать в создании законодательной базы для этого.

Анна Качкаева: О том, как это все соотносится с рынком, потому что слова "государственный" в концепции нет, но у меня создалось впечатление, что главным образом это все-таки о государстве, прежде всего, разговор. Может быть, Андрей не согласен с этим? Или Николай с этим согласится? Тем не менее, у меня вопрос очень журналистский: как вам кажется, почему для обсуждения этой концепции (52 страницы, ее же писали не один месяц, наверное) не пригласили людей, которые будут непосредственно ее осуществлять? Цифровики и связисты там явно присутствуют, а вот с представителями вещателей, я так понимаю, не особенно вели консультации. Как вам кажется, Андрей?

Андрей Рихтер: Несколько, наверное, причин. Тут можно только гадать. Очевидно, что концепция видит не как программа, которой должен руководствоваться вещатель, а как программа, которой должно руководствоваться государство. И поэтому какие-то, видимо, идеи у вещателей взяли, но не привлекали, возможно, к непосредственной работе. Я думаю, что это причина.

Анна Качкаева: А вы, Николай?

Николай Грахов: Я бы сказал, вот тут написано: "Концепция развития телерадиовещания в России". Я бы назвал: концепция государственная прежде всего, потому что здесь очень много о государственном развитии и переводе на цифру государственных каналов.

Анна Качкаева: Да, про негосударственное полстранички.

Николай Грахов: Про коммерческое чуть-чуть там, как бы сами собой разберутся.

Анна Качкаева: Может быть, это хорошо?

Николай Грахов: Не знаю. И прежде всего концепция перевода на цифру, то есть технические аспекты в основном, здесь очень о связи много, связисты очень много писали. То есть фактически концепция технического развития государственного телерадиовещания, перевооружение отрасли на такой-то период. Вот так лучше назвать. Потому что мы как негосударственные вещатели хотим правил игры. Здесь немножко написано, но так вскользь, немного, идет констатация каких-то фактов, и что надо над этим работать.

Анна Качкаева: Ну да. И вроде бы равноправие правил игры признается, там кое-где это сказано, но не закреплено как отдельное положение.

Николай Грахов: Осуществить равный доступ к цифровым каналам передачи и государственных, и коммерческих вещателей.

Анна Качкаева: Наши слушатели начинают отвечать на вопрос, который мы сегодня вам задавали. "Власть должна проводить через телевидение государственно-патриотическую идеологию для интересов России. Наши передачи "Дом-2" и "Большой брат" приводят в ужас, когда их смотришь, потому что кураторы имеют интеллект ниже табуретки. Задумайтесь, что творите".

Андрей и Николай, у меня два совсем простых вопроса. В концепции записано: "разработки публичных и прозрачных механизмов распределения государственных средств на нужды телерадиовещания и дальнейшее развитие системы источников финансирования". Очень тяжелая чиновничья фраза, но из самого текста концепции не ясно, откуда возьмутся деньги, я уж не говорю о чехарде с цифрами, о которой я сказала в начале программы. Как они будут истребованы, какие источники будут привлечены, и как это все будет посчитано? Почему, как вам кажется, Андрей?

Андрей Рихтер: Я думаю, может быть, это не было известно и самим разработчикам концепции о том, где взять на это деньги.

Анна Качкаева: Главное - заявить.

Андрей Рихтер: Ну, да. В концепции говорится, что деньги будут взяты из федерального и региональных бюджетов. Но представим себе ситуацию, что правительство скажет: "денег нет". Скорее всего, так и скажет. Что тогда? Означает ли это, что на концепции нужно ставить крест? Мне кажется, нужно было бы поискать те источники финансирования перехода на цифровое вещание, которые используются в других странах: в США, в Западной Европе, в Прибалтике, в Восточной Европе. И главный источник заключается в том, что при переходе на цифровое вещание высвобождаются новые частоты. Практически во всех этих странах новые частоты бесплатно закрепляются за старым вещателем, то есть у старого вещателя появляется в несколько раз больше частот - в три-четыре раза. Но за предоставление такой возможности частный вещатель вкладывает свои собственные деньги, и немалые деньги, в развитие цифрового вещания у себя.

