Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Интервью президента Ирака Радио Свобода. Мнение Джаляля Талабани о перспективах российских нефтяных компаний в Ираке. Уголовное дело о незаконном финансировании избирательных кампаний в США. Зона экологического бедствия на Урале. Город Карабаш.


[ Радио Свобода: Программы: Время и Мир ]
[05-10-05]

Интервью президента Ирака Радио Свобода. Мнение Джаляля Талабани о перспективах российских нефтяных компаний в Ираке. Уголовное дело о незаконном финансировании избирательных кампаний в США. Зона экологического бедствия на Урале. Город Карабаш.

ВедущаяИрина Лагунина

Ирина Лагунина: Джаляль Талабани, в течение многих лет возглавлявший Курдскую демократическую партию, был избран на пост президента Ирака национальной ассамблеей страны в апреле этого года, после того, как в стране были проведены первые за десятки лет всеобщие выборы, и Временное коалиционное правительство во главе с США передало власть выборному. Как гласит его официальная биография, Талабани владеет курдским, арабским, персидским, английским и французским языками. Впрочем, когда он сходил с трибуны Радио Свободная Европа, он по-русски сказал своему главе администрации, блестящему знатоку русского языка: "Ты готов?". В той же официальной биографии Джаляля Талабани сказано, что в те моменты в начале и в середине 60-х годов, когда он не воевал, он возглавлял многочисленные дипломатические миссии - представляя курдское руководство в Европе и на Ближнем Востоке. Прежде, чем мы перейдем к интервью с иракским президентом, я попросила моего коллегу Кирилла Кобрина познакомить нас с краткой историей жизни Джаляля Талабани.

Кирилл Кобрин: Талабани родился в 1933 году в Иракском Курдистане. В 1946-м, в возрасте 13 лет, сформировал подпольную ассоциацию курдских учащихся. А на следующий год стал членом Курдской демократической партии. В 18 лет его избрали в центральный комитет КДП. По окончании школы молодой курдский политик хотел пойти в медицину, но Хашимитская монархия из-за его политических взглядов отказала ему в получении высшего образования. Потом ему все-таки удалось пойти в юридическую школу, но и этот опыт оказался неудачным. Уже через три года он чудом избежал ареста за то, что стал генеральным секретарем Курдского студенческого союза и вынужден был скрываться. Но в 1958 году монархию свергли, Талабани вернулся на юридический факультет и продолжил образование, параллельно редактируя две газеты - Хабат и Курдистан. В 1959 ушел в Иракскую армию, но ненадолго. В сентябре 1961 года курды объявили революцию против центрального правительства в Багдаде. Талабани возглавил фронт в Киркуке и Сулеймании. До середины 80-х годов Талабани боролся за независимость курдов изнутри иракского севера. Но в 1987 году Саддам Хусейн ввел в регионе комендантский час, а вместе с ним и геноцид курдов. Кампания называлась "Анфал". В ней погибли более 100 тысяч человек. Будущий президент Ирака вынужден был тогда покинуть страну. Вернуться в Курдистан удалось только в 1991 году, когда ООН настояла на автономии Курдистана, и режим Саддама Хусейна потерял контроль над курдскими провинциями. Джаляля Талабани называют политиком, выступающим за создание светского государства в Ираке, за равноправие женщин и за рыночную экономику. Он стал первым в истории страны президентом-курдом.

Ирина Лагунина: С биографией иракского президента вас познакомил Кирилл Кобрин. Вопрос Джалялю Талабани. Через 10 дней в Ираке должен пройти референдум по новой конституции. Поступают сообщения о том, что некоторые суннитские лидеры пытаются организовать бойкот или голосование "против". Вы полагаете, что референдум все-таки одобрит конституцию? И если она будет одобрена, поддержат ли ее сунниты?

Джаляль Талабани: Во-первых, я думаю, большинство иракского народа проголосует за конституцию. Во-вторых, позвольте мне вас поправить. Речь идет об арабских суннитах, а не о суннитах в целом. Мы, курды, тоже сунниты и мы - часть коалиции, которая работает над принятием конституции. Да, есть люди среди арабских суннитов, которые выступают против конституции. Но, думаю, они примут участие в голосовании и скажут "нет". Хорошо, это - демократия. И я думаю, что, несмотря ни на что, конституция получит поддержку большинства иракского народа.

Вопрос: В последние дни назревал кризис. Из-за того, что арабские сунниты, если и решат принять участие в референдуме, то, вероятнее всего, проголосуют против, национальная ассамблея, в попытке обойти эту проблему, приняла поправку к избирательному закону. Если прежде для одобрения конституции требовалось две трети голосов всех избирателей, то по новым правилам, достаточно было двух третей зарегистрированных избирателей. Это резко уменьшило бы опасность провала конституции. Поправка вызвала критику, как со стороны арабских суннитов, так и со стороны международного сообщества. Соединенные Штаты, а следом и советник ООН заявили, что в таком виде референдум не будет соответствовать международным стандартам. И хотя на пресс-конференции в здании Радио Свобода президент выступил в защиту поправки, буквально через четверть часа пришла новость, что иракский парламент поправку отменил и восстановил прежние правила. Вернусь к пресс-конференции Джаляля Талабани.

Не первый раз Ирак переживает события, которые, считается, будут отправными для создания нового государства и стабилизации ситуации в стране. Мы слышали это о выборах и в тот момент, когда текст конституции все-таки был, наконец, согласован. Но ситуация не улучшилась, вооруженное сопротивление не обессилило. Что заставляет вас думать, что референдум может стать переломным моментом?

