Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В преддверии российско-американского саммита в Словакии; Что выгоднее: лосось или нефть? И новый бизнес в США - профессиональные брачные услуги


[ Радио Свобода: Программы: Время и Мир ]
[23-02-05]

В преддверии российско-американского саммита в Словакии; Что выгоднее: лосось или нефть? И новый бизнес в США - профессиональные брачные услуги

ВедущаяИрина Лагунина

Ирина Лагунина: Столица Словакии перекрыта, приняты чрезвычайные меры безопасности вплоть до того, что до середины дня 25 февраля ограничен въезд в страну грузового автотранспорта. Словакия - одна из последних в регионе стран, которая лишь 4 года назад взяла резкий курс на демократические перемены. Она вошла в демократические западные институты, и при этом она остается исключительно дружественной к России. Многие аналитики поэтому считают, что место встречи президентов вполне символично. Но что думают по этому поводу сами братиславцы? Что означает этот саммит для людей здесь? С этим вопросом наш корреспондент в Братиславе обратилась к прохожим, которых, кстати, в городе намного меньше не только из-за режима безопасности, но и из-за того, что в Словакии сейчас - горнолыжный сезон.

Мужчина: Речь идет о двух великих державах. Даже по единственной этой причине они должны встречаться, находить общий язык, искать решение глобальных проблем, бороться против терроризма, не ссориться, как дети в песочнице.

Мужчина: Я уверен, что общение между сильными державами в мире необходимо.

Женщина: Их встреча для меня не особо важна, не интересуюсь политикой.

Мужчина: Я из нашего словацкого телевидения не владею информацией на сто процентов. Но, думаю, должны встречаться чаще. Им есть, что сказать друг другу.

Мужчина: Считаю, что всем этим стоит лишь торговля оружием. Они не решают проблемы обычных людей в странах третьего мира, они финансируют войны и насилие. Целая политическая система заложена на экономике. И мне интересно, о чем они договорятся завтра.

Ирина Лагунина: С прохожими на улицах Братиславы беседовала Инна Горватова.

Параллельно со встречами на высшем уровне в словацкой столице проходила конференция - новые вопросы на пути к демократии. Конференция объединила исследовательские институты США и Европы и неправительственные организации постсоветского пространства. Именно в кулуарах конференции мы встретились с Жаком Рупником, директором Центра международных исследований Национального фонда политических исследований в Париже. Президент Буш отправился в европейское турне, подчеркнув, что это - его первый шаг во втором сроке на посту президента. Это - стремление американской стороны решить вопросы, которые накопились после начала иракской кампании. Вопросы и проблемы во взаимоотношениях евро-атлантических партнеров. По первым показателям, это удалось американскому президенту?

Жак Рупник: Это явно то, чего хотят обе стороны. Соединенные Штаты выяснили, что тот кризис, который разразился в связи с Ираком, явно подрывает возможности строительства демократии в этой стране, если не во всем Ближнем Востоке. А европейцы выяснили, что даже если кто-то из них был не согласен с войной, это не освобождает их от последствий и от ответственности за то, что происходит в Ираке сейчас. И обе стороны хотят оставить этот кризис в прошлом и пойти к новой форме сотрудничества. Какие очертания, какие параметры примет эта новая форма сотрудничества, говорить пока рано. В какой мере это будет просто изменение тона? В какой мере изменится содержание сотрудничества? По-моему, приятным открытием для европейцев было то, что США воспринимают Европейский Союз в качестве серьезного партнера. И поэтому подозрения, что Соединенные Штаты хотят разделить Европу, подорвать европейскую интеграцию, сейчас преодолены. Но и США теперь надеются, что Европа будет выходить не только с хорошими советами, но что она возьмет на себя свою долю и финансовых, и военных затрат. И это большое испытание. Сможет ли Европа на самом деле стать партнером США в вопросах обеспечения безопасности? А до этого еще далеко.

Ирина Лагунина: Сейчас Соединенные Штаты вынуждены вести переговоры с Европейским Союзом, но реальные вопросы безопасности решаются все-таки через НАТО, что определенным образом ставит США в несколько сложное положение. Как вы думаете, может ли Евросоюз все-таки начать решать вопросы безопасности в качестве одного из центров политики?

Жак Рупник: Европейский Союз как таковой - вряд ли. Но большинство стран Евросоюза - участницы НАТО. Эти две структуры в значительной степени пересекаются. Так что если европейцы серьезно говорят об общей оборонной политике и политике в области безопасности, то это означает именно Североатлантический союз. И Евросоюз уже движется в этом направлении. Он обеспечивает миссию на Балканах, он участвует в операции в Афганистане. Стара Европа очень активно действует в этой стране. Будут ли они вмешиваться в Ираке? У меня есть сомнения, что отдельные европейские страны захотят участвовать в этой операции. Франция и Германия вряд ли пошлют туда войска, но они могут участвовать иначе - готовить иракские вооруженные силы и полицию, силы безопасности. Это не прямой вклад, но все-таки участие.

Ирина Лагунина: Европа готова поставить перед собой такую задачу - обеспечивать безопасность в глобальном масштабе?