Анна Качкаева: А, вот так вот, Николай! То есть, в общем, если про вас там подробно и не написано, то подразумевается. Поэтому вам как владельцу нескольких региональных радиостанций, человеку, давно уже занимающемуся частным медиа-бизнесом, как вам кажется, как вы встроитесь в эту концепцию? Встроитесь ли? Потребуется ли больше затрат? Или вы пока не очень понимаете? И откуда возьмутся деньги, по-вашему?

Николай Грахов: Я тоже думаю, что люди написали: надо переходить, потребность есть, все переходят. И на это, они посчитали, столько денег надо. В этой концепции прежде всего написано о переводе государственных средств массовой информации.

Анна Качкаева: Если я правильно понимаю, чем меньше государство будет регулировать телерадиовещание, тем меньше денег понадобится ему на это, или нет?

Николай Грахов: Нет, просто я хочу сказать, что то, что сейчас есть, сложившаяся ситуация в вещании эфирном, аналоговом, есть передатчики, про которые написано, что они устарели все, и это было Советским Союзом все построено. А все коммерческие телерадиокомпании они сделали это на свои собственные средства, никто им не выделял деньги. Мы имеем большое количество программ:

Андрей Рихтер: Но сейчас то речь идет уже о новых средствах.

Николай Грахов: Я понимаю. И поэтому сейчас вопрос здесь ставится, где на государственное вещание взять, а на частное подразумевается, что опять же частные компании будут вкладывать свои средства. Вопрос - где взять на модернизацию государственных? Или это государство, или это частные компании как-то должны:

Анна Качкаева: :которые, расширяя свой бизнес, в итоге:

Николай Грахов: Вот с них что-то взять, какой-то налог своего рода.

Андрей Рихтер: В концепции по этому поводу сказано, что те вещатели, которые будут переходить на цифру, а будут переходить все вещатели, получат некие поощрительные меры. Я не знаю, заметили вы или нет это в тексте концепции, я специально выписал. Главное - понять, что это за поощрительные меры.

Николай Грахов: Вот здесь не прописано это, то есть правила игры, о которых я сказал, развития отрасли здесь не определены. Если в США была разработана программа. И те, кто вещает уже, эти программы имеют право, получая дополнительные возможности, они переводят.

Андрей Рихтер: Да, но заметьте, опять-таки: программа была разработана государством, наверняка, с участием частных вещателей.

Анна Качкаева: Безусловно, я думаю, что Национальная ассоциация прежде всего.

Николай Грахов: Если государство сказало, что к такому-то году ни один телевизор не будет приниматься, который не может принимать цифровое вещание, значит, он не будет продаваться.

Андрей Рихтер: Хочешь оставаться в отрасли - работай, вкладывай деньги.

Анна Качкаева: Но вообще, господа, это реально, что в России к 2015 году аналогового вещания, то есть парка телевизоров и всего того, что мы сейчас имеем в аналоговом диапазоне, не останется? В концепции так написано: должны перейти.

Андрей Рихтер: При этом Россия будет последней страной в Европе, где это произойдет, кстати.

Анна Качкаева: А вы, Николай?

Николай Грахов: Я хотел бы верить, что так будет, потому что, действительно, нам надо это делать.

Анна Качкаева: У меня еще один вопрос. Меня озадачил текст. Написано, что "государственное вещание в стране выполняет в основном функции общественного вещания и должно обеспечить универсальную доступность и многообразие программ. А в будущем государственные каналы могут быть превращены в общественные". Явно какая-то нестыковка. Либо те, кто писал концепцию, не понимают разницы между государственными и общественными. Если они уже выполняют функцию общественных, что большой для меня вопрос, зачем их превращать в общественные? А если превращать, то какие именно? Из текста до конца это тоже непонятно, потому что то ли ВГТРК превращать, то ли Первый канал, то ли в регионах превращать?

