Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Реформа ООН - уроки иракской программы "Нефть в обмен на продовольствие"; Суданская провинция Дарфур накануне мирных переговоров - 2 миллиона людей без крова; Нужна ли Европе иммиграция - опыт Испании; Экологическая оценка байкальского региона


[ Радио Свобода: Программы: Время и Мир ]
[14-09-05]

Реформа ООН - уроки иракской программы "Нефть в обмен на продовольствие"; Суданская провинция Дарфур накануне мирных переговоров - 2 миллиона людей без крова; Нужна ли Европе иммиграция - опыт Испании; Экологическая оценка байкальского региона

ВедущаяИрина Лагунина

Ирина Лагунина: Одна из самых острых тем открывшегося в Нью-Йорке юбилейного саммита ООН - административная и бюджетная реформа организации. О том, что система управления ООН работает плохо, а деньги тратятся неэффективно, говорят не первый год. Но самым сильным аргументом в пользу реформ стали недавно вскрывшиеся злоупотребления в рамках гуманитарной программы для Ирака "Нефть за продовольствие". Рассказывает Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов: Ровно за неделю до саммита независимый комитет по расследованию злоупотреблений иракской программой опубликовал своей очередной и самый подробный доклад - в четырех томах. Глава комитета Пол Волкер представил свои выводы Совету Безопасности.

Пол Волкер: В сущности, ответственность за недостатки надо разделить самым широким образом, начиная, мы полагаем, с государств-членов ООН и самого Совета

Безопасности. Во-первых, программа предоставила Ираку слишком большой простор для инициативы. Как сказал один бывший член Совета, это был договор с дьяволом, и у дьявола были средства для манипулирования Программой в своих интересах. Эта основная трудность усугублялась неспособностью четко разграничить сложные административные обязанности между Комитетом Совета Безопасности, учрежденным резолюцией 661, с одной стороны, и Секретариатом и сохранявшимися политическими разногласиями, с другой.

Владимир Абаринов: Особый акцент Волкер сделал на дефектах управления, характерных, по его мнению, и для ООН в целом.

Пол Волкер: Казалось, никто не отвечал за программу. Задержки исполнения или неисполнение решений стали хроническими. Административная структура секретариата и некоторых специализированных агентств ООН совершенно не соответствовала чрезвычайно сложным проблемам, порожденным программой. Эти слабости усугублялись безнравственным поведением и коррупцией со стороны ключевых сотрудников.

Владимир Абаринов: При всей серьезности вскрывшихся проблем Пол Волкер не считает их фатальными. С его точки зрения, дело можно поправить коренной реформой.

Пол Волкер: Я полагаю, что наше расследование беспрецедентно с точки зрения как масштабов, так и деталей. Оно охватывает как сам Совет Безопасности, так и Секретариат, расположенный в Нью-Йорке. Оно напрямую затрагивает девять других членов семьи Организации Объединенных Наций. Поэтому мы не считаем, что наши выводы можно свести лишь к сообщениям об отклонениях от нормы в рамках одной программы или к чему-то, что можно сгладить с помощью отдельных изменений, проведенных на скорую руку. У этих проблем есть все симптомы глубоко укоренившихся проблем системного характера. Эти проблемы возникают в Организации, задуманной 60 лет тому назад, когда времена были проще, в Организации, перед которой тогда не ставились широкие и сложные оперативные задачи наряду с выполнением ею своих политических и дипломатических обязанностей.

Я думаю, что выражаю не только мое мнение, и мнение моих коллег, высказывая убежденность том, что в неустойчивом мире Организации Объединенных Наций придется и уже приходится иметь дело со сложными оперативными проблемами, которые выходят за рамки национальных и дисциплинарных границ. Административные возможности и технический потенциал Секретариата и учреждений будут снова и снова проходить проверку на прочность.

Владимир Абаринов: С ответным словом на заседании Совета выступил генеральный секретарь ООН Кофи Аннан.

Кофи Аннан: Расследование комитета сорвало завесу и ярко осветило самые неприглядные закоулки организации. Никто из нас - ни страны-участницы организации, ни секретариат, ни его агентства, фонды и программы - не могут испытывать гордость за то, что было обнаружено. Кто из нас сегодня может утверждать, что руководство Организации Объединенных Наций не является само по себе проблемой или не нуждается в реформировании? Напротив, как указывается в докладе Волкера, реформа необходима для того, чтобы Организация Объединенных Наций могла вновь обрести и сохранить в будущем уважение международного сообщества, которого требует ее деятельность. Встреча на высшем уровне предоставит мировым лидерам замечательную возможность придать такой реформе законную силу. Однако переговорщики опасно медлят. Существует серьезная угроза того, что эта возможность будет упущена. Надеюсь, что я ошибаюсь.

Владимир Абаринов: Посол США в ООН Джон Болтон подчеркнул в своем выступлении, что значительная доля вины ложится на некоторые из государств - постоянных членов Совета Безопасности, которые упорно не хотели замечать коррупционные схемы.

Джон Болтон: Соединенные Штаты могут согласиться или не согласиться с выводами независимого комитета. С чем согласны мы все - так это с тем, что Саддам Хусейн обратил добрую волю международного сообщества в собственные корыстные интересы. Получив в свое распоряжение миллиарды долларов, он использовал их для укрепления режима, который мертвой хваткой авторитаризма сжимал горло собственного народа. Мы согласны также с тем, что коррупция процветала как внутри, так и вне ООН, и что эта коррупция позволяла Саддаму достигать многих своих противозаконных целей. Были взятки, были откаты, был слабый контроль со стороны секретариата, а некоторые государства-члены закрывали глаза на коррупцию.