Жак Рупник: Думаю, что здесь есть определенный комплиментарный подход. Америка проецирует власть и стремление решать глобальные вопросы, как на Ближнем Востоке. И может быть, из этой политики на самом деле получатся демократические перемены. Посмотрим. Выборы - важный, но не окончательный шаг на пути к демократии. Посмотрим, как этот шаг отразится на будущем Ирака. Но, по крайней мере, этот шаг внушает оптимизм. И может быть, за ним последуют перемены в Палестинской автономии, может быть, произойдут перемены в Ливане, все это может привести к демократическим переменам. Европейский подход другой, Европа не стремится провести демократические перемены в мире, но у нее есть своя сила: Европа проецирует свой пример. Она притягательна своей демократической историей. И это укрепляет демократические устремления среди тех, кто хочет идти в этом направлении. И это произошло здесь, в Словакии, когда страна решила перешагнуть через наследие Мечара. Но это сработало и в Украине, и в Турции. Другими словами, ЕС работает самим фактом своего существования, а не какой-то разработанной стратегией пересмотра мира.

Ирина Лагунина: Президент Буш сказал в первый день европейского турне, что видит Россию в семье европейских государств. А Европа с этим согласна?

Жак Рупник: Думаю, большинство европейских стран видят это именно так. Может быть, мнение расходится только среди новых членов Европейского Союза. И может быть, внутри Европейского союза есть разные оценки того, что собой представляет Россия, куда она движется, где должны проходить границы ее влияния. По-моему, большинство западных стран расценивают Россию как своего европейского партнера, хоть и не члена союза. У новых членов ЕС отношение сложилось благодаря их истории, их собственному опыту и в немалой степени благодаря их знанию России. И вот они скорее и рассматривают эту страны не как часть Европы, а как часть евразийского пространства. Это во-первых. А во-вторых, они очень пессимистично относятся к шансам этой страны стать демократией. Именно поэтому возникает тенденция консолидировать демократические настроения по периметру Российской Федерации, и именно поэтому столь важна Украина.

Ирина Лагунина: Вот в Братиславе пройдет очередная встреча российского и американского президентов. В советские времени подобные встречи были эпохальными, оказывали влияние на мир. Сейчас на этот европейский мир, где мы с вами в данный момент находимся, этот саммит окажет влияние?

Жак Рупник: Вы правы, Россия сегодня даже близко не напоминает то, что представлял собой Советский Союз. И для самих россиян очень сложно приспособиться к этому новому состоянию. И иногда у России проскальзывает риторика и амбиции, претензии на сверхдержаву, хотя возможностей для этого у нее уже нет. И именно поэтому реакция России иногда столь противоречива. Это, например, проявилось в Украине. В какой-то момент они подумали - это наша сфера интересов, эта страна должна оставаться в ней. И они вмешались, но ничего не получилось. И в следующий момент они немедленно сказали: хорошо, она может вступить в Европейский союз. Как оценить подобную политику? Проблема в том, что Россия сама должна определиться, где она стоит, где заканчиваются ее границы. И именно поэтому встречи, подобные саммиту президентов Буша и Путина, очень важны. Хоть Россия и сверхдержава на закате, она все равно держава с ядерным оружием. У нее есть влияние в мире, и не только на Европейский Союз. Она - одна из главных поставщиков энергии, она - один из важнейших факторов безопасности на восточных границах Европы. А для США она - партнер в борьбе с терроризмом. Это было очень важно после 11 сентября, в войне в Афганистане, которая в значительной мере прошла так, как прошла, благодаря тому, что Россия Путина дала войскам пройти в эту страну. Именно поэтому, мне кажется, сейчас так неоднозначно оценивается то, что происходит в этой стране, будет ли она и впредь эволюционировать в сторону демократии. Процесс, который развивался со времен Горбачева. И Горбачев, и Ельцин, и Путин в первые годы, казалось, развивали это движение, я бы не сказал, в сторону демократии, но в сторону демократического плюрализма. Вот это в последние два года меняется. И это ставит большой вопрос перед американцами, как, впрочем, и перед европейцами.

Ирина Лагунина: Жак Рупник, директор Центра международных исследований Национального фонда политических исследований в Париже. Тот же вопрос, о значении саммита США - Россия в новом соотношении сил я задала первому министру иностранных дел Российской Федерации Андрею Козыреву.

Андрей Козырев: Знаете, сегодня 23 февраля, у нас в России праздник, даже выходной день - это День защитника Отечества. Я хочу, во-первых, всех российских слушателей с этим поздравить. Это действительно важная дата. Прежде всего потому, что мы одержали победу, скоро будет 60-летие победы. И я об этом вспомнил и потому, что ваш вопрос носит историко-ретроспективный характер в какой-то мере. Конечно, встречи российско-советско-американские всегда были эпохальные. Особенно встреча на Эльбе, когда наши ветераны, которых сейчас мало осталось, завоевали великую победу. И мы часто забываем, что эта победа была завоевана, конечно, при решающем вкладе наших ветеранов, но союзниками были американцы. И вот как бы с тех пор весь мир с надеждой смотрит на Россию, на Москву и на Вашингтон. От этих двух столиц, от людей, которые управляют этими государствами, и тогда зависело очень многое, и сегодня зависит, и завтра будет зависеть. Вы знаете, что я не отношусь к "ура-патриотам", но Россия - великая держава, она была великой державой, она останется великой державой. И поэтому интерес правильный, оправданный. И историческая правда, связанная с войной, связанная с победой, она и сегодня живет, я думаю, в памяти и в умах людей.

