Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Последние часы перед началом судебного процесса по делу об утечке секретной информации из Белого Дома; Международная кампания в защиту Михаила Ходорковского. В гостях Радио Свобода вновь Роберт Амстердам; Мягкий турецкий ислам - зарисовка стамбульского общества; Письмо Владимиру Путину: защитите Байкал


[ Радио Свобода: Программы: Время и Мир ]
[02-11-05]

Последние часы перед началом судебного процесса по делу об утечке секретной информации из Белого Дома; Международная кампания в защиту Михаила Ходорковского. В гостях Радио Свобода вновь Роберт Амстердам; Мягкий турецкий ислам - зарисовка стамбульского общества; Письмо Владимиру Путину: защитите Байкал

ВедущаяИрина Лагунина

Ирина Лагунина: Впервые за последние 130 лет действующему чиновнику администрации США предъявлены уголовные обвинения. Судебный процесс Льюиса Скутера Либби начинается в четверг. Публика ждет от него громких разоблачений, прокурор просит приговорить к 30 годам тюрьмы и миллиону долларов штрафа, сам Либби утверждает, что ни в чем не виновен. Рассказывает Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов: Льюис Скутер Либби занимал в Белом Доме тройную должность, позволявшую ему участвовать в принятии ключевых политических решений: шеф аппарата вице-президента Дика Чейни, его же советник по национальной безопасности и помощник президента. Неформальное же влияние Скутера простиралось далеко за пределы его должностных полномочий. Он был одним из двух "серых кардиналов" президента. Если Карл Роув - правая рука Джорджа Буша, то Либби - левая. Лишиться руки, пусть даже левой, нелегко. Поэтому президент и вице-президент, зная, что над головой Либби сгустились грозные тучи, не требовали от него отставки - возможно, надеялись на чудо. Но чуда не произошло: в пятницу на прошлой неделе федеральное большое жюри утвердило и направило в суд обвинительный акт, который стал итогом двухлетнего расследования специального прокурора Патрика Фитцджеральда. В тот же день Либби подал прошение об отставке, и президент его принял.

Джордж Буш: Сегодня я принял отставку Скутера Либби. Скутер неутомимо работал на благо американского народа, он многим пожертвовал ради служения этой стране. Он служил под моим началом и началом вице-президента в исключительный период истории нашего государства. Расследование специального прокурора Фитцджеральда и правовые процедуры, имеющие место сейчас, весьма серьезны, процесс перешел в новую фазу. В нашей системе действует презумпция невиновности, обвиняемый имеет право на надлежащую процедуру и справедливый суд. Все мы опечалены сегодняшней новостью, однако по-прежнему сосредоточены на многих проблемах, стоящих перед этой страной. Мне и другим сотрудникам Белого Дома есть чем заняться.

Владимир Абаринов: Скутер Либби стал единственным обвиняемым по делу об утечке из Белого Дома секретной информации - имени сотрудника ЦРУ Валери Плейм, выезжавшей за рубеж под прикрытием, то есть под чужим или вымышленным именем без дипломатического иммунитета. Не исключено, что разрушена и агентурная сеть, с которой она работала. Это федеральное преступление, но доказать его чрезвычайно сложно, в чем откровенно признался Патрик Фитцджеральд. Он вообще заявил, что, начиная расследование, не знал, имеется ли в деле событие преступления.

Патрик Фитцджеральд: В задачу следователей не входит расследование нарушения закона, в их задачу входит собрать факты. Когда расследование ведут прокуроры, агенты и большое жюри, крайне важно выяснить, кто, что, когда, где и почему. И только затем, на основании точных фактов, они решают, совершено преступление или нет, если да, то кто его совершил, возможно ли доказать факт совершения преступления и должно ли быть предъявлено обвинение. Вот как велось следствие. Было известно, что раскрыта личность сотрудника ЦРУ, и что имела место утечка информации. Мы должны были установить, каким образом это произошло, кто допустил утечку, было ли при этом совершено преступление и сможем ли мы это доказать. Учитывая, что речь шла о национальной безопасности, особенно важна была точность фактов.

Владимир Абаринов: Валери Плейм - жена отставного дипломата Джозефа Уилсона, который утверждает, что "серые кардиналы" администрации мстят ему и его семье за его антивоенную позицию.