Владимир Абаринов: Посол Болтон также полагает необходимой радикальную реформу Секретариата и специализированных учреждений ООН.

Джон Болтон: Мы ожидаем того момента, когда главы наших государств соберутся в Нью-Йорке для того, чтобы среди прочих вопросов обсудить важность реформы системы Организации Объединенных Наций. Мы отмечаем призыв Председателя Комитета Волкера к ужесточению аудиторской деятельности и управленческого контроля, в том числе за счет создания независимого аудиторского совета, к укреплению организационной этики и обеспечению более активного управления Организацией Объединенных Наций и ее программами со стороны Секретариата. В последние несколько дней мы настаиваем именно на этом, но в ответ наталкиваемся на противодействие со стороны десятков стран, которые отрицают необходимость в принятии таких мер, стран, которые утверждают, что деятельность Организации Объединенных Наций вполне может продолжаться как прежде.

Этот доклад однозначно отвергает мнение о том, что обычная практика решения проблем в ООН приемлема. Нам необходимо реформировать ООН так, чтобы предотвратить повторения скандала. От этого зависит авторитет Организации Объединенных Наций.

Владимир Абаринов: Позднее, общаясь с журналистами, Кофи Аннан попытался переключить их внимание на положительные стороны иракской гуманитарной программы.

Кофи Аннан: Это достойно сожаления, ведь иракские граждане, бесспорно, страдали, и вся идея программы "Нефть за продовольствие" заключалась в том, чтобы помочь им удовлетворить их насущные нужды, предоставить им необходимые продукты питания и лечение. И мы услышали от г-на Волкера, что программа выполнила свою задачу. Несмотря на ошибки, коррупцию и организационные слабости цель была достигнута. И я считаю, мы должны оценивать случившееся в более широком контексте.

Владимир Абаринов: Генеральный секретарь, кроме того, отметил, что не несет персональной ответственности за решения, принимавшиеся Советом безопасности и Комитетом по санкциям.

Кофи Аннан: Я знаю, существует мнение, что ООН - все равно что корпорация, а генеральный секретарь - ее исполнительный директор, который имеет полномочия на принятие всех решений, а потому должен отвечать за все решения. Я беру на себя ответственность за решения, принятые в рамках моей компетенции. Но вы также слышали, что ответственность и центры принятия решений были рассеянны.

Владимир Абаринов: Но именно на повышение персональной ответственности генерального секретаря, других должностных лиц и будет направлена реформа. Кроме того, более строгим станет финансовый контроль. Об этом, направляясь в Нью-Йорк, заявила государственный секретарь США Кондолизза Райс.

Кондолизза Райс: Генеральный секретарь сам сказал, что принимает выводы и намерен работать над вопросом подотчетности. В свете общественной дискуссии, которую породила программа "Нефть за продовольствие", чрезвычайно важно, чтобы итоговый документ содержал аспекты, касающиеся серьезных реформ секретариата и методов управления. Злоупотребления, с которыми мы столкнулись в программе "Нефть за продовольствия", просто неприемлемы, а ведь это не единственная такая программа. Существует проблема миротворческих операций. И уже очень давно возникло беспокойство по поводу эффективности ООН. Так что реформа просто необходима. И во многих отношениях это было предметом нашей главной озабоченности при подготовке итогового документа. Соединенные Штаты - крупнейший донор Организации Объединенных Наций, и мы обязаны отчитываться перед американскими налогоплательщиками в том, как потрачены их деньги. Поэтому мы будем настаивать на реформе секретариата и методов управления. Реформы должны быть конкретными, а не ограничиваться нравоучительными разговорами о том, как важно реформировать ООН. В свете проблем, вскрытых программой "Нефть за продовольствие", думаю, необходимость реформ стала еще более насущной.

Владимир Абаринов: Вопрос стоит крайне серьезно. США вносят в кассу ООН около 22 процентов ее бюджета, не считая финансирования миротворческих и гуманитарных операций. Конгресс готов сократить американский взнос, если реформа, по мнению законодателей, окажется недостаточно радикальной. Призывы к отставке Кофи Аннана звучат теперь уже не столь громко, после того как госсекретарь заявила, что США не будут добиваться его досрочного ухода.

Кондолизза Райс: Мы уверены, что будем по-прежнему работать с генеральным секретарем, и у нас нет сомнений в том, что он поддержит реформы, необходимые для того, чтобы такие вещи не повторялись.

Владимир Абаринов: Полномочия Аннана истекают в декабре будущего года. Позицию Вашингтона легко объяснить: сейчас не время устраивать досрочные выборы и тем самым подвергать ООН угрозе нового кризиса. Ясно также, что ключевую роль в реформе ООН должен сыграть американский посол Джон Болтон. Он не прошел утверждение в Сенате, президент назначил его своей властью временно, поэтому Болтону важно завоевать авторитет в глазах Конгресса. Что касается проектов расширения Совета Безопасности, то они отложены в долгий ящик.