Ирина Лагунина: Но все-таки, почему именно в Словакии встречаются российский и американский президенты? Этот вопрос исследовал мой коллега Ефим Фиштейн.

Ефим Фиштейн: Случилось мне как-то на пути из Германии в Словакию заправляться на бензоколонке в окрестностях Вены. Я спросил у заправщика, на какую дорогу свернуть к Братиславе так, чтобы получилось покороче. Он города с таким названием не знал. Это было понятно, ведь во времена Австро-Венгрии этот город назывался Пресбург. К моему удивлению, и это старинное название у него не вызывало никаких ассоциацией. Я решил было, что он венгр, и произнес имя города по-венгерски. Никакой реакции. Австрияк только пожимал плечами - не знаю, и все тут. А ведь столица Словакии находилась, да и сейчас находится, всего лишь в 60 километрах от Вены, считалась когда-то дачным пригородом австрийской столицы. Доехать до него можно было городским трамваем. Но после войны "железный занавес" надолго превратил город на левом берегу Дуная в чехословацкое захолустье и о нем практически забыли. Сама Словакия после мирного раздела Чехословакии считалась (и в целом на то были основания) ее отсталой частью. Но эти времена прошли. Словакия круто пошла в гору по всем мыслимым показателям. Братислава расцвела, отстроилась и удвоила свое население. Ее нынешнее правительство, в отличие от предыдущего, националистического, поставило все на западную карту - и сорвало куш, страну зауважали. В прессе ее часто называют центрально-европейским "малым тигром". Чтобы не быть голословным, я позвонил братиславскому политологу, доценту философского факультета университета имени Каменского Дорине Маловой и задал ей несколько вопросов.

Госпожа Малова, как бы вы охарактеризовали нынешнее политическое устройство Словакии?

Дорина Малова: Можно сказать, что Словакия - это довольно новое национальное государство, которое возникло только в 93 году после распада бывшей Чехословакии. Это парламентская демократия. Это значит, что президент у нас только вторичный, он только глава государства. Можно сказать, что власть в Словакии сосредоточена в руках правительства даже больше, чем, например, в руках парламента. Дело в том, что ситуация поменялась. Она начала меняться после выборов в 98 году, когда Владимир Мечер потерял свою власть. С того времени мы можем говорить о том, что тоже поменялась политика его партии.

Ефим Фиштейн: Госпожа Малова, давайте расскажем нашим слушателям о Братиславе, где сейчас проходит встреча на высшем уровне между американским и российским президентами. Представьте свою столицу, ее культурное значение.

Дорина Малова: Братислава - город сравнительно небольшой, и многие мои иностранные друзья заявляют, что Братиславу стоит посмотреть, но этому достаточно уделить пару часов в послеобеденное время, сделав остановку по пути из Праги в Вену или, если хотите, из Вены в Будапешт. Это говорит о том, что Братислава занимает весьма выгодное географическое положение - в нескольких часах езды от трех европейских столиц. Жителей города примерно полмиллиона. Как и вся Словакия, Братислава только ищет свое лицо, свой неповторимый облик данной словацкой национальной культуры. Дело это совсем непростое в понимании того, к чему сводится наша идентичность и с чем Словакия будет ассоциироваться в мире. До недавнего времени никакого единства в обществе не было.

Ефим Фиштейн: В последние годы Словакия сделала настоящий прорыв в будущее. По большинству социально-экономических показателей она вышла в число центрально-европейских лидеров. Чем это объяснить?

Дорина Малова: Такое развитие связано с приходом к власти нового правительства в 1998 году. Во главе коалиции тогда стоял молодой премьер Микулаш Дзуринде, представитель правоконсервативных партий. На выборах 2002 года ему удалось сформировать кабинет, в который вошли идейно близкие право-ориентированные партии. Эта коалиция пользуется широкой поддержкой в обществе, с ней солидаризируются не только правящие, но и оппозиционные партии и независимые депутаты парламента. Это позволило приступить к радикальным реформам, которые постоянно откладывались до самого 2002 года. Следствием реформы стала широкая либерализация рынка, укрепление престижа Словакии за рубежом и, как результат, - массовый прилив иностранных капиталовложений. К преимуществам нашей страны относится ее отличное географическое положение на стыке Европейского Союза и Восточной Европы. А также относительно дешевая и квалифицированная рабочая сила. Это не может не привлекать международный капитал.

Ефим Фиштейн: Как вам кажется, отразился ли этот социально-экономический успех Словакии на культурном значении ее столицы - Братиславы?

Дорина Малова: На этот вопрос трудно ответить однозначно. Не вызывает сомнений, что международный престиж Словакии значительно возрос и продолжает расти. Рано или поздно это отразится и на качестве ее культурной жизни. Стоит уточнить, что отнюдь не все приветствуют нынешний вектор нашего развития. Заметно укрепились взаимоотношения Словакии с Соединенными Штатами, в то время как традиционные союзники Словакии, такие как Германия и Франция, смотрят на этот процесс с некоторой подозрительностью, упрекая Словакию в так называемом социальном демпинге. В любом случае лед тронулся, и Словакия все чаще становится местом проведения международных мероприятий, прежде всего экономического и политического характера. Что же касается культуры, то надо честно сказать, что, несмотря на существование великого множества различных творческих объединений, маленьких театров, мастерских и студий, поддержка культуры государством остается совершенно недостаточной.