Джаляль Талабани: То, что вы слышали - правда. Январские выборы были переломным моментом в истории Ирака. Никто не мог даже представить себе, что иракский народ, невзирая на террористическую угрозу, придет на избирательные участки. А в голосовании приняли участие 8 с половиной миллионов иракцев. Это был поворотный момент для иракского народа, и так он расценивался и нашими соседями. И я надеюсь, что референдум по конституции тоже будет успешным. А когда мы получим конституцию, у нас появится база, основа всех законов и основной закон для иракского правительства и властей, на основании которого можно будет управлять страной. Это будет началом процесса демократизации, и это убедит иракцев, что у них, наконец, есть демократические права в рамках конституции их страны. Я не говорю и никто не говорит, что конституция решит все проблемы. Конституция - не панацея. Конституция - это конституция. Но она поможет убедить всех иракцев, что режим стабилен, что демократический Ирак выживет, и террористы не смогут отобрать права иракского народа. Более того, она поможет иракскому народу в борьбе против терроризма.

Ирина Лагунина: Здесь, вероятно, надо подробнее рассказать о том, что представляет собой нынешняя законодательная база и нынешняя структура власти Ирака. Я передаю микрофон Алексею Цветкову.

Алексей Цветков: В настоящее время Ирак управляется на основе так называемого "административного законодательства переходного периода" - в ожидании одобрения конституции всенародным референдумом, назначенным на 15 октября.

Хотя в более или менее официальных текстах часто упоминается иракская нация, ее национальная гордость и традиции, существуют более скептические взгляды на этот вопрос. Ирак был создан в рамках Британской империи из территорий, захваченных у Османской империи. Его ядром стала историческая Месопотамия, к которой были присоединены другие территории и племена - не по принципу общей истории и культуры, а скорее для консолидации нефтеносных районов. В результате государство объединило три не очень близких религиозно-этнических группы: арабов-суннитов, составлявших правящую верхушку при турках и сохранивших свое доминантное положение вплоть до вторжения войск коалиции: арабов-шиитов, близких по религии к Ирану и занимавших в стране подчиненное положение, несмотря на то, что они составляют больше половины населения; и курдов, которые группируются преимущественно вокруг национальной идеи и стремятся в конечном счете к полной независимости.

Эти демографические трещины много лет скрепляла диктатура Саддама Хусейна, подобно тому, как в бывшей Югославии таким цементом был Иосип Броз Тито. Теперь же, в особенности после передачи власти самим иракцам и раздела ее в основном между шиитами и курдами, трещины начинают обозначаться все отчетливее.

На прошлой неделе президент Талабани выступил с резкой критикой премьер-министра ал-Джаафари, обвинив его в превышении законных полномочий и неуважении к разделению власти. Какова бы ни была реальная подоплека этого спора, в иракском контексте он непременно воспринимается как размолвка между курдами и шиитами внутри коалиции.

С суннитами, которые ощущают себя почти полностью отстраненными от власти, отношения у обеих остальных группировок открыто напряженные, и не случайно именно сунниты, многие в прошлом члены правящей партии "Баас", составляют значительную часть нынешнего движения сопротивления. Многие из них бойкотировали всеобщие выборы, а когда национальная ассамблея принимала текст конституции, это было сделано вопреки всем возражениям суннитов, парламентским большинством.

Ирина Лагунина: Рассказывал мой коллега Алексей Цветков. Разведанные нефтяные месторождения в Ираке оцениваются в 115 миллиардов баррелей. По некоторым оценкам, еще большие запасы могут быть не разведанными, поскольку обследовано пока только 10 процентов территории страны. По запасам нефти Ирак на втором месте в регионе после Саудовской Аравии. До смены режима, невзирая на Саддама Хусейна и международные санкции, которые ограничивали добычу и продажу иракской нефти, компании многих стран мира, в том числе и российские, стремились закрепиться в этой стране. Из Москвы - аналитик инвестиционной компании Rye, Man & Gor Дмитрий Царегородцев. <p class="person">Дмитрий Царегородцев: Можно сказать, что самую заметную с финансовой точки зрения активность в Ираке имел ЛУКОЙЛ. По официальным заявлениям компании, на разведку, геологическую подготовку, на изучение месторождения Западная Курна было израсходовано порядка 50 миллиона долларов. Собственно говоря, ЛУОЙЛ все время придерживался позиции, что даже если лицензия на месторождение будет аннулирована, для компании эти затраты невелики в сравнении с теми потенциальными возможностями, которые открывает месторождение. А месторождение по своим размерам колоссальное.

Что касается других компаний, помимо ЛУКОЙЛа, то серьезной активности именно в области геологоразведки, в области подготовленности месторождений практически никто не вел. Можно отметить такие компании, как "Татнефть", "Славнефть", активность проявляла компания под названием "Союзнефтегаз". В целом российские фирмы могли претендовать на доли в примерно полудюжине крупных месторождений и примерно в десятке более мелких. Впрочем, наравне с другими относительно лояльными к саддамовскому режиму странами, такими как Франция, Китай.

Ирина Лагунина: Какова нынешняя судьба лицензии российской компании "ЛУКОЙЛ" на разработку одного самых крупных иракских месторождений - Западная Курна.

Дмитрий Царегородцев: Насколько мы понимаем, до сих пор определенности с проектом Западная Курна у ЛУКОЙЛа нет. Согласование этого вопроса находится в вялотекущей стадии. В любом случае решение будет продуктом компромисса, скорее в Западную Курну будет допущен западный соинвестор. Препятствие в том, что западные компании, если они входят в капитал предприятия, они должны сразу же активно включиться в разработку, они этого пока делать не готовы, учитывая высокий риск. Но при этом отдавать месторождение на разработку россиянам глобальные нефтяные гиганты не хотят.