Ирина Лагунина: Дарфур был независимым государством с 16 по второе десятилетие двадцатого века, до того, как его аннексировал Судан. Дарфур в качестве независимого государства пользовался международным признанием, у него были посольства в столицах основных империй того времени. Мирное сосуществование между африканскими и арабскими племенами, между кочевым и оседлым населением, между местными группами и иммигрантами из соседних западных и восточных стран было источником его стабильности и силы. Это я прочитала отрывок из политической декларации Армии освобождения Судана, группировки, с которой правительственная делегация Хартума должна сесть за стол переговоров, чтобы начать мирный процесс. Вообще, еще три года назад об этой армии мало кто знал. Да и армией она не была. Но потом правительственные войска и местное вооруженные арабские отряды - джанджавид - начали изгонять оседлых африканцев-фермеров. И армия стала расти. В результате этого конфликта погибли около 100 тысяч человек, а более 2 миллионов вот уже два года живут в лагерях беженцев. Специальная группа расследования ООН зафиксировала в провинции преступления против человечности. Делом теперь занимается международный уголовный суд. Ему предстоит определить судьбу 51 подозреваемого. Но дело было открыто только 1 июня, и говорить об итогах судебного расследования пока еще слишком рано. Между тем последние сообщения из Дарфура показывают, что мало что изменилось после международного расследования и вмешательства сил Африканского союза. Вооруженных столкновений вроде бы меньше, но разбой принимает такие масштабы, что население отнюдь не чувствует себя в большей безопасности. Я позвонила в Дарфур. Местное отделение гуманитарной организации "Оксфам" в этой провинции возглавляет Никки Беннет.

Никки Беннет: Ситуация в Дарфуре немного улучшилась, но в целом все равно остается пока неудовлетворительной. Вы даже до конца не можете себе представить, что здесь происходит. Около 2 миллионов человек по-прежнему живут в лагерях для беженцев. И это уже продолжается 2 года. Люди боятся возвращаться домой.

Ирина Лагунина: И у этого страха есть основания?

Никки Беннет: Угрозу представляют собой несколько моментов. Во-первых, бандитизм, как вы отметили. Грабежи и мародерство носят массовый характер. И это представляет проблему даже для гуманитарных организаций, потому что мы не можем доставлять людям помощь, в которой они так нуждаются. Во-вторых, продолжаются вооруженные столкновения. Ни правительство, ни Армия освобождения Судана не соблюдают обязательство прекратить огонь, которое они на себя взяли.

Ирина Лагунина: Первый раз я говорила с представителем вашей организации "Оксфам" в Дарфуре около года назад. Уже тогда картина жизни в лагерях для беженцев была ужасающей - беженцы не только сами ничего не имели, но их присутствие в таких количествах в отдельных городах и деревнях полностью истощило ресурсы местного населения, которое пыталось им помочь. Сейчас пошел третий год - поля уничтожены или недоступны. Дарфурцы ничего не сажают и ничего не выращивают. То есть перспектив, что они обеспечат себе хоть небольшую часть пропитания, нет. К чему это приведет?

Никки Беннет: Кто-то, и я только что видела это во время поездки на север Дарфура, пытается расчистить хоть несколько метров внутри беженских лагерей и посадить хоть немного маиса, окры или кукурузы. Люди пытаются получить хоть что-то для жизни, потому что цены на рынке несоизмеримо высоки. Кто-то пытается работать на своих полях. В дневное время суток люди приходят домой, что-то сажают, ухаживают за посевами, а к вечеру возвращаются в лагеря. Путь туда и обратно занимает немало времени, да к тому же опасен, но люди идут на это, потому что другого выбора у них нет. Может быть, если в этом году пройдут хорошие дожди, то какой-то урожай будет. Но все равно это все не решит проблемы. Сейчас 2 миллиона 600 тысяч человек полностью зависят от гуманитарной продовольственной помощи. И пока обстановка здесь не станет безопасной, ничего не изменится. Но даже и в этом случае все эти люди будут полностью зависеть от международной помощи до следующего сезона жатвы - до октября следующего года.

Ирина Лагунина: Что представляет собой рацион семьи беженцев в Дарфуре?

Никки Беннет: Каждая семья получает 15 килограммов муки, полтора килограмма гороха, полтора килограмма местных зерен растения, которое называется асида, литр растительного масла, около килограмма сахара и немного соли. Это на месяц. Но во многих регионах люди не получили и этих продуктов - либо из-за того, что там были вооруженные столкновения, и гуманитарные организации не смогли туда пробраться, либо из-за того, что дожди размыли дороги, а вертолетов не хватает. Так что где-то люди месяцами ничего не получали, а ведь даже этот месячный паек вряд ли может оставить большую семью сытой.

Ирина Лагунина: Никки Беннет, представитель гуманитарной организации "Оксфам" по телефону из Дарфура. ЗА развитием политической ситуации вокруг конфликта в Дарфуре наблюдает Международная кризисная группа - организация, включающая в себя экспертов, бывших политиков и международных служащих. Глава отделения Африки в этой организации - Сулиман Балдо. Накануне очередного раунда переговоров стороны обвиняют друг друга в провокациях, вооруженных набегах и так далее. Есть ли политическая воля начать мирный процесс в Дарфуре?

Сулиман Балдо: Дефицит политической воли наблюдается с обеих сторон. Все пытаются набрать себе политические очки. Правительство играет на разногласиях среди разных групп повстанцев. А разногласия серьезны - недавно между двумя повстанческими движениями - Армией освобождения Судана и Движением за справедливость и равенство - даже произошли вооруженные столкновения, борьба за территорию. Армия освобождения Судана тоже раздроблена и разобщена между двумя фракциями. Генеральный секретарь организации полагает, что Армия не должна участвовать в переговорах до тех пор, пока не проведет общий съезд в конце сентября, президент же полагает, что надо садиться за стол переговоров с правительством. Правительство играет на этом, чтобы ослабить движение в целом. Так что сейчас вокруг переговоров много политических маневров, но мало разговоров о том, какова должна быть политическая повестка дня и как уничтожить корни конфликта в Дарфуре.