Ефим Фиштейн: А как объяснить то обстоятельство, что место проведения нынешней важнейшей встречи в верхах была избрана именно Братислава? Как отнеслись к этому жители города - как к оказанной им чести или же как к излишним затруднениям, связанных с мерами безопасности и транспортными ограничениями?

Дорина Малова: Саммит воспринимается как однозначный успех словацкой дипломатии. То, что выбор пал на Братиславу, стало следствием близких дружеских отношений между президентом Бушем и словацким премьером Микулашом Дзуриндой. Это было фактическое признание успехов Словакии в деле демократизации страны после 1998 года. Российская сторона согласилась с этим выбором, ибо она прекрасно понимает, что, несмотря на некоторые охлаждения в следствие очевидной прозападной ориентации Словакии, в нашей стране немало простых людей и общественных организаций, которые сохраняют самые теплые отношения к России, русской культуре и ее гражданам. Это двойное преимущество Братиславы и стало причиной того, что именно здесь проводится нынешний саммит. Большинство жителей его однозначно приветствуют.

Что выгоднее: лосось или нефть?

Ирина Лагунина: Что выгоднее: лосось или нефть? В чем суть общественных инициатив, включенных в новый закон Российской Федерации "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов"?

Программа Развития ООН (ПРООН - UNDP), Глобальный Экологический Фонд (ГЭФ - GEF), Министерство сельского хозяйства Российской Федерации и МГУ имени Ломоносова намерены впервые в российской практике рассчитать совокупную стоимость природного ресурса.

Рассказывает Марина Катыс.

Марина Катыс: На сегодняшний день промысловая ценность камчатского лосося - 20 миллиардов долларов.

Сохранение биологического разнообразия - общая задача всего человечества. Согласно Уставу ООН, государства имеют суверенное право эксплуатировать собственные ресурсы в соответствии со своей экологической политикой, но несут ответственность за наносимый ущерб окружающей среде других государств.

Программа Развития ООН работает как мировая. Одно из важнейших направлений деятельности Программы Развития ООН в России - это сохранение биоразнообразия и защита окружающей среды.

Слово - руководителю экологического отдела Елене Арманд.

Елена Арманд: Мы охраняем природу через разного рода социальные программы и проекты, социальные инициативы. Мы помогаем людям бороться с бедностью не за счет природных ресурсов. Браконьерство - это бич Камчатки. То, что уже у нас получается - это вовлекать в борьбу с браконьерством совершенно разные группы населения, начиная от групп малых коренных, малочисленных народов и заканчивая администрацией. Мы приглашаем к сотрудничеству и пограничников, и военных, и МВД для того, чтобы это зло побороть всем вместе.

Марина Катыс: Однако сохраняется угроза уничтожения Камчатского лосося. И браконьерство - лишь одна из причин. Кроме того, надо помнить и о несовершенстве российского законодательства в области охраны природы, и о недостаточной информированности населения о проблемах экологии.

В России наконец вступил в силу Закон "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов". Он предоставляет региональным властям полномочия по управлению водными биоресурсами. Но при этом все водные биоресурсы находятся в федеральной собственности, за исключением тех (то есть рыбы и других объектов промысла), которые находятся в обособленных водных объектах. Они могут быть как в федеральной, так и в региональной, муниципальной или частной собственности.

Проект ПРООН и Глобального экологического фонда "Сохранение биоразнообразия лососевых Камчатки и их устойчивое использование" начал работать в сентябре 2003 года. О проекте рассказывает его менеджер Евгений Свяжин.

Евгений Свяжин: Финансируется он за счет средств Глобального экологического фонда и со стороны Организации Объединенных Наций. Координирует его реализацию программа развития ООН, со стороны правительства Российской Федерации бывший Комитет по рыболовству, ныне вошедший в структуру Министерства сельского хозяйства. Непосредственно на Камчатке работает группа, которую возглавляю я, как менеджер проекта, в состав которой входят эксперты и рабочие группы. Четыре проектные территории у нас в проекте на западном Камчатском побережье: две из них входят в состав Камчатской области и две в состав Корякского автономного округа. Основной задачей проекта является продемонстрировать возможности сохранения ресурсов лососевых и видового разнообразия лососевых в условиях интенсивного промысла. На Камчатке существует шесть видов тихоокеанского лосося, пять из которых являются промысловыми.

Марина Катыс: Одной из важнейших экономических причин хищнического лова лосося является недооценка этого природного ресурса.

Легальный "рынок", а тем более - теневая экономика, не учитывают большую часть факторов, недооцениваются и промысловая, и экологическая ценность лососевых. Это приводит к перелову.

Вот что говорит по этому поводу Евгений Свяжин.