Андрей Рихтер: Я думаю, что не написано, какой канал превращать, потому что это не вопрос Департамента массовых коммуникаций Министерства, а вопрос администрации президента. А что касается каких-то функций, что какие-то функции общественного телевидения выполняет. Но с другой стороны, его нельзя назвать общественным телевидением в силу системы управления, системы финансирования, системы учета мнения зрителей и так далее, тому подобное. Но вот, видимо, какой-то процесс на пути от канала "Культура" к общественному телевидению, и какой-то путь необходимо пройти, чтобы у нас государственное телевидение превратилось в общественное. Хотя из концепции не ясно, все ли государственное телевидение превратится в общественное, либо часть его превратится в общественное, как я подозреваю, но нужно что-то делать.

Анна Качкаева: А что такое означает, по-вашему, чтобы "власти субъектов Федерации инициировали создание общественных каналов на местах"? Это что такое? Губернатор скажет: давайте-ка мне создадим общественный канал?

Андрей Рихтер: Да. И такое происходит. И губернатор Громов такое сказал, и губернатор Кресс в Томской области такое сказал, и некоторые губернаторы такое сказали. Проблема заключается вот в чем: почему у нас такие продвинутые губернаторы? С реформой системы ВГТРК фактически они лишились доступа к государственному, оплаченному из бюджета эфиру. И ситуация такова, что насколько мне известно, губернатора Томской области в лицо не знает большинство населения Томской области, потому что у большинства районов Томской области не принимаются городские каналы Томска, по которому выступает губернатор области, что само по себе, с одной стороны, смешно, с другой стороны, печально. И поэтому многие губернаторы нашли в общественном телевидении такую лазейку привлечения общественных фондов для популяризации того, чем занимается власть в регионах.

Николай Грахов: Кстати говоря, многие дальновидные губернаторы просто создали областное телевидение.

Анна Качкаева: Но они как-то не пошли, это дороже. В Томске можно было бы, зная, что там есть очень сильные телекомпании, вполне выполняющие общественные функции, и не мучаться по поводу сети распространения, можно было изменить.

Николай Грахов: Но тогда не нужно ссориться с частными вещателями.

Анна Качкаева: Да, это безусловно. А как вы относитесь к тому, что заявлено о создании детского канала? Опять же заявлено государством. Вообще, создание тематических каналов, даже социальной направленности, или военно-патриотической, идеологической направленности, - это прерогатива государства? Невозможно это отдать на тендер, например?

Андрей Рихтер: По-моему, в нашей стране это невозможно. Ни детское, ни образовательное вещание не интересны рекламодателю. Деньги рекламодателей не пойдут на создание подобного рода каналов и программ в силу того, что бедные школьники, студенты и дети ничего сами не покупают, и даже если они просят об этом родителей, то родители тоже далеко не все покупают и далеко не всегда. Поэтому помощь государства, 100-процентная, 50-процентная, - уже нужно сидеть и считать - здесь нужна. Либо создавать такие условия, такие льготы для частных вещателей, чтобы они просто говорили: мы только детские программы и будем вещать, потому что мы не платим налогов, у нас льготы на покупку оборудования и так далее.

Военно-патриотический канал - это немножко другая ситуация, здесь, наверное, государство должно проводить какие-то конкурсы для того, чтобы создавались такие программы, и размещать их на государственном или общественном телевидении. Но какая-то роль государства в формировании программ на телевидении и радио:

Анна Качкаева: :ну, там заказы:

Андрей Рихтер: :необходима, конечно, иначе у нашего государства вообще мало функций останется, честно говоря. Пусть лучше будут такие функции, чем репрессивные.

Анна Качкаева: А ваше мнение, Николай, по поводу таких социально-тематических каналов? Это прерогатива государства по-вашему, или бы вы как вещатель с этим справились?