Ирина Лагунина: Но насколько сильны повстанческие группы сейчас. Когда этот конфликт только начинался, они практически не представляли собой никакой силы. Единственное, чем они тогда прославились - это нападением на гарнизон суданской армии, что правительство использовало в качестве предлога для начала этой кампании против африканского населения провинции. А сейчас?

Сулиман Балдо: Это немногочисленное движение. Оно зародилось в 2002 году и не играло никакой стратегической или политической роли. Роль ему придала реакция правительства в Хартуме, потому что, наказывая гражданское население за то, что оно, якобы, поддерживает повстанцев, Хартум дал повстанцам тысячи добровольцев. Так что повстанцы - это отряды вооруженного сопротивления, но у них не было возможности развиться политически, сформулировать свою программу и позицию на переговорах. Так что да, с точки зрения военной силы, они представляют собой определенное явление в Дарфуре, они контролируют значительные территории в сельской местности. Правительственные силы в состоянии существовать только в городах - в своего рода городах-гарнизонах. И конечно, в Дарфуре сейчас может разразиться полноценный вооруженный конфликт, если переговоры провалятся и если стороны откажутся от перемирия, не дай Бог.

Ирина Лагунина: Но какая-то политическая программа у них же все-таки есть? Я посмотрела Интернет-сайт Армии освобождения Судана. Они отнюдь не выдвигают требования независимости от Судана, у них нет сепаратистских настроений. Все, что они хотят получить, - это больше внимания центральной власти к их нуждам и равноправие в составе Судана. Может быть, еще и более справедливое распределение бюджетных средств, в том числе средств от продажи нефти.

Сулиман Балдо: Ни одна из повстанческих групп в Дарфуре не борется за отсоединение или за независимость провинции. Они борются против того, что регион и политически, и экономически оставили на обочине страны. Это также вопрос о национальной самобытности - африканцы, исповедующие Ислам, рассматриваются как люди второго сорта по сравнению с арабами. Практически все правительства в Хартуме, но особенно последнее, в котором доминирует Национальный исламский фронт, всегда пытались установить жесткий контроль центра над периферией. Так что вы правы, требования оппозиции - это базовые политические требования: справедливое распределение доходов из бюджета, создание в провинции социальной инфраструктуры, представительство в центральной власти и так далее, все то, что правительство в Хартуме не давало этой провинции с момента обретения страной независимости в 1956 году.

Ирина Лагунина: ООН провела расследование преступлений против мирного населения провинции, Совет Безопасности этой организации передал дело на рассмотрение Международного уголовного суда. Африканский союз направил в Дарфур своих наблюдателей, хоть и немного, но все-таки. По вашему мнению, международное сообщество оказало достаточно давления, чтобы прекратить этот конфликт?

Сулиман Балдо: Международное сообщество оказало немало давления на стороны конфликта, но это привело лишь к тому, что правительство в Хартуме не развивает вооруженное противостояние в еще больших масштабах. А вот обратить конфликт вспять не удается. И дело не только в том, что повстанцы не соблюдают перемирия. Например, Хартум обязался нейтрализовать и разоружить вооруженные отряды Джанджавида, но не сделал этого. Что же касается международного сообщества, то его, похоже, начали приводить в отчаяния разногласия между повстанцами, которые порождают абсолютно бесконтрольную ситуацию в провинции - разгул бандитизма, нападения на гуманитарные конвои. А как надавить на повстанцев, международное сообщество не знает - именно из-за того, что все эти группы раздроблены и разобщены, у них нет единого руководства, единых требований, единой позиции. И все это не позволяет международному сообществу оказать должное давление на все стороны конфликта.

Ирина Лагунина: Сулиман Балдо, директор Африканской программы неправительственной организации Международная кризисная группа. Газета "Вашингтон пост" в редакционной статье вспоминает сегодня, что ровно год назад Госсекретарь Колин Пауэлл с трибуны ООН назвал происходящее в Дарфуре геноцидом. Впервые с момента принятия резолюции о недопустимости геноцида в 1948 году одно государство-член ООН обвинило другое государство-члена ООН в проведении политики геноцида. С тех пор преступления против человечности в Дарфуре удалось остановить. Но если не остановить конфликт, то от болезней и голода в течение следующего года может умереть столько же, сколько погибло от вооруженного насилия - около 100 тысяч человек.

Ирина Лагунина: Одна из общих проблем всех стран Западной Европы - бесконтрольный наплыв иммигрантов. Миллионы людей из Африки, Азии, Латинской Америки и Восточной Европы пытаются найти здесь лучшую долю. Получается это далеко не у всех. О том, как обстоят дела с иммиграцией в Испании, рассказывает наш мадридский корреспондент Виктор Черецкий.

Виктор Черецкий: Некоторые испанцы объясняют наплыв нелегальных иммигрантов в свою страну - в последние пять лет сюда приехало в поисках работы не менее четырех миллионов иностранцев - как проявление ротозейства властей. Мол, плохо стерегут границу, поэтому приезжают сюда все, кому не лень, и лишают испанцев рабочих мест, да вдобавок не платят никаких налогов, поскольку работают нелегально. Профсоюзный активист Хулио Руис:

Хулио Руис: Иммигранты заняты в основном в так называемой "подпольной" экономике. Их присутствие негативно сказывается на "рынке труда", на положении испанских трудящихся, на налоговой системе, на состоянии социальной сферы и так далее. Процент нелегалов высок и сохраняется неизменным.