Ирина Лагунина: Аналитик инвестиционной компании Rye, Man & Gor Дмитрий Царегородцев. Я задала президенту Талабани вопрос. Российская газета "Коммерсант" недавно цитировала ваши следующие слова: "Россия проводит нереалистичную политику, отражающую недружественное видение ситуации в Ираке". И далее: "Ваши компании должны четко понять: только дружественная политика российского государства позволит вашему бизнесу вернуться в Ирак". Если эта цитата верна, то не могли бы вы пояснить ваши слова. Что значит недружественная политика, в чем она состоит? Каковы перспективы российского бизнеса, в частности, российских нефтяных компаний в Ираке, в особенности в освоении месторождения в Западной Курне. И какова политика Ирака по отношению к России?

Джаляль Талабани: Это было временно взаимное непонимание. Мы устранили его, когда я встретился с президентом Путиным в Нью-Йорке. Я объяснил российской стороне нашу позицию, и мы пришли к соглашению о том, что будем развивать сотрудничество между новым правительством Ирака и Российской Федерацией. Мы пришли к согласию по всем вопросам, касающимся Ирака. И сейчас я могу сказать, что у нас хорошие отношения с Москвой. А что касается нефтяных компаний, то они вернутся в Ирак. У них есть их собственные традиции и опыт работы в этой стране, и они попытаются заручиться пониманием со стороны нового режима. Мы приветствуем присутствие России в Ираке. Но однажды я покритиковал наших друзей в России за то, что они стремятся положить все яйца в одну корзину. Не надо сейчас повторять ту же ошибку, и мы попытаемся избежать ее. Мы не будем складывать все яйца в одну корзину. А президент Путин сказал, что он вообще никогда не клал яйца ни в одну корзину.

Ирина Лагунина: В таком случае еще один вопрос в Москву Дмитрию Царегородцеву. В чем сейчас проявляется деятельность российских компаний в Ираке?

Дмитрий Царегородцев: Можно сказать, что после смены режима картина в целом глобальных изменений не претерпела. До сих пор по целому ряду месторождений вопрос о держателе лицензий остается спорным. Важно другое, что в Ираке сохранили свои позиции российские сервисные компании, российские машиностроительные компании, поставщики запчастей, оборудования и автомобилей, поставщики сборных домиков и тому подобных элементов, которые сопутствуют геологоразведке. Очевидно, что машиностроительные компании вполне отстояли свое место в конкуренции с западными соперниками.

Ирина Лагунина: Аналитик инвестиционной компании Rye, Man & Gor Дмитрий Царегородцев. Вернусь к интервью президента Ирака Джаляля Талабани Радио Свобода. <p class="program">Давайте поговорим о психологическом воздействии режима партии Баас на Ирак. Как вы думаете, правительство вкладывает достаточно усилий, чтобы решить эту проблему. Вот, например, если бы Иракское правительство сформировало какую-то комиссию правды и примирения, как в ЮАР, было бы сейчас столь серьезное вооруженное сопротивление новой власти?

Джаляль Талабани: Во-первых, действия правительства недостаточны. Во-вторых, террористическая активность в Ираке порождена не только иракцами. Значительная часть террористов пришла извне. Это группировки "Аль-Каида", "Ансар аль-Ислам", группа Заркауи, все они пришли из-за границы. Они пришли, чтобы захватить Ирак. И именно поэтому эти люди, которые проникли в страну, чтобы развернуть войну на уничтожение против шиитов и курдов в Ираке, не оставят террористическую деятельность. Но думаю, что иракские террористы, которые сейчас участвуют в этой войне, постепенно придут в политику. И конечно, правительство должно помочь им вернуться в демократический процесс.

Вопрос: Вы - юрист. Вы верите в то, что иракский суд будет справедлив по отношению к Саддаму Хусейну? Сейчас ему предъявляется обвинение в том, что он проводил геноцид курдского и шиитского народов. Вернее, из предъявленных обвинений - расстрел 148 шиитов в деревне Буджаил. Но в ходе операции "Анфал" на Севере страны в 1988 - 1989 годах погибли более 100 тысяч курдов. И если ему вынесут смертный приговор за массовое убийство в Буджаиле, то остальные обвинения все-таки будут ему предъявлены?

Джаляль Талабани: Думаю, Саддама Хусейна в Ираке будет судить исключительно справедливый и честный суд. Сейчас он, как задержанный, имеет все привилегии, какие только может иметь человек под следствием. У него в камере есть радио, телевидение, у него есть книги, он может переписываться, с кем хочет. Но он - военный преступник. Он совершил преступления не только против иракского народа, но и против наших соседей - против кувейтцев, против иранцев. И эти обвинения ему тоже надо предъявить в судебном порядке. А когда будет вынесен приговор, мы будем уважать решение суда.

Вопрос: Обсуждение проекта конституции показало, насколько сложны отношения не только между арабскими суннитами, с одной стороны, и шиитами и курдами, с другой. Курды и шииты тоже хотели получить как можно больше власти над своими территориями, тем более, что именно они, а не арабский суннитский центр страны, богаты нефтью. По вашему мнению, могут ли курды когда-нибудь стать независимым народом?