Николай Грахов: Вещатели - нет. Я согласен с Андреем, потому что действительно, если мы говорим о источнике поступления доходов - рекламе, то рекламодателя совершенно не интересует это. Ниже 20 лет аудитория вообще рекламодателя не интересует. Любые молодежные программы просто им не интересны. Рекламодатель туда не очень идет, кроме "Кока-Колы", "Пепси" и так далее. И поэтому, конечно, нужны гранты, нужны различные, видимо, ресурсы, когда их много будет, конкурсы для общественных различных организаций. В Соединенных Штатах Америки, если радиовещание взять, 88-92, студенческие во многих городах вещают, религиозные организации, различные общественные организации. То есть квота есть для раздачи этого ресурса этим общественным организациям, которые как раз эти функции выполняют.

Анна Качкаева: Да, про это тут тоже почти ничего не сказано. Сказано про диапазоны, которые не хватает, что частоты надо расчищать. И первый раз я увидела цифру, что 88,5% населения страны источником получения телепрограмм полагает и имеет эфирное вещание. И в течение 10-15 лет эфирное вещание будет оставаться преобладающим.

Николай Грахов: При этом обратили ли вы внимание, в концепции сказано о том, что в России есть десять тысяч населенных пунктов, которые не охвачены телевизионным вещанием.

Анна Качкаева: Да.

Николай Грахов: Десять тысяч! Задумайтесь.

Анна Качкаева: То есть вообще никакого вещания нет. Я всегда слышала цифру где-то в пределах 3-4%, но первый раз названа цифра, что десять тысяч пунктов. То есть, наверное, это оленьи стойбища, но тем не менее.

Андрей Рихтер: Не важно.

Николай Грахов: Но десять тысяч!

Анна Качкаева: Довольно много. И вот то, что это опять эфирное вещание - это означает, что, видимо, к идее платного телевидения, идее абонентской платы за телевидение боятся приступать. Во всяком случае, здесь, в этой концепции тема эта даже не поднимается.

Андрей Рихтер: Это правда.

Анна Качкаева: Я почитаю пейджер. "Государство должно через телевидение государственно-патриотическую идеологию, верность историческому наследию, национальным интересам, обеспечивать соответствие интересам общественной нравственности и высокой культуры". Да, уважаемый наш радиослушатель Сандомирский, в концепции все эти слова сказаны и написаны.

И более того, даже приведены данные ВЦИОМа от февраля 2005 года, которые я в одной из своих программ уже озвучивала, о том, что зрители и слушатели России прежде всего хотели бы иметь детский развлекательный канал, затем учебный канал, затем информационный канал, который в концепции планируется создать на базе ВГТРК с его региональными филиалами, канал полезных передач, домоводство и сад-огород, ну, можно считать, что это уже канал "Домашний", развлекательный канал, военно-патриотический. Ну, вот "Звезда" уже создается и начала вещание. Канал научно-популярных программ и фильмов, канал телесериалов, канал передач о литературе, живописи, архитектуре, религиозный, православный канал (о нем тоже заявлено, хотя он будет создан на частные все же деньги), канал о моде и стиле жизни, канал о товарах и услугах, еще раз написано религиозный, не православный. Религиозный неправославный канал - это, видимо, все то, что не имеет отношения к православию. Вот это перечень по мере убывания ваших интересов по опросам ВЦИОМа.

Вот Грызлов нам пишет, что "государство, по его мнению, вообще не должно вмешиваться в эту сферу".

Дима пишет, что "государство просто должно заботиться, чтобы телевидение было свободным".

"Забота о телевидении могла бы проявиться в большем плюрализме. Поощрение в России сводится к пожеланиям вождя, и этого достаточно". Это, видимо, уже комментарии на какую-то из ваших реплик.

Пожалуйста, Андрей, вы хотели что-то сказать.

Андрей Рихтер: Если мы допустим ситуацию, когда государство не вмешивается в развитие телевидения и радиовещания, представим себе, что это означает. Такие ситуации возникали, когда после войны в США появились в массовой продаже телевизоры, стали доступны населению, выяснилось, что конкретный телевизор может принимать телепрограммы той компании, которая выпускает телевизор и вещает. Таких компаний было несколько в США, и телевизор мог принимать один канал в городе и четыре остальных канала не принимать, потому что был другой формат. Когда была полная свобода в радиовещании, это были опять таки 20-е годы, каждый выходил на той частоте, на которой хотел, с передатчиком такой мощности, какой мог себе позволить. И вопросы помех: слышно, не слышно - никого абсолютно не интересовали, кроме конкретного вещателя. При этом государство в этот процесс не вмешивалось. Когда появлялось цветное телевидение, опять таки было столько различных вариантов, и каждая компания лоббировала свой вариант, говоря: давайте начнем вещать в таком формате. Это опять таки привело к тому, что зритель не видел четыре пятых всех каналов только потому, что он купил вот такой телевизор.