Виктор Черецкий: Правда, многие другие испанцы относятся к иммиграции терпимо, поскольку видят в ней проявление солидарности Испании с бедными странами. Ведь еще полвека назад их страна сама была бедной и испанских иммигрантов принимали в других более развитых государствах Европы.

Впрочем, не правы ни те, ни другие: у иммиграции чисто экономические причины. Дело в том, что Испания нуждается в мало квалифицированной и дешевой рабочей силе. Как правило, на рабочее место, предоставляемое иммигранту, не претендуют сами испанцы. Речь идет о работе по домашнему хозяйству, уходу за детьми и престарелыми, работе на стройке и в сельском хозяйстве. Ну, к примеру, какой испанец станет ухаживать за капризным 90-летним старцем за 400 евро в месяц при минимальной зарплате в шестьсот евро?

Нанять нелегального иммигранта для испанского предпринимателя означает сэкономить массу денег, а посему в последнее время их стали брать в бары и рестораны, а также в торговлю. За счет уменьшения расходов на персонал владельцы устанавливают конкурентоспособные цены на товары и услуги. Экономия идет не только за счет зарплаты, часто составляющей лишь половину того, что получают испанцы, но и за счет социального страхования. По испанским законам обязательные для всех работающих соцстраховские взносы составляют примерно треть от зарплаты. Половину этой суммы должен платить работодатель, половину - работник. Неуплата этих взносов устраивает иностранцев, поскольку многие из них приезжают лишь на время и в пенсионных накоплениях в Испании не нуждаются. И, разумеется, подобное положение устраивает работодателей.

Не нравится такая система лишь правительству. Министр труда Хесус Кальдера:

Хесус Кальдера: Хочу подчеркнуть необходимость легализации всех работающих иностранцев. Призываю предпринимателей включиться в это дело, ведь таким образом они легализуют труд на своих предприятиях.

Виктор Черецкий: Во главу угла недавно проведенной компании по легализации иммигрантов власти поставили вопрос о наличии у них трудовых контрактов и выплату в систему социального страхования. Правда, при этом желание ликвидировать дефицит системы соцстраха за счет иммигрантских денег особо не афишировалось. Правительство заявило, что основная цель легализации - оградить иммигрантов от эксплуатации и предоставить им одинаковые права с испанцами.

На деле получилось все наоборот. Легализация обернулась новыми проблемами для иммигрантов, ужесточением эксплуатации. Так, желающим получить документы на право работы в Испании, многие предприниматели, перед тем как подписать трудовой контракт, предложили самим делать все взносы в соцстрах, то есть отдавать государству треть заработка. В противном случае - увольнение. Какой им смысл держать иммигранта на тех же условиях, что испанца?

Между тем, после легализации, проходившей три месяца, власти обещали беспощадно штрафовать тех работодателей, кто по-прежнему будет использовать труд нелегальных иммигрантов. Консуэло Руми, госсекретарь по вопросам иммиграции Испании:

Консуэло Руми: Новый Закон предусматривает штрафы в 60 тысяч евро для предпринимателей, которые будут использовать труд нелегалов. А ведь раньше многим работодателям было выгоднее платить небольшие штрафы, чем делать за них выплаты в систему социального страхования. Теперь такого не будет.

Виктор Черецкий: Правда, подобные угрозы мало кого испугали. Испанцы прекрасно знают о малой эффективности и коррумпированности местных стражей порядка. А посему, незаконный труд иммигрантов сегодня, когда после компании легализации прошло более четырех месяцев, продолжают использовать очень многие. Тем более, что за бортом легализации осталось примерно 80% иммигрантов, живущих в Испании. Платить им стали еще меньше, ссылаясь на опасность со стороны всяческих трудовых инспекций и необходимость платить взятки правоохранительным органам.

Тем не менее, иммигранты продолжают беспрерывным потоком направляться в Испанию, зная, что здесь нужны рабочие руки. На первом месте по количеству иммигрировавших - выходцы их Эквадора. За ними следуют марокканцы, румыны, украинцы, болгары, поляки. Затем жители таких латиноамериканских стран, как Колумбия, Доминиканская республика и Куба.

Легче всего проникнуть в Испанию представителям Латинской Америки - многим для этого не нужна даже въездная виза. Из Восточной Европы люди приезжают на автобусах - с туристской визой. Ну а жители Африки - на моторных лодках, учитывая, что в районе Гибралтарского пролива расстояние между двумя континентами минимальное. Эта последняя иммиграция из-за своей массовости особо беспокоит испанские власти:

Министр внутренних дел Испании Хосе Антонио Алонсо:

Хосе Антонио Алонсо: Поток нелегалов из Африки увеличивается. Это требует от нас дополнительных усилий. Необходимо внедрять электронные средства слежения за морской границей в районе Гибралтара и Канарского архипелага. Уже есть соответствующие планы на будущее.

Виктор Черецкий: Трудовая иммиграция из России - совсем небольшая - менее десяти тысяч. В ней определенный процент занимают лица свободных профессий - особенно музыканты. Есть немало предпринимателей. Что касается иммиграции из Украины, то по сведениям консульства этой страны, в Испании в настоящее время трудится не менее 300 тысяч человек. Много иммигрантов из Молдовы и Литвы.

Небольшой интерес россиян к поездкам на работу в Испанию наблюдатели объясняют трудностью оформления легальных документов, невысокой заработной платой в Испании, дорогим жильем, а также невозможностью привезти сюда семью.