Джаляль Талабани: Не думаю. Уверен, что в интересах курдского народа быть в составе стабильного демократического федеративного Ирака. Давайте говорить откровенно. Конечно, если оценивать курдский народ с точки зрения права каждой нации на самоопределение, то у курдского народа, несомненно, есть это право. Но право на самоопределение отнюдь не означает неизбежную независимость. Оно может быть использовано в рамках федерации или конфедерации или какого-то другого государственного устройства. Курдский парламент подавляющим большинством голосов принял решение о том, чтобы воспользоваться правом на самоопределение в рамках нового демократического федеративного Ирака. И на то есть определенная причина. Мы полагаем, что курдское присутствие в Ираке поможет процессу демократизации этой страны, поможет стране в целом и поможет курдскому народу полнее воспользоваться своими правами. Еще одна причина такого решения: мы не думаем, что курдский народ сможет выжить самостоятельно. Давайте представим, что курды решили заявить о своей независимости. Турция, Сирия, Иран, Ирак решат, что они не хотят направлять в Курдистан свои войска, они просто закроют границы. И как мы выживем? Если вы хотите приехать в Курдистан, как вы туда попадете? Если я захочу туда вернуться, то как я смогу это сделать? Это невозможно. Конечно, многие курды мечтают о независимости, но если быть реалистом, то надо просто признать, что все национальные права курдов могут быть реализованы в демократическом федеративном Ираке.

Вопрос: Некоторые туркменские группы на Севере Ирака жалуются на то, что курды вытесняют их из Киркука, чтобы изменить этнический баланс этого региона. Ваше мнение: напряжение между этническими группами на самом деле возрастает на севере Ирака?

Джаляль Талабани: Это - ложные обвинения, это неправда. Это всего лишь часть процесса возвращения беженцев, депортированных лиц, и это происходит в соответствии с решениями, принятыми на конференциях иракской оппозиции до падения прежнего режима. Статья 58 говорит о том, что те курды и туркмены, которые были депортированы из Киркука, имеют право вернуться, а те, кем заселили Киркук, в соответствии с политикой этнических чисток, которую проводил Саддам Хусейн, должны вернуться домой. На самом деле происходит вот что: некоторые экстремистско-настроенные туркмены просто завышают цифры. Они говорят, что их - три-четыре миллиона, хотя на самом деле их всего миллион. И выборы тоже показали, что туркменское меньшинство не столь многочисленно. Они смогли набрать всего лишь 90 тысяч голосов из группы населения, которую они оценивают в четыре миллиона человек. И когда они увидели, что большинство населения Киркука голосует за курдский список, им пришлось придумывать какие-то предлоги, какие-то обвинения. Они говорят, что Киркук не с ними, потому что курды заселяют его своими людьми. Мы не можем посылать в Киркук не киркукцев. На самом деле и киркукцы далеко не все пока вернулись. Довольно тяжело переселить обратно семью, которая более 10 лет жила где-то в другом месте. Нужны деньги, нужны дома. Но должен сказать, что у нас очень хорошие отношения с туркменами. Многие их партии вошли с нами в союз. И у туркмен впервые есть все права граждан страны. Ведь во времена Саддама Хусейна они подвергались репрессиям, Саддам Хусейн даже отвергал их национальность, такого понятия, как туркменское меньшинство в Ираке, при нем вообще не существовало. А сейчас у них есть все - газета на туркменском языке, например. И даже собственная милиция.

Ирина Лагунина: Это было интервью президента Ирака Джаляля Талабани Радио Свобода, а также отрывки пресс-конференции в нашем здании. Интервью вели Чарлз Рекнейгел и Кэтлин Ридолфо.

Уголовное дело о незаконном финансировании избирательных кампаний в США.

Ирина Лагунина: Лидер фракции республиканцев в нижней палате Конгресса США Том Дилэй на прошлой неделе был вынужден временно сложить с себя полномочия. Он оказался фигурантом уголовного дела о незаконном финансировании избирательных кампаний. Во вторник Дилэю были предъявлены дополнительные обвинения, на сей раз в отмывании денег. Если они будут доказаны, Том Дилэй может провести за решеткой весь остаток жизни. Рассказывает Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов: В 1936 году, когда Франклин Рузвельт вел кампанию за переизбрание на второй срок, в Овальном кабинете Белого дома появился глава Объединенного профсоюза шахтеров Джон Льюис. Его сопровождал фотограф, который должен был запечатлеть сцену вручения Рузвельту чека на 250 тысяч долларов. Президент застеснялся и чека при фотографе не взял. Чуть позже профсоюз внес в его избирательный фонд полмиллиона - сумму по тем временам громадную.

Законодательные ограничения расходов на избирательную кампанию федерального уровня существовали в США с 1910 года, но из-за большого числа лазеек они практически не действовали. Только в 1974 году президент Форд подписал Закон о выборах, установивший потолок индивидуальных взносов - одна тысяча долларов на одного кандидата. Закон ввел также государственное финансирование президентских выборов, однако ограничил кандидату, получающему такую дотацию, общую сумму расходов. Размер дотации был установлен в 20 миллионов долларов каждому кандидату в президенты с последующей индексацией. Эти средства собираются на строго добровольной основе: в налоговой декларации есть квадратик, зачеркнув который, налогоплательщик направляет на финансирование выборов один доллар в год из причитающегося с него подоходного налога. В настоящее время так поступает каждый девятый американец.

Но в США существует и система опосредованного финансирования выборов - через комитеты политического действия. Они создаются профсоюзами, общественными организациями или лоббистскими объединениями и тоже ведут сбор средств. Им, однако, не разрешается вкладывать деньги непосредственно в кампанию того или иного кандидата - они перечисляют их национальным комитетам партий, а те тратят их на так называемое "партийное строительство": регистрацию избирателей, оборудование участков для голосования и тому подобное. Кроме того, комитеты могут вести независимую кампанию - агитировать не за кандидата, а за его программу, то есть за те или иные решения стоящих перед обществом проблем. Закон 1974 года ограничил размер индивидуального взноса в кассу комитетов политического действия пятью тысячами долларов. Деньги комитетов называются "мягкими" - в отличие от "твердых", которые кандидат расходует сам и в этих расходах отчитывается перед Федеральной избирательной комиссией.