Евгений Свяжин: Мы здесь берем реку Большую как самую крупную проектную территорию. Эта река имеет очень большое промысловое значение для Камчатки. То есть река камчатка и река Большая - основные две промысловые реки Камчатского полуострова. Камчатка стоит перед выбором сейчас, по какому пути пойти: либо сохранять условия естественного воспроизводства лосося, либо пойти по пути Приморья, Сахалина, Японии, устанавливая рыборазводные заводы, которые будут выпускать лососевых, то есть заменять естественные популяции лососевых, которые существуют в камчатских реках. Для нас как для проекта это наименее предпочтительный вариант. Потому что, заменяя естественные популяции лососевых искусственными, мы заменяем здоровую руку, которая сейчас работает и без участия человека, протезом, по сути говоря. И в дальнейшем потребуется постоянное участие человека для того, чтобы популяции эти искусственные поддерживать. Мы попытаемся проанализировать два этих варианта развития, и попытаться доказать, что все-таки сохранение естественных популяций экономически выгоднее, чем замена искусственным воспроизводством.

Марина Катыс: Сергей Бобылев - доктор экономических наук, профессор кафедры экономики природопользования экономического факультета МГУ - руководит группой, которая разрабатывает комплексную экономическую оценку лососевых на Камчатке.

Сергей Бобылев: Есть традиционные отрасли - рыболовство, индивидуальное рыболовство. Но, мне кажется, очень опасной в будущем угроза - энергетический сектор и горнодобывающая промышленность. Найденные месторождения нефти, золота и так далее, на самом деле конкурентные варианты по отношению к сохранению лососевых. Есть такой термин - так называемые "провалы рынка". В чем заключатся провалы традиционной экономики рыночной? Она недооценивает экологическую деградацию и не чувствует социальную дифференциацию, бедность и так далее. Когда нас призывают шире использовать рыночную экономику для спасения нашей природы, то в теории давно известно, что рыночная экономика этого сделать не может. В рыночной экономике тот ресурс, который мы недооцениваем, а я и мои коллеги-эксперты считаем, что лосось сейчас недооценен, это приводит автоматически к его переиспользованию и исчезновению. Чем выше экономическая ценность лососевых, тем больше вероятность, что разнообразие будет сохранено и, что очень важно, это будет учитываться в практических решениях. Потому что важная задача нашего проекта - дать лицам, принимающим решения, некий экономический инструментарий, некоторые экономические оценки. Потому что, к сожалению, монетаризация мышления наших чиновников, исполнительных структур стала зашкаливать за нормальные пределы. На самом деле эта концепция общеэкономической ценности связана с теми функциями ее разнообразия, которые предлагают нам биологи. И наша задача их оценить. Например, средообразующая, поддержание биосферных процессов, вторая - продукционная, то есть промысловая, информационная и духовно-эстетическая.

Марина Катыс: Так как же сформировать экономику устойчивого промысла лососевых?

Как оценить генофонд, ресурсный потенциал лососевых Камчатки с позиций рынка?

Сергей Бобылев: Рыночный подход замечательный, и цена лосося на мировом рынке тоже хорошая вещь. Но на самом рынок недооценивает природные и экологические блага так, что в данном случае рыночная оценка, на мой взгляд, является минимальной оценкой.

Марина Катыс: Один из аспектов исследования - это природная рента

Второй аспект - это затратный подход.

Сергей Бобылев: Очень часто экономисты используют затраты, это называется стоимость воссоздания или восстановления некоего редкого вида, как некая приближенная оценка ценности.

Марина Катыс: 4Третья составляющая оценки - это концепция альтернативной стоимости.

Сергей Бобылев: На самом деле, мы должны понимать, что, сохраняя лосося, мы тем самым ликвидируем возможности реализации других вариантов, связанных с сельским хозяйством, с горнодобывающей промышленности, нефть, золото и так далее. То есть на самом деле у нас имеется альтернативный набор вариантов развития Камчатки. Наша важная задача - оценить лосося и показать эффективность в рамках этой концепции.

Марина Катыс: Если же говорить о стоимости прямого использования лосося - то, как говорит профессор Бобылев:

Сергей Бобылев: Это то, что, грубо говоря, мы можем поймать, продать, съесть и так далее. Стоимость косвенного использования - у биологов это называется биосферные функции. Сохранение лосося сохраняет не только лосося, но и сохранение всей экосистемы, в которой лосось находится. То есть если мы выбираем вариант добычи нефти, золота, и так далее, мы должны быть готовы, что в один прекрасный момент, далеко не прекрасный, все это может разрушиться. Вы представляете, что такое авария нефтепровода. То есть сохранение всей системы лососевых на самом деле может способствовать резкому уменьшению экономических издержек. Недавно опубликованы грустные прогнозы в связи с изменением климата. Согласно ему, лосось и форель могут исчезнуть из рек Северной Америки. Согласно прогнозам, изменение климата изменяет течение Гольфстрим, то есть это Великобритания, Скандинавские страны и так далее. Так что, может быть, на нашей земле лосось может сохраниться в наиболее естественном генетическом виде только на Камчатке. И сколько он может стоить с учетом своей уникальности - это тоже вообще экономисты должны попробовать оценить. Что мы передадим нашим детям, внукам и так далее? Ценность существования природы самой по себе. Вот это те духовно-эстетические функции тоже очень важны. И экономисты тоже их могут оценивать. В мире делаются комплексные оценки. Вот эта часть наряду с чисто промысловой, вот эта часть ценности сохранения ее разнообразия, процентов 20-30. Здесь мы можем получить оценку гораздо большую 25 миллиардов долларов, если мы оценим ценность лососевых.

Марина Катыс: Сохранение биоразнообразия является одной из глобальных экологических проблем и с каждым годом - по мере исчезновения все новых видов - эта проблема только обостряется.