Далеко не всем удается найти место под жарким испанским солнцем. Не имея возможности вернуться на родину, многие бомжуют, а заботятся о них разве, что прихожане православных храмов.

Отец Андрей, настоятель прихода в Мадриде:

Отец Андрей: Как правило, люди, которые приезжают сюда на заработки, порой переживают кризис, когда нет денег, нет работы, ничего нет. Те, кто посильнее, те преодолевают трудности, если даже оказываются на улице. Некоторые начинают пить и, как правило, не выходят из алкогольного штопора. Или выходят путем естественной кончины. Вот здесь они у меня под окном живут, мы их подкармливаем. Иногда они даже в храм приходят.

Виктор Черецкий: В последние годы испанские власти безуспешно пытались навести порядков в деле поставки рабочей силы из-за рубежа. Они обращались к предпринимателям с просьбой подавать заявки на работников. А отбирать их предписывалось сотрудникам посольств в нескольких странах, с которыми у Испании имеются соглашения об иммиграции. Система эта не сработала из-за саботажа все тех же предпринимателей, которые, во-первых, предпочитают выбирать работников сами, а во-вторых, не желают иметь их на законном основании.

Отметим, что иммиграция приносит не только пользу, обеспечивая рабочей силой самые непрестижные сферы трудовой деятельности. Она создала и проблемы. К примеру, за последние годы в Испании резко возросла преступность, особенно количество особо тяжких преступлений. В испанских городах орудуют вооруженные банды колумбийцев. Они специализируются на ограблении ювелирных магазинов и квартирных кражах с применением насилия. Косовские албанцы грабят промышленные предприятия. Африканцы торгуют наркотиками. В отдельных диаспорах, к примеру, китайской и украинской, процветает рэкет. Латиноамериканская и арабская молодежь устраивают уличные драки, нападают на прохожих. В последние годы в южных провинциях Испании - Альмерии и Мурсии, где иммигранты из Северной Африки заняты в сельском хозяйстве, не раз возникали массовые беспорядки и столкновения с местными жителями. Представитель администрации Мурсии Франсиско Вильян:

Франсиско Вильян: В конце каждой недели - в выходные - мы вынуждены для обеспечения порядка вызывать дополнительные силы полиции и усиливать патрулирование всего района.

Виктор Черецкий: Иммиграция привела к фактическому коллапсу испанской бесплатной системы здравоохранения. Особенно любят лечиться латиноамериканцы, пользуясь своим знанием языка. По местным законам, любые проживающие на территории страны иностранцы имеют право, чтобы им сделали, в случае необходимости, бесплатно даже самую дорогостоящую операцию.

Аналогичное явление произошло и в системе образования, которое обязательно для всех детей, живущих в Испании. Классы в районах густонаселенных иммигрантами переполнены детьми, которые вдобавок часто ничего не понимают на уроках, потому что не владеют испанским языком. Никаких специальных подготовительных классов для таких детей в Испании не предусмотрено. Естественно, они шалят и мешают своим товарищам-испанцам.

Не прибавило присутствие иммигрантов и морали испанскому обществу. Рынок интимных услуг значительно расширился. Испанию наводнили представительницы самой древней профессии со всех частей света. Правда, на этом рынке лидируют дамы из Восточной Европы.

Ирина Лагунина: На Байкале закончила работу инспекционная группа, состоявшая из представителей Росприроднадзора, местных органов власти, природозащитной организации "Гринпис" и Байкальской экологической волны. Одной из основных целей проверки была подготовка к визиту группы экспертов ЮНЕСКО, которые должны оценить состояния Байкальской природной территории, внесенной в Список всемирного природного и культурного наследия. Решение об этом приняла 29-я сессия Комитета Всемирного наследия, прошедшая в этом году в ЮАР. Подробности - в материале моей коллеги Марины Катыс.

Марина Катыс: Основное внимание инспекционной группы было сосредоточено на строительстве нефтепроводной системы "Восточная Сибирь - Тихий океан" и на ситуации с перепрофилированием Байкальского ЦБК. Кроме того, комиссию интересовало санитарное состояние побережья озера, незаконная рубка леса и проблема застройки побережья Байкала.

Вот как оценил работу инспекционной группы руководитель Байкальской компании Гринпис Россия Роман Важенков.

Роман Важенков: В общем и целом надо сказать, что комиссия отработала удовлетворительно. Она подтвердила все те проблемы и нарушения, о которых было известно нам и нашим коллегам в регионе ранее. Было высказано недовольство по поводу Байкальского ЦБК, особое внимание было уделено строительству нефтепровода "Восточная Сибирь - Тихий океан". Так же были отмечены проблемы с незаконными рубками, лесными пожарами, несанкционированными застройками побережья и многие другие, включая бурное развитие туризма и сопряженные с этим проблемы мусора.

Марина Катыс: То, что касается нефтепровода "Транснефти" - какова позиция местных органов власти по отношению к последнему варианту, когда труба идет в двух километрах от побережья Байкала?

Роман Важенков: Что касается местных органов власти, то они однозначно выступают "за" строительство трубы. В принципе им неважен сам маршрут и связанные с этим экологические проблемы, к сожалению, единственное, чего они хотят - это чтобы труба прошла через их муниципальные образования, через их территорию. К сожалению, такая позиция существует по большей части из-за собственной неосведомленности, так как даже тот факт, что труба проходит через их территорию, вовсе не означает каких-то серьезных инвестиций в их экономику. Труба не создаст значительного количества дополнительных рабочих мест. Для справки: на 16 тысяч человек, живущих в Северобайкальском районе республики Бурятия, новых мест будет создано всего около двух сотен. Это - капля в море, и серьезного веса это в экономике иметь не будет.