Наконец, в 2002 году вступил в силу новый закон о финансировании выборов. Его суть состоит, прежде всего, в том, что он затрудняет использование "мягких" денег в конкретной избирательной кампании. Закон, кроме того, повышает потолок индивидуального взноса до 2000 долларов, но одновременно запрещает "мягкие" взносы в фонд национальных комитетов партий - эти деньги должны перечисляться на счета местных партийных отделений; при этом максимальная сумма такого взноса ограничена 10 тысячами долларов.

Все эти запреты и ограничения имеют прямое отношение к делу Тома Дилэя. Он обвиняется в том, что участвовал в незаконных схемах финансирования избирательной кампании в законодательное собрание Техаса на выборах 2002 года. Республиканцы тогда, впервые после Гражданской войны, получили контроль над законодательной ветвью власти в этом штате. Проигравшие занялись расследованием финансовых вопросов и обнаружили крупный корпоративный взнос, вернувшийся в кассу техасских республиканцев после того, как побывал на счетах комитета политического действия. Иными словами, "мягкие" деньги были конвертированы в "твердые". До суда дело пока не дошло - обвинение Тому Дилэю предъявлено большим жюри, которое в предварительном порядке заслушивает прения сторон и решает, насколько обосновано обвинительное заключение.

Техасский адвокат Тома Дилэя Дик ДэГьюрин назвал обвинение против своего клиента вздором.

Дик ДэГьюрин: Когда начнется суд, любое жюри присяжных придет к выводу, что Том Дилэй не сделал ничего дурного.

Владимир Абаринов: ДэГьюрин утверждает, что в действиях Дилэя отсутствует состав преступления.

Дик ДэГьюрин: Взносы не были незаконными. Они были сделаны должным образом, в дозволенное законом время и были потрачены на надлежащие цели.

Владимир Абаринов: Того же мнения придерживается и сам Том Дилэй.

Том Дилэй: Я не нарушил никаких законов, никаких установлений, никаких правил Палаты представителей. Я не сделал ничего противозаконного, аморального или беспрецедентного.

Владимир Абаринов: В соответствии с правилами Республиканской партии, лицо, которому предъявлены уголовные обвинения, должно оставить пост. Что Том Дилэй и сделал в среду на прошлой неделе, после чего фракция республиканцев собралась на закрытое заседание. Спикер Палаты представителей Деннис Хастерт заявил затем журналистам о полной поддержке, которую выразила фракция своему бывшему лидеру.

Деннис Хастерт: Мы сочувствуем ему и молимся за него. Надеюсь, все понимают, что в нашей стране человек невиновен до тех пор, пока не доказана его вина. Он будет бороться, и мы окажем ему всяческую поддержку. Но дела не ждут. У нас много работы. У нас есть повестка дня, которую мы хотим исполнить. Перед нами вопрос о финансовой поддержке штатов, пострадавших от урагана. Перед нами, конечно же, проект бюджета, и нам с верхней палатой предстоит пройти через согласительную комиссию. Нам предстоит заняться вопросами иммиграции. Все эти вопросы важны для республиканской фракции. Мы начали работать над ними год назад и мы закончим эту работу.

Владимир Абаринов: Новым лидером республиканцев в палате стал конгрессмен Рой Блант.

Рой Блант: Думаю, правильно будет сказать, что члены фракции сегодня выразили глубокое сожаление по поводу того, через что приходится пройти Тому Дилэю. Думаю, он в значительной мере стал мишенью потому, что он - эффективный лидер. Но мы верим в то, что он вернется, как только обвинение будет снято, и станет нашим лидером снова. Он сделал то, чего требуют наши правила. Поэтому моя нынешняя позиция - это позиция временного лидера. Том останется влиятельным членом фракции и оставит позади ту ужасную несправедливость, которую ему причинили.

Владимир Абаринов: В качестве своего политического кредо Рой Блант рассказал журналистам удивительную историю о безымянном бюсте.

Рой Блант: Те из вас, кто бывал в моем кабинете, видели бюст, который я перенес из кабинета заместителя. Причина, по которой он оказался в кабинете заместителя, состоит в том, что никому неизвестно, чей это бюст. Я особенно заинтригован личностью человека, который работал в этом здании еще в 1815 году, а уже 100 лет спустя никто не знал, кто это такой. Сама мысль о том, что в такой молодой стране, как наша, стоят статуи, и никто не знает, кого они изображают - сама эта мысль изумляет меня, но, кроме того, этот бюст каждый день, как только я взгляну на него, напоминает мне о том, что наши дела важнее наших имен.

Владимир Абаринов: Поддержал Тома Дилэя и Белый Дом устами пресс-секретаря Скотта Макклеллана.

Скотт Макклеллан: Вот такого сорта политика делается в этом городе. Республиканская партия, особенно при нынешнем президенте, работает на благо американского народа. У нас обширная повестка дня, которая позволит улучшить жизнь американцев. И мы твердо стоим на своем. Мы, конечно, можем сейчас вынести скороспелое суждение, но я не думаю, что это будет справедливо. Мы должны позволить юридической процедуре идти своим ходом. Кого-то в итоге этой процедуры признаЮт виновным, кого-то оправдывают.