Поэтому вмешательство государства, конечно же, необходимо, особенно учитывая гигантские размеры нашей страны и необходимость доставки сигналов на сумасшедшие расстояния. Таких проблем нет в Западной Европе, естественно. И капиталовложения, и политика государственная здесь необходимы.

Анна Качкаева: Еще одна выдержка из концепции. Написано о программной политике: "Сложился в России смешанный тип телевещания, где нет монополии государственного и частного сектора. Частный сектор делает производство программ более разнообразным и обеспечивает новые источники финансирования. Подобный тип вещания будет существовать, по меньшей мере, в прогнозируемый период". Вот последняя фраза меня как-то озадачила.

Андрей Рихтер: Это относится к государственному вещанию.

Анна Качкаева: А, до 2015 года государственное существует, потом, может, с ним что-то произойдет. Ну, тоже вариант. Хотя может быть и наоборот. Эту фразу трактовать можно как угодно. Андрей, скажите, как вам кажется, ссылка на Европейскую конвенцию по трансграничному вещанию. Но в эфире сейчас этого не наблюдается. И я не знаю, насколько российские вещатели готовы к выполнению принципов этой концепции.

Андрей Рихтер: Российские вещатели, я думаю, мало готовы, психологически прежде всего, к выполнению этой конвенции о трансграничном телевидении, потому что российские вещатели считают, что чем меньше ограничений, тем лучше для их деятельности, что, очевидно, правильно. Но готово ли российское общество, российское государство к этому? Я думаю, что вполне, потому что российская конвенция о трансграничном телевидении устанавливает такие правила рекламы, спонсорства, права граждан на ответ в случае, если телепередача ущемила те или иные права, защита прав несовершеннолетних. Подойти к любому человеку на улице - он уже готов, осталось убедить в этом только вещателя, что нужно быть к этому тоже готовым. Я думаю, что рано или поздно государство поймет, что все-таки нужно защищать интересы зрителей, а не интересы вещателей, и подпишет, и ратифицирует эту конвенцию.

Анна Качкаева: А вы, Николай, добровольно готовы? Вы, наверняка, знакомы с этой конвенцией. Вы ведь коммерческий вещатель, вам надо деньги зарабатывать, поэтому рекламы должно быть много и желательно часто. А там очень жесткие ограничения.

Николай Грахов: На самом деле, смотрите, что происходит. Я не зря говорил, что в этой концепции не учтены самые последние технологии, которые очень влияют сейчас на ситуацию. Допустим, что происходит в Соединенных Штатах Америки? Развитие цифровых плееров, спутникового, радио- и интернет-вещания, MP3-плееров фирмы "Apple", которые содержат до 15 тысяч песен, фактически являясь таким носимым сервером, в который автоматически загружается огромное количество программ, музыки и информации. И это уже самостоятельный передающий центр становится. Оно очень сильно повлияло. И если говорить о радиовещании, то число молодой аудитории сокращается. Очень обеспокоен радиовещатель, который владеет около полутора тысяч радиостанций, они приняли ограничения - 12 минут рекламы и хотят снижать еще количество рекламы в своих программах. Это вынуждает рынок.

Андрей Рихтер: Реклама уходит. Реклама идет в кино.

Анна Качкаева: Product placement это называется, когда все герои пьют из чашечки с надписью Nescafe. В общем, короче говоря, жизнь заставит вас самоограничиться, так я вас понимаю?

Андрей Рихтер: Абсолютно.