Однозначного вывода по поводу отношения населения к нефтепроводу комиссия сделать не смогла, так как не было проведено никаких социологических опросов. Единственное, что можно сказать, что народ с тревогой ждет начала строительства нефтепровода. Потому что все прекрасно понимают, что при строительстве нефтепровода всего в 800 метрах от озера Байкал в случае серьезной утечки нефти может резко поменяться их уклад жизни, который в большой степени основывается на рыбной ловле и тесно связан вообще с Байкалом.

Марина Катыс: А какова позиция местных органов Росприроднадзора (иркутского и бурятского) по поводу последнего варианта трубопровода "Транснефти"?

Роман Важенков: Они отметили тот факт, что изыскательские работы действительно проводились с нарушениями. Было точно установлено, что изыскательские работы на территории "Всемирного природного наследия" были выполнены, по крайней мере, с серьезными нарушениями правил рубок леса. Сами работы не должны были проводиться здесь, так как они не могли проводиться без положительного заключения государственной экспертизы.

Я напомню, что положительное заключение государственной экспертизы было дано на совсем другую трассу, которая проходила в 80-100 метрах от побережья Байкала.

Органы Росприроднадзора провели подсчет ущерба при проведении этих рубок. Ущерб там значительный - 193 с лишним миллиона рублей.

К сожалению, так как у нас достаточно запутанная система лесного законодательства, то очень трудно этот ущерб предъявить ответственным за эти рубки (которыми мы считаем компанию "Транснефть", как основного заказчика изыскательных работ). Однако, найти ответственных и предъявить им ущерб - это дело прокуратуры. И по результатам проверки, насколько я знаю, Росприроднадзор собирается такое обращение в прокуратуру все-таки направить.

Что же касается позиции местных органов Росприроднадзора - в последний день работы комиссии в городе Улан-Удэ им на согласование пришел проект технико-экономического обоснования нефтепровода. Они сразу заметили, что там есть определенные расхождения, а именно - между словами представителей "Транснефти" и тем, что написано в ТЭО. В частности, "Транснефть" утверждает, что это - абсолютно новый проект и никак не связан с предыдущим обоснованием инвестиций, прошедшем государственную экспертизу. При этом в документах говорится обратное: что этот проект - не новый, что он основан на предыдущих обоснованиях инвестиций. Это создает определенные проблемы с согласованием этого документа. Пока (по той информации, какая у нас есть) ни Росприроднадзор республики Бурятия, ни Росприроднадзор Иркутской области давать согласование на этот проект не собираются.

Марина Катыс: Каково отношение к вопросу определения границ центральной экологической зоны Байкала? Ведь от этого многое зависит, в частности - и трубопровод "Транснефти".

Роман Важенков: Отношение однозначное: границы Центральной экологической зоны Байкальской природной территории должны совпадать с границами участка Всемирного природного наследия. Это мнение однозначно было поддержано всей комиссией, как со стороны Иркутской области и республики Бурятия, так и со стороны федеральных представителей. Я думаю, что это - правильно, так как это поможет решить многие проблемы региона, при условии, правда, что будут внесены некоторые изменения в законодательство Российской Федерации, которые в значительной степени смогут облегчить жизнь людям, живущим на территории Всемирного природного наследия. В частности, это касается постановления правительства № 643 об утверждении перечня видов деятельности, запрещенных в Центральной экологической зоне Байкальской природной территории. Сейчас этот перечень очень жесткий. Там запрещены жизненно-важные для местного населения виды деятельности, не несущие непосредственной угрозы озеру Байкал и территории Всемирного природного наследия. Я думаю, что если этот перечень будет немного ослаблен, то он не потеряет своего значения для экологической зоны, но в то же время гораздо облегчит жизнь населения.

Марина Катыс: Итак, участники проверки рекомендовали утвердить проект границ Центральной экологической зоны Байкала, который прошел Государственную и общественную экологические экспертизы и который совпадает с границами территории, внесенной в список Всемирного природного наследия под названием "Озеро Байкал".

Однако, времени на принятие конкретных мер почти не осталось - комиссия ЮНЕСКО прибудет на Байкал в конце сентября - начале октября, и одним из главных вопросов обсуждения станет маршрут прохождения трубопровода компании "Транснефть".

9 сентября министр природных ресурсов России Юрий Трутнев встретился с президентом компании "Транснефть" Семеном Вайнштоком.

О чем же беседовали министр и президент нефтяной компании, и каковы итоги этого обсуждения?

Юрий Трутнев: Мы обсуждали вопросы, связанные с экологической экспертизой маршрута трубопровода. Прежде всего мы еще раз подтвердили "Транснефти" позицию, что любые изменения маршрута, вызывающие дополнительные риски техногенных аварий, особенно - связанных с озером Байкал, должны быть очень тщательно проверены, проанализированы и минимизированы. Новый проект "Транснефтью" пока еще только предлагается, мы должны его рассматривать. Но уже сейчас нужно договориться, чтобы не тратить время на то, что они - предложат проект, а мы с этим проектом - не согласимся. Поскольку у нас нет разных сторон баррикады, у нас позиция одна - трубу восточную надо строить. Решить - "как" ее построить, чтобы не было риска для природы, для особо охраняемых природных территорий, для совершенно уникального озера Байкал (где находится четверть запасов мировых пресной воды) - это наша задача.