Владимир Абаринов: Все эти заявления весьма ободрили бывшего партийного вождя. После партсобрания он вышел к журналистам в отличном настроении.

Том Дилэй: Позвольте мне просто сказать, что это была очень ободряющая конференция. Для меня наступили трудные времена, и получить такую поддержку, которая была продемонстрирована, увидеть, чего мы достигли за 11 лет пребывания в большинстве - это согревает сердце, и я это ценю. Я сказал членам фракции в основном то, о чем мы все знаем. Это политическая охота на ведьм. Это целенаправленная кампания, она присутствует даже на вэбсайте Демократической партии, кампания, которая ведется вот уже 10 лет, в течение которых нам предъявляются обвинения в нарушении этики, и вот теперь - уголовное дело. Все обвинения оказались несостоятельными, и я уверен, что таковым будет признано и это. Я старался внушить нашим членам, что мы обязаны сосредоточиться на работе. Между нами пытаются вбить клин, лишить нас способности играть лидирующую роль в Конгрессе и в государстве. Но если демократы думают, что мы готовы забиться в норку и махнуть рукой на нашу повестку дня, то я хотел бы, чтобы они смогли увидеть сквозь стены, как члены фракции проявляют единство во имя исполнения наших планов. Демократы могут пытаться разрушить чью-то персональную репутацию. Но это никоим образом не повлияет на фракцию в целом. Мы будем продолжать идти вперед и добиваться великих целей ради американского народа.

Владимир Абаринов: Практически одновременно с обвинениями против Дилэя Федеральная комиссия по ценным бумагам начала формальное расследование действий другого лидера республиканцев - Билла Фриста, возглавляющего фракцию правящей партии в Сенате. Фрист был вынужден оправдываться по поводу продажи пакета акций компании, которой владеет его брат, непосредственно перед тем, как акции сильно подешевели.

Билл Фрист: Проверка фактов покажет, что я действовал надлежащим образом. Я буду сотрудничать с комиссией по ценным бумагам и федеральным прокурором по Южному округу штата Нью-Йорк и предоставлю всю информацию незамедлительно. Единственной моей целью при продаже акций было стремление избежать конфликта интересов. У меня не было никакой информации, которая не была бы доступна всем желающим, перед тем как я распорядился продать пакет.

Владимир Абаринов: Насколько серьезными могут оказаться последствия обвинений против Фриста и Дилэя? Как они скажутся на выборах будущего года в Конгресс? На этот вопрос отвечает специалист по избирательным технологиям, эксперт Американского центра предпринимательства Карлин Бауман.

Карлин Бауман: До выборов в ноябре 2006 года еще очень много времени. Очевидно, что демократы рассчитывают построить свою кампанию на обвинениях республиканцев в кумовстве и коррумпированности. Она взяли моделью тот сорт атак, какие вели по лидерам демократов республиканцы на выборах 1994 года. Демократы верят, что выборы 2006 года могут принести им контроль над Конгрессом. Я считаю эти надежды преждевременными. Большинство американцев не имеют понятия, кто такой Том Дилэй и в целом считают коррумпированными обе партии, а не только республиканскую.

Владимир Абаринов: В 1994 году демократы потерпели сокрушительное поражение на выборах в Конгресс во многом благодаря обвинениям в коррупции. Том Дилэй называет действия окружного прокурора Ронни Эрла, который избирался на свой пост как демократ, политически мотивированными. Карлин Бауман готова согласиться с этой характеристикой.

Карлин Бауман: Я не знаю в точности, в чем состоит суть предъявленных обвинений, поэтому не могу судить о том, насколько они серьезны. Но, конечно, в деле есть элемент партийной борьбы.

Владимир Абаринов: Между тем положение бывшего лидера осложнилось. Его адвокаты подали в суд ходатайство с требованием снять с их клиента обвинение на том основании, что закон 2002 года, о котором мы говорили выше, еще не вступил в силу в то время, когда были совершены инкриминируемые Дилэю действия. Закон обратной силы не имеет, и суд, скорее всего, согласится с этим аргументом. Не дожидаясь решения судьи, прокурор Ронни Эрл сформулировал два новых обвинения - отмывание денег и сговор с целью отмывания денег. Если за незаконное финансирование кампании виновному полагается тюремный срок от 6 месяцев до двух лет и штраф в 10 тысяч долларов, то за отмывание - длительное заключение вплоть до пожизненного.

Зона экологического бедствия на Урале. Город Карабаш. Зона экологического бедствия на Урале. Город Карабаш.

Ирина Лагунина: Уральский экономический регион по степени загрязнения и деградации природной среды в России занимает первое место, а среди самых неблагополучных лидирует Челябинская область.

Вся территория уральского города Карабаш сегодня является зоной техногенных отходов, а проживание на этой территории опасно для жизни. В 1986-1988 годах ежегодные выбросы медеплавильного завода "Карабашмедь" превышали 163 тысяч тонн ежегодно. В 1996 году приказом министра охраны окружающей среды и природных ресурсов России город Карабаш получил статус "Зона экологического бедствия".

Подробнее об этом - моя коллега Марина Катыс.

Марина Катыс: В начале 90-х годов власти Челябинской области приняли решение о реконструкции и перепрофилировании Карабашского медеплавильного комбината на переработку медесодержащих отходов. В начале 1996 года тогдашний губернатор области Вадим Соловьев подписал решение об остановке экологически опасного производства.

Но в декабре 1996 года в Челябинской области состоялись губернаторские выборы, и при поддержке медепромышленника Александра Вольхина победил Петр Сумин. И тут же в рамках областной программы "Развитие медной отрасли промышленности" он вновь запустил это чрезвычайно экологически опасное предприятие.