Анна Качкаева: Андрей, у меня еще один вопрос, потому что нужно закольцевать тему возникновения общественной коллегии по жалобам на прессу. Михаил Александрович Федотов, ее создатель, сказал, что они уже в сентябре заработают, и она прежде всего будет отличаться тем, что в этой коллегии будут люди общественные от юристов, адвокатов, судейских, актеров, ученых и так далее. И они будут обсуждать проблемы и конфликты. А чем тогда все-таки будет заниматься Федеральная конкурсная комиссия, которой тоже приписываются похожие функции - разбор жалоб?

Андрей Рихтер: Если учитывать те модели подобных органов, которые существуют в других странах, различие достаточно ясно. Если жалобщик, недовольный зритель считает, что ему достаточно морального порицания вещателя, то он обращается в созданный орган при Союзе журналистов. А если же он считает, что необходимы государственные санкции, штраф, лицензии лишение, предупреждение государственное, он будет обращаться в Федеральную конкурсную комиссию. Сегодня Федеральная конкурсная комиссия только решает вопрос, кто побеждает на конкурсе в получении частоты на телевещание.

Николай Грахов: Но не только уже.

Андрей Рихтер: Прежде всего этим. Если будет создан орган наподобие западного, то он будет принимать, скажем, жалобы, связанные с тем, что радиостанция обещала вещать классическую музыку, а вещает рок-н-ролл. А куда с этим обращаться? В комиссию по жалобам на прессу? Вряд ли. Не обратишься с жалобой на то, чего нет. Нет классической музыки или нет детского вещания, или нет чего-то еще.

Анна Качкаева: То есть орган, который контролирует и в итоге вынуждает вещателя либо следовать концепции, либо наказывает его за то, что он ей не следует.

Андрей Рихтер: Да.

Николай Грахов: Нет, кстати говоря, это на повестке дня. И сейчас руководители надзорной службы, которые занимаются, постоянно об этом говорят, что мы основной упор в ближайшее время сделаем на соблюдение лицензионных требований.

Анна Качкаева: То есть одна комиссия другой коллегии мешать не будет.

Андрей Рихтер: Не должны.

Анна Качкаева: Они могут вполне нормально существовать параллельно.

Николай Грахов: Главное, чтобы они дружили со зрителями.

Анна Качкаева: Нам уже пора заканчивать, и я хотела бы, чтобы вы в конце оба коротко сформулировали ответ на простой вопрос: насколько все, что вы сегодня ночью прочитали, реалистично, и насколько возможно, что все это воплотится к 2015 году?

Андрей Рихтер: Если эту концепцию поддержит правительство:

Анна Качкаева: :президент, скажите.

Андрей Рихтер: Президент, я думаю, читать даже не будет и вряд ли увидит, даже если увидит, то точно читать не будет. А если поддержит правительство и если поддержит отрасль, то, конечно, эта концепция реализуема.

Анна Качкаева: То есть вы считаете, что нужно все равно обсуждать?

Андрей Рихтер: Я думаю, что наше сегодняшнее обсуждение - это первое обсуждение на Радио Свобода, и такого рода обсуждений должно быть много. Потому что если оно будет спокойненько висеть в уголочке сайта Министерства культуры и массовых коммуникаций, то, конечно, они также тихонько забудутся очень быстро.

Анна Качкаева: Или примут что-нибудь такое, что потом у всех волосы зашевелятся. Тоже возможно.

Николай Грахов: Я думаю, что действительно, обсуждения только начинаются, потому что главный вопрос - все требуют денег, и больших денег. И вот, например, мне небезразлично, откуда деньги берутся, будут ли браться у меня.

Андрей Рихтер: Из чьего кармана?

Николай Грахов: Да, из чьего кармана. Или как налогоплательщика, или как вещателя, но как-то будут браться.

Анна Качкаева: Концепция - это, конечно, не хит нынешней недели вроде стенограммы на сайте Свободы выступления заместителя главы президентской администрации Владислава Суркова, но обсуждать эту концепцию нужно и важно. Рассчитываю, что этот разговор не будет последним, и в нем еще поучаствуют представители министерства, если в судьбе этого ведомства в ближайшее время ничего не переменится.

XS
SM
MD
LG