Сергей Бобылев: Важная наша задача проекта -сопоставить выгоды альтернативных вариантов развития Камчатки. То есть надо считать затраты по всем вариантам, связанные с развитием нефти и так далее. То есть это тоже конкретный инструментарий для лиц, принимающих решения. Надо смотреть всю цепочку. Надо смотреть не только, сколько мы добываем, а смотреть все следующие от добычи до стадии конечного использования, потребления. На самом деле для сохранения лосося надо иметь хороший рыболовный флот, переработку, холодильники, транспортировку. В чем проблема перелова лососевых? Что мы не можем это дело нормально использовать. Для нас с вами важно, сколько мы имеем на конечном этапе. И поэтому вся цепочка должна состоят из эффективных видов деятельности. Надо развивать ресурсы прибрежной зоны, занимать местное население и так далее. То есть мы должны попытаться как можно более полно использовать этого лосося для получения конечных результатов.

Марина Катыс: Иными словами, то, что невыгодно для отдельного региона или страны, может оказаться жизненно важным для других стран или для всей планеты. Например, вырубка тропических лесов оказывает негативное влияние на всю биосферу планеты. Таким образом, локальная выгода от вырубки лесов оказывается гораздо меньше глобальной выгоды от сохранения этих биоресурсов. Задача проекта Программы Развития ООН на Камчатке - найти сбалансированное решение этой проблемы в экономической области.

Новый бизнес в США - профессиональные брачные услуги

Ирина Лагунина: В Соединенных Штатах только в последние годы получил развитие бракопосреднический бизнес. Американские мужья стали брать невест из-за границы с помощью профессиональных посредников. На первые места потенциальных невест по почте вышли русские и украинки. Рассказывает Марина Ефимова

Марина Ефимова: В 95-м году, журналист Герри Кларк определил, что такое рай на земле и ад на земле с точки зрения американского мужчины.

"Рай - это японская жена, китайский повар, британский загородный дом и американская зарплата. Ад - это китайская зарплата, британский повар, японский дом и американская жена".

Марина Ефимова: В 1995 году это могло показаться шуткой, в 2005-м - руководством к действию. В конце 90-х годов в Америке было 90 бракопосреднических агентств, предлагавших заграничных невест. Сейчас таких агентств 200. Общее количество невест, оборачивающихся одновременно на рынке, более 100 000. Самая популярная национальность заграничной невесты сменилась за эти годы с филиппинки, а вовсе не японки, как размечтался Герри Кларк, на русскую и украинку. Любопытно, что если для европейца и бывших европейцев понятие сватовство (по-английски "matchmaking") является знакомым пережитком древних институтов, то для американцев это довольно необычное явление. Во всяком случае, если верить историку, профессору Йельского университета Говарду ЛаМарру.

Говард ЛаМарр: В ранний период истории США, в Калифорнии, китайцы, оказавшиеся там совершенно без женщин, начали организовывать браки через посредников. На серьезную ногу институт бракопосредничества был поставлен французами, оказавшимися в Луизиане среди англоязычного населения. Для них стали привозить невест из Франции. Женщины приезжали, обычно, с небольшими сундучками, и по этим сундучкам их назвали "casket-girls". Они стали знаменитыми. Но это все же только один эпизод в истории. А вообще, браки по сговору, особенно из заграницы, совершенно не прижились в Америке.

Марина Ефимова: А как же так называемые "mail-order brides" - невесты, которых выписывали по почте американские пионеры? Их называли "mercy's girls".

Говард ЛаМарр: О, да. Мёрси импортировал девушек в Вайоминг, в Орегон, на Аляску фургонами. Но это потенциальные невесты оказались непредсказуемыми. Они начали на Западе свои бизнесы - лавки, швейные мастерские, кухни - и из бракопосредничества ничего не вышло. И обратный пример. На дальний Запад стали привозить женщин в публичные дома из Германии, из Франции. Многие из них в Европе были проститутками, но в новой, огромной и богатой стране они поняли, что могут начать новую жизнь, и они разбежались, растворились в пейзаже и повыходили замуж за фермеров. Словом, бракопосредничество всегда существовало, но никогда не было стандартом в американском институте брака.

Марина Ефимова: И вот, сейчас, в начале XXI века, институт бракопосредничества стал многомиллиардной индустрией. Почему? Читаем отчет американского центра изучения эмиграции 97-го года.

"В то время как среди иностранцев нет заметного спроса на жен-американок, спрос на мужей-американцев огромен. По сложившейся международной репутации, американцы - лучшие мужья, лучшие отцы, и лучше всех материально обеспечивают свои семьи".

Марина Ефимова: Вот, что добавляет журналистка Надя Лаби в статье, уже 2005-го года, "Миссис Америка".

"У всех двухсот бракопосреднических агентств в Америке клиентами являются только американские мужчины. В течение последних нескольких лет через эти агентства заключается 6000 браков ежегодно".

Марина Ефимова: Лайла Миллер-Мюрер - замдиректора юридической фирмы Тахири Сентер, которая занимается бесплатной защитой женщин, подвергшихся домашнему насилию. Доктор Миллер-Мюрер, когда я рассматривала веб-сайты международных посреднических бюро, я обнаружила, что в своих рекламах они обещают полную проверку женщин. Действительно ли они не замужем, обладают ли они той профессией, которую проставили в анкете, действительно ли им столько лет, сколько они объявили, и т. д. А о мужчинах ничего не сказано.