Я позвонила в Челябинск и попросила прокомментировать происходящее председателя общественной организации "Челябинцы против коррупции" Владимира Филичкина.

Владимир Филичкин: Ситуация в южно-уральском городе Карабаш тупиковая. Потому что руководство администрации Челябинской области и конкретно губернатор Сумин практически ничего за последние 12 лет не сделали для реабилитации экологической территории. Более того, губернатор Сумин с 1995 года пользуется поддержкой медепромышленников, которые поддержали его на выборах в Государственную думу, а затем в 1996 году - на выборах в губернаторы. После чего Петр Иванович, будучи человеком благодарным, ответил взаимностью и освободил медепромышленника Вольхина в течение трех лет от всех видов налогов в местный карабашский бюджет (тем самым губернатор практически убил бюджет города Карабаш, прикончил социальную сферу, здравоохранение и все то, что могло бы поддерживать население в этой сложной ситуации). Так же губернатор освободил это предприятие от полной оплаты за электроэнергию, предоставив предприятию первую льготную категорию. По моим данным, у губернатора - просто семейный бизнес, его зять имеет определенный процент прибыли.

Марина Катыс: Владимир, жители Карабаша намерены обратиться в Гаагский международный трибунал - это действительно так?

Владимир Филичкин: Это действительно так. Есть группа лиц - у нас есть юрист, высококлассный адвокат, который подготовит нам чисто юридическую часть этого обращения. Я полагаю, что в течение месяца мы направим в Гаагу человека, который лично предоставит эти материалы в международный трибунал и будет готов дать показания и представить необходимые доказательства. Потому что ни местные власти, ни федеральные не предпринимают соответствующих мер.

В январе этого года в Карабаш приезжал Виктор Петрович Лукин, он изучил экологическую ситуацию в городе и пришел к выводу, что если в течение полугода владельцы медеплавильного завода не изменят ситуация радикально, завод "Карамашмедь" должен быть остановлен. Но, поставив этот вопрос на контроль, Лукин, как и многие другие федеральные чиновники, дальше не идет. Такое ощущение, что федеральные власти не хотят принимать действенных мер и не хотят совершать резких телодвижений.

Марина Катыс: Карабаш официально признан ООН зоной экологического бедствия и чрезвычайной экологической ситуации. На северо-востоке Карабаша на площади более 27 гектаров размещен шлакоотвал, содержащий более 10 миллионов кубометров опасных отходов. Вблизи территории комбината размещено еще одно техногенное месторождение отходов объемом более 5 миллионов кубометров. Пиритное "хвостохранилище" размещено в долине реки Сак-Элга и занимает площадь около 90 гектаров. "Призаборная" зона завода "Карабашмедь", по данным экологических экспертиз, беспредельно заражена тяжелыми металлами из отходов горно-обогатительного производства.

Мой следующий собеседник - доктор химических наук, президент Союза "За химическую безопасность" Лев Федоров.

Город Карабаш объявлен зоной экологического бедствия достаточно давно. Но почему-то челябинские власти не предпринимают никаких усилий для того, чтобы хотя бы минимально нормализовать обстановку в этом городе - ведь там расположен медеплавильный завод. Чем опасно для здоровья жителей Карабаша производство меди, такое длительное и, насколько я понимаю, совершенно не имеющее никаких очистительных сооружений?

Лев Федоров: Там - сложные руды, и помимо минералов меди в этих рудах содержатся свинец, мышьяк, кадмий и все это - отрава. Поэтому речь идет об очень сложной форме беды, когда власти трех государств - Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации - последовательно осуществляют добычу меди за счет людского здоровья.

Этот завод возник в 1910 году, он делал снарядную медь, а все остальное (то есть свинец, мышьяк и кадмий и серу, соответственно) он выбрасывал. Вся земля вокруг этого завода непригодна для житья.

Но сложность заключается не только в экологии и промышленности, но и в политике. Мы же не будем говорить, что у нас государство не способно заставить нынешних бизнесменов (которые управляют этим предприятием "Карабашмедь") поставить очистные сооружения.

Я уверен, что губернатор Сумин (в рамках обычной коррупции) фактически был заодно с производителями меди, когда он дал команду запустить завод без строительства очистных сооружений.

Дело в том, что мышьяка, который летит при производстве меди, - гигантское количество. И в 1932 году даже хотели построить цех при медном заводе для того, чтобы улавливать мышьяк (а это 40 тысяч тонн тогда имелось в виду), пустить его на производство люизита - отравляющего вещества кожно-нарывного действия.

Из последних событий, пожалуй, можно упомянуть парочку событий последних трех лет.

Обычно в Карабаше по городу ходить нельзя, особенно - зимой, потому что снег там - черный, и соответственно, новый человек, когда он ходит по городу, весь покрывается этой грязью, которая выбрасывается заводом, и сразу - уезжает. Там основные заболевания - легочные.

В позапрошлом году в августе там был такой гигантский выброс, что листья опали в том же августе и сразу же из города улетели все воробьи и голуби, остались только тараканы и крысы. Но люди-то не могут уйти.

В общем - несчастный город. Я согласен с теми, которые назвали Карабаш городом экологической катастрофы. Но я абсолютно не согласен с позицией губернатора, потому что все, что он сейчас делает - это откровенная коррупция. Он зарабатывает деньги, но деньги он зарабатывает на крови. Город умрет довольно скоро, через два-три десятилетия люди оттуда просто уйдут.

Марина Катыс: Люди-то уйдут, но они ведь отравлены...