Поэтому я сказал Семену Михайловичу, что лучше сначала все согласовать и понять - как они собираются изменить маршрут, где пойдет труба, на каком расстоянии от озера, какова форма защиты, и тогда мы готовы заранее сказать, существуют ли шансы на прохождение такого проекта или что-то надо корректировать. Вот, собственно, о чем шел разговор.

Марина Катыс: А как отнесся господин Вайншток к предложению пересмотреть маршрут прохождения нефтепровода и не прокладывать трубу в километре от побережья Байкала?

Юрий Трутнев: Господин Вайншток прекрасно понимает, что если мы скажем "нет", то труба там не пойдет. Поэтому он прекрасно понимает, что позицию надо согласовывать заранее, надо рассматривать все возможные альтернативные варианты и доказывать нам, что Байкал защищен.

Просто мы с другой позицией не согласимся, а это остановит проект. Это остановит не работу "Транснефти", а остановит освоение Восточной Сибири, остановит развитие экономики России в какой-то части. Поэтому здесь и у него, и у нас выхода нет - надо искать вариант, абсолютно защищенный с точки зрения Байкала, с точки зрения экологии и в то же самое время возможно осуществимый, потому что там достаточно сложные и рельефные, и геологические условия.

Марина Катыс: Но что конкретно не устраивает вас в этом проекте?

Маршрут, предложенный для прокладки нефтепровода, или технологии, которые должны обеспечивать безопасность транспортировки нефти по этому трубопроводу?

И что конкретно господин Вайншток пообещал изменить в проекте: изменит ли "Транснефть" маршрут прохождения трубопровода или компания представит какие-то дополнительные гарантии безопасности нефтепровода?

Юрий Трутнев: Прежде всего труба не может проходить в километре от Байкала. И ближе - тем более не может проходить. Мне кажется, что риски в этом случае неоправданно высоки. Дорого это или дешево, но трубу надо от Байкала относить - это моя позиция. Семен Михайлович говорит, что они могут доказать степень защищенности - у них это право есть, мы будем рассматривать. Тем не менее, пока, я считаю, что риски прохождения трубы в непосредственной близости от Байкала крайне высоки. Поэтому результат встречи - это просто мое пожелание Семену Михайловичу рассмотреть все возможные варианты обхода Байкала, во всяком случае на расстоянии нескольких километров.

Марина Катыс: В октябре на Байкал приезжает комиссия ЮНЕСКО, которая будет рассматривать вопрос безопасности Байкала при строительстве нефтепровода "Восточная Сибирь - Тихий океан". Не секрет, что Байкал является объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. Какова позиция вашего министерства в контексте визита комиссии ЮНЕСКО и попыток господина Вайнштока проложить нефтепровод в непосредственной близости от берегов Байкала?

Юрий Трутнев: Господин Вайншток не может проложить трубу в непосредственной близости от Байкала, не получив положительное заключение от экологической экспертизы.

Марина Катыс: Но вы же знаете, что "Транснефть" уже провела вырубку леса по предполагаемому маршруту трубы по берегу Байкала...

Юрий Трутнев: Знаем, и более того - в отношении тех людей, которые им выдали порубочные билеты, и тех людей, которые при организации рубки отступили от утвержденного маршрута, уже сейчас проводится расследование. То есть этим всем занимаемся.

На самом деле это - важно, но это - не самое важное. Самое важное другое: можно ли класть трубу в непосредственной близости от Байкала? На мой взгляд - нет. Мне кажется, Байкал надо обходить.

Я сталкивался с авариями нефтепроводов, например, в Пензенской области. Я знаю, что такое разрыв нефтепровода на расстоянии нескольких сотен метров от реки, и знаю, через какое количество времени нефть после этого оказывается в реке. Она оказывается в реке до того, как кто-то успел на вертолете прилететь и посмотреть, что там происходит. Поэтому есть безопасное расстояние, на котором даже в случае, если какая-то авария случится, можно успеть среагировать: произойдут какие-то процессы естественного сдерживания, фильтрации, после этого можно будет организовать ловушки, забрать эту нефть и так далее. Эти расстояния - очевидно - не исчисляются сотнями метров.

Кроме того, существует значительное количество речушек, которые впадают в Байкал и которые труба в этом случае будет пересекать. По этим речушкам любая вылившаяся из трубы капля нефти попадает в Байкал за два-три десятка минут. За это время никакие работы организовать невозможно. Поэтому расстояние, на мой взгляд, должно быть больше.

Мы начали эту дискуссию, и я думаю, что здесь нет пока какого-то повода для существенных обсуждений, потому что рассматривается проект. У нас сегодня был такой упрек - присутствовали экологи и со стороны экологов прозвучало, что вроде Семен Михайлович что-то нарушил: подал такой проект. С этим я согласиться не могу. Семен Михайлович может подать любой проект, другое дело - согласимся ли мы с этим проектом. С таким - скорее не согласимся.

"Транснефть" подала наиболее экономичный для себя проект. Сейчас давайте посмотрим, какой проект реально может быть принят.

Марина Катыс: Понятно, что за оставшиеся до визита комиссии ЮНЕСКО дни ни одну из байкальских проблем решить не удастся. В то же время, федеральные власти должны предпринять какие-то шаги, чтобы Россия не выглядела безответственным участником международных соглашений. Когда обязательства подписываются, но не выполняются.

XS
SM
MD
LG