Лайла Миллер-Мюрер: Вы абсолютно правы. Женщин проверяют, а мужчин - нет, и в этом корень проблемы. Американские агентства к мужчинам относятся как к клиентам, как к нанимателям - деньги-то они платят. А к женщинам относятся как к предметам купли.

Марина Ефимова: А эти посреднические бюро имеют право проверять американских граждан?

Лайла Миллер-Мюрер: У них есть на это полное право. В США любой владелец дома может получить "criminal record" своего жильца, тем более любое бракопосредническое агентство. Но поскольку они этого не делают, то их услугами пользуются все, кто хочет, включая преступников-рецидивистов.

Марина Ефимова: Мы уже говорили о том, чего хотят иностранки, особенно женщины из бедных стран и домостроевских обществ, от американских мужчин. А что хотят американские мужчины от филиппинок, русских, украинок? Вот какой ответ дает центр изучения иммиграции.

"Большинство мужчин выставляют главной причиной традиционные семейные ценности, от которых восточные и русские женщины еще не отказались. Их цель - не карьера и свобода, как у американок, а любовь и семья. Однако нельзя не заметить, что выбранные американцами заграничные невесты в подавляющем большинстве не 10-15 лет моложе женихов, почти всегда стройнее их и почти всегда красивее. Есть и другая привлекательная деталь выбора невесты из бедной страны. Когда еще среднему американцу представится случай за сравнительно скромную плату оказаться на несколько недель баловнем сотни красивых женщин, из которых каждая мечтает его заполучить".

Марина Ефимова: Москвичка Маша Н. двенадцать лет назад вышла замуж за американца и шесть лет назад развелась с ним. Теперь американские мужчины иногда спрашивают ее совета. Например, один ее молодой сослуживец.

Маша Н: Я ему говорю: "Понимаешь, риск очень большой". А он говорит: "Но какое-то время хорошо же будет". Говорю: "Ну, какое-то время будет. Она будет тебе смотреть в рот и все прочее, а потом оклемается, поймет, что к чему, и потом будет нормальная жизнь". Это совершенно разные опыты, культуры, все прочее. Он говорит на полном серьезе: "А это все ладно, просто обратно отошлю".

Марина Ефимова: Но, при нынешней трудности попасть в Америку, мужчина-жених обладает властью получить для жены въездную визу. Рассказывает сотрудницы исследовательского центра по вопросам политики в отношении женщин Лесли Вулф.

Лесли Вулф: Если вы американский мужчина и хотите привезти в США женщину для того, чтобы на ней женится, то получить для нее визу довольно легко. Это правило осталось с тех времен, когда дело сватовства не было комммерциализировано, и мужчины сами выбирали себе невест. Например, когда солдаты, воевавшие в Европе, а потом в Корее и Вьетнаме, влюблялись там в местных женщин и хотели жениться на них. У меня у самой бабушка приехала в Америку так называемой "невестой по письменному сговору". Она приехала из российской деревни, совершенно не зная человека, за которого она собиралась выходить замуж. Но сводничество было совершено не агентством, а ее матерью и матерью жениха, которые хорошо друг друга знали. Правда, моя прабабушка все же вытребовала от жениха оплату за проезд в оба конца - на случай, если дочь не захочет оставаться в Америке. Ну, не мудрая ли женщина? К счастью, жених и невеста друг другу понравились, и бабушка вышла замуж и осталась в Америке. Персональное сводничество очень отличается от коммерческого, за которое, в какой-то степени, несет ответственность государство. Именно поэтому после многих неудачных попыток в 1996-м году Конгресс все же принял закон, касающийся коммерческого бракопосредничества.

Марина Ефимова: Юридическая сторона международного брака. Юрист Борис Поланд, с 20-тилетним стажем работы в Нью-Йорке, напомнил мне, что, хотя невест приглашенных через интернетные посреднические агентства и называют "почтовыми", все же, по одним письмам визу не получишь.

Борис Поланд: Для того чтобы приехать по визе невесты - эта виза называется К-1 - жених и невеста должны, как минимум, встретится, поскольку петиция на такую визу - этот пакет - должен содержать фотографию жениха и невесты вдвоем. Затем, девушка приезжает сюда, и у нее есть 90 дней, чтобы выйти замуж. Причем выти замуж не за кого угодно, а именно за того конкретного жениха, который подал за нее петицию. Если брак не происходит в течение 90 дней, то это беда - девушке нужно возвращаться обратно. Она не сможет получить здесь никакую другую визу - ни рабочую, ни туристическую, ни студенческую, ничего. После того как они расписываются, эта девушка может подавать на грин-карту.

Марина Ефимова: И до получения грин-карты новобрачная почти что бесправна?

Борис Поланд: Она в какой-то степени бесправна, но у нее есть право на работу, которое она получает в течение трех месяцев после подачи документов.

Марина Ефимова: Что грозит людям, чей брак признают фиктивным?

Борис Поланд: Теоретически, до пяти лет тюрьмы и 200 000 долларов штрафа.