Лев Федоров: Нет, эти люди - погибнут. С точки зрения медицины, они погибнут не своей смертью. То, что сейчас происходит - это хроническое отравление этих людей.

Марина Катыс: Насколько я знаю, в отдельных районах города Карабаш (а это район городской больницы, улиц Гагарина, Ленина и поселка Северный) зафиксированы совершенно рекордные показатели химического загрязнения. В балльной оценке это 483,5 балла. А, как мы знаем, при 128 баллах территория объявляется зоной экологического бедствия. То есть в Карабаше превышение максимальных существующих показателей - более чем в четыре раза. Есть ли аналоги таких территорий на территории Российской Федерации?

Лев Федоров: Таких городов много на Урале. Просто Карабаш - более известен. Там действительно превышение в воздухе по мышьяку и меди всегда в десятки и сотни раз. Это просто -стандартная ситуация. И это, конечно, все знают.

Все, что вы назвали, в переводе на русский язык, уголовный русский язык, я бы назвал так: в Уголовном кодексе есть статьи, одна статья называется "Геноцид", а вторая - "Экоцид". Вот и то, и другое - это то, чем занимается губернатор Сумин в Карабаше. То есть он занимается и экоцидом, и геноцидом. А если учесть, что в городе на этом кормятся местный санитарный врач, местный эколог и, разумеется, местный природоохранный прокурор, как видите - количество людей, которые занимаются преступным бизнесом, довольно большое.

Я не говорю, что завод надо ликвидировать, а людей - разогнать. Куда же они денутся? Но люди-то живут в санитарно-защитной зоне, зоны просто не существует. И это санитарный врач видит.

Марина Катыс: Лев Александрович, даже если сейчас на карабашском медеплавильном заводе поставят очистные сооружения, общее загрязнение прилегающих к заводу территорий таково, что они все равно непригодны для жизни, там надо проводить рекультивацию.

Лев Федоров: Эта территория действительно очень много десятилетий непригодна для жизни. По-хорошему, этот город (или людей) переселять или всю почву снять в городе и заменить новой. Такие проекты (и тот, и другой) были, но ни тот, ни другой не реализованы, потому что все экономят. Экономят за счет здоровья.

Марина Катыс: Если мы попытаемся говорить в цифрах. Стоимость очистных сооружения для такого медеплавильного завода - это сколько?

Лев Федоров: Фильтры эти, настоящие фильтры, они дорогие - они стоят миллионы долларов. Экономия именно вокруг этого кружится.

Марина Катыс: А если снимать землю и рекультивировать территорию?

Лев Федоров: Это - сотни миллионов долларов по американским меркам. Я не знаю, какой у нас будет проект. У нас, как всегда, дешевые проекты.

Марина Катыс: Но если говорить о нормальных экологических проектах по рекультивации?

Лев Федоров: Рекультивация будет стоить сотни миллионов долларов. На мой взгляд, дешевле построить город в соседней долине.

Марина Катыс: То есть, по вашим оценкам, это место останется навсегда зоной экологического бедствия и памятником человеческому...

Лев Федоров: ... недомыслию. Конечно. Во всяком случае, у любого жителя этого города в волосах мышьяка больше, чем у того самого Наполеона, у которого нашли мышьяк и сказали, что он был отравлен.

Марина Катыс: Жители Карабаша в связи с тем, что они десятилетиями не могут добиться от властей (и федеральных, и местных) никакой реакции на экологическое состояние этой территории, решили обратиться в Гаагский международный трибунал с просьбой рассмотреть их дело и, видимо, с требованием помочь реабилитировать эти территории, во всяком случае - обязать медеплавильный завод поставить очистные сооружения. Как вы оцениваете перспективы такого обращения?

Лев Федоров: Перспективы у этого обращения есть. Начнем с того, что жителей вынудили. Дело в том, что в позапрошлом году, когда после того знаменитого выброса голуби улетели, а остались одни крысы, жители ведь написали Путину, и они писали Путину много раз. И именно после того, как выяснилось, что на территории Российской Федерации нет ни одного должностного лица, которое бы их выслушало и приняло меры, они вынуждены так написать.

Вопроса на самом деле два. Отселение из санитарно-защитной зоны и - очистка города. Это - разные вопросы. Очистка города - это сложнее будет разбираться, а с отселением из санитарно-защитной зоны проще в том смысле, что прецедент у нас есть, поскольку в Череповце одна женщина выиграла процесс, что ее за счет металлургического предприятия не выселили из санитарно-защитной зоны.

Марина Катыс: Но если говорить о репутации России, как государства? Ведь все-таки решение Гаагского международного трибунала - это довольно серьезная вещь, и она имеет вес на международной арене. Если существует зона экологического бедствия, которой признан город Карабаш, и это известно на уровне Организации Объединенных Наций, то может быть международная общественность сможет оказать давление на российские власти при решении этого вопроса?

Лев Федоров: Тут вся сложность в том, что уже российские власти все время умывают руки. То есть они говорят, что это - частное предприятие.

Весь вопрос - в количестве денег, которые получают в виде зеленых купюр местный санитарный врач, местный экологический начальник и местный природоохранный прокурор. Ведь они имеют полномочия остановить завод до восстановления нормальной экологической обстановки на предприятии, и они этого не делают.

Марина Катыс: В прошлом году Росгидромет 251 раз предупреждал карабашцев о высоком уровне загрязнения городского атмосферного воздуха. Сотрудниками природоохранной прокуратуры было установлено, что на заводе "Карабашмедь" выбросы загрязняющих веществ в атмосферу осуществлялись практически без очистки.

XS
SM
MD
LG