Марина Ефимова: Теперь мы знаем об ответственности, которую несут жених и невеста. А какую ответственность несут посреднические агентства? Одно из них, Encounter International, на днях приговорили к уплате 430 000 долларов почтовой невесте Наталье Диркач, закончившей свой недолгий брак с Джеймсом Фоксом в больнице, куда она попала со следами побоев и укусов. Доктор Миллер-Мюрер, в чем обвиняли агентство Encounter International?

Лайла Миллер-Мюрер: Например, они поместили фотографию Наталии на свой веб-сайт без ее разрешения. Но главное, они не дали ей знать о ее праве уйти от мужа, если он станет агрессивным, без риска депортации. Агентству было выгодно, чтобы она оставалась с Фоксом, потому что главной рекламой таких агентств является статистика счастливых браков.

Марина Ефимова: Не всем так повезло, как Наталье Фокс. "Насте казалось, что она любит своего Инди Кинга, рассказывает Наташа Янкауз, которая работала в ресторане с Анастасией Кинг. Но они так не подходили друг другу. Она была такая способная - музыкантша, поступила в штатный университет, красивая, высокая и веселая, а он - скучный, мрачный и очень не симпатичный. И, в конце концов, она начала действовать ему на нервы. Однажды он ударил ее по лицу, когда учил водить машину".

Марина Ефимова: А через несколько месяцев, осенью 2000-го года, Настю Кинг нашли в лесу, к северу от Сиэтла. Она была задушена, завернута в собачью подстилку и закопана в неглубокую могилу. Первое убийство такого рода было совершено в 95-м году в здании суда, где муж застрелил беременную Сусанну Блеквелл. Именно после этого случая американский Конгресс в 96-м году принял закон "Mail Order Bride Act" - свод правил, которым должны следовать посреднические агентства. Об этих правилах - Лесли Вулф.

Лесли Вулф: Права все еще очень малочисленные. По ним, например, женщина-иностранка имеет право просить агентство предоставить им данные о потенциальном женихе - например, узнать его матримониальный статус, узнать, не был ли он под судом, не было ли у него приводов в полицию - и если женщина запросит о таких сведениях, то агентство не должно допускать никаких контактов с ней до тех пор, пока она не согласится на знакомство с ним. Но на практике ни одно агентство не скажет мужчине: "Нет, простите, вы не можете быть нашим клиентом из-за вашего криминального прошлого".

Марина Ефимова: Не надо думать, что закон "Mail Order Bride Act" прошел без протестов. Например, журналистка из Сиэтла, Сюзан Пейнтер, которая одобрила закон в печати, получила больше ста протестующих писем от мужчин.

"Чего они добиваются? Одна иностранка убита, и все американские мужчины должны за это платить?".

Марина Ефимова: "Чем платить?" - недоумевает журналистка. "Правила такие мягкие. Подумать только - в Америку приезжают нежные женщины, с традиционными семейными ценностями, на смену американским феминисткам. Но в случае беды только эти самые американские феминистки их и защищают".

Сюзан Пейнтер: Самые разные мужчины обращаются к бракопосредническим бюро. Это вовсе не всегда дурные люди. Многие честно таким способом пытаются найти свою избранницу. Но женщины должны знать, что их самих рекламируют как традиционных, послушных и покорных жен, и что поэтому среди мужчин, которых они интересуют, могут оказаться тираны.

Марина Ефимова: Однако случаи насилия относительно редки. Статистика центра по изучению иммиграции показывает, что этих случаев гораздо меньше, чем в отношениях с женами-американками. Главная проблема не в жестокости американских мужчин и не в меркантилизме русских и украинских невест, мечтающих пожить сладкой жизнью, а в том, что обычно на соблазн почтового романа поддаются незрелые, наивные, романтические люди, неспособные просмотреть свою жизнь на три шага вперед. Водитель грузовика из Нью-Джерси абсолютно растаял при виде 26-тилетней матери-одиночки из Смоленска с маленькой девочкой и женился. А потом, вдруг, понял, что у него на руках женщина, которая ни слова не понимает, не умеет водить машину, вообще ничего в Америке не умеет, всего боится и скучает по маме. Он засыпал и просыпался под ее тихий плач. А она говорила, "как будто подобрал щенка на улице, а потом увидел, что он гадит на пол и хнычет, и выбросил его обратно на улицу".

Женщина: Когда американец женится на русской женщине, тем более, если она их крупного города, а он из маленького, ни он, ни она не понимают, на что они идут. Приезжаешь сюда, в маленький город, и дом - четыре стены, ждешь мужа с работы, и жизни никакой. В Москве живешь своей, наполненной жизнью. У тебя с кем-то отношения. Они могут сложиться или нет, но твоя жизнь от этого не страдает в целом. А тут, получается, что весь мир вертится вокруг этого одного человека. Это очень болезненный вариант. У него очень много острых углов, расшибившись о которые, в общем, понимаешь, что брака не получится.

Марина Ефимова: Что же получится из всей этой непродуктивной деятельности бракопосреднических агентств и вообще из американо-русских браков, из которых, по пока имеющейся официальной статистике только 10% оказываются успешными и прочными? А что получилось из миграции русских женщин на американский Запад? Из всех их страданий, усилий, подвигов, выступлений, из их детей, из их ферм и швейных мастерских, из их неудачных браков получилась новая цивилизация. И не исключено, что русские почтовые невесты, со всеми их бедами - первые ласточки нового исторического явления - реальной глобализации мира.

XS
SM
MD
LG