Джозеф Уилсон: Первая фраза моего некролога должна была начинаться словами "последний американский дипломат, встречавшийся с Саддамом Хусейном перед войной в Заливе". Ну а теперь, конечно, начало будет таким: "Муж первого американского шпиона, чье инкогнито было раскрыто его собственным правительством".

Владимир Абаринов: Когда в начале 2002 года американская разведка получила сведения о том, что Ирак купил или пытался купить урановую руду в Нигере, Валери Плейм предложила послать в Африку ее мужа, чья квалификация и связи позволяли проверить информацию. Посол Уилсон получил командировку от ЦРУ. Побывав в Нигере, он убедился, что информация эта крайне сомнительна: урановую руду в этой стране добывают и поставляют на мировой рынок два консорциума западных компаний, чей бизнес полностью прозрачен.

Джозеф Уилсон: Правительство Нигера не распоряжается продуктом. Правительство Нигера - пассивный партнер. Оно владеет землей, в которой нашли уран. Оно не добывает уран. Оно не управляет процессом добычи.

Владимир Абаринов: Вернувшись домой, Уилсон изложил свои выводы пославшим его в командировку сотрудникам ЦРУ. Однако в январе 2003 года африканский уран оказался в речи президента, с которой он обратился к нации за два месяца до начала войны в Ираке. В феврале председатель Международного агентства по атомной энергии, а ныне Нобелевский лауреат Мохамед эль-Барадэй попросил правительство США показать ему документы об урановой закупке, а в марте, изучив бумаги, заявил, что это подделка. После войны журналисты стали разбираться с этой историей. В газетах появились сообщения об африканской миссии американского дипломата, имени которого тогда еще не знали. Этими сообщениями заинтересовался Скутер Либби. Дело в том, что он был автором иракского досье, которое стало основанием для войны. Либби выяснил, как зовут ездившего в Нигер дипломата и что получил он эту командировку по протекции своей жены. А в июле сам Джо Уилсон опубликовал статью, в которой рассказал о своей поездке и о том, что администрация к его мнению не прислушалась. Но почему он молчал так долго? Уилсон объясняет это так.

Джозеф Уилсон: Поскольку президент ссылался на Африку, он мог иметь в виду одну из трех африканских стран, где, как я знал, разрабатываются урановые месторождения - Южную Африку, Намибию и Габон. На габонском руднике с тех пор добыча прекратилась. Кажется, кустарная добыча урана ведется на бедном месторождении в Конго. Трудно собрать 50 тонн урана незаметно, разрабатывая одно-единственное такое месторождение, хотя и не невозможно. Следствием президентской речи был повторный запрос Мохамеда эль-Барадэя госдепартаменту, в котором он просил представить МАГАТЭ доказательства, подтверждающие заявление президента, содержавшееся также и в документе госдепартамента, который я не видел. В этом документе указан именно Нигер. Упоминание Нигера исчезло спустя сутки после того, как документ был опубликован. Однако в течение суток оно там было.

Владимир Абаринов: Он утверждает, что как лояльный государственный служащий он попытался довести свои сомнения до власть имущих и фактически получил от них санкцию на публикацию статьи.

Джозеф Уилсон: Перед тем, как написать статью, я говорил с сотрудниками комитетов по делам разведки обеих палат Конгресса. Звонил старшему должностному лицу госдепартамента. Я говорил, что если администрация не исправит ложное утверждение, я буду вынужден сделать это сам. Мне ответили, что раз уж я так хочу, чтобы ошибку исправили, я, возможно, именно так и должен поступить. Было очевидно, что история вышла из-под контроля. Знаете, как бывает, когда какое-то известие ходит по кругу, от одного гостя к другому и, наконец, обогнув стол, возвращается к вам в неузнаваемой редакции. Все мы знаем, как оно бывает на вечеринке, даже когда гости не слишком много выпили - сложно пересказать историю теми же словами.

Владимир Абаринов: После того, как статья увидела свет и произвела фурор, Скутер Либби развил бурную деятельность. По версии предварительного следствия, именно в этот момент произошла утечка. Однако в своих показаниях Либби утверждал обратное - что не он был осведомителем журналистов, а они - его источником. Один из ключевых свидетелей дела об утечке - обозреватель телекомпании NBC Тим Рассерт.

Тим Рассерт: Что касается меня, то г-н Либби показал, что 10 июля у нас с ним была беседа, и что о существовании Валери Плейм он узнал от меня. Вот его слова: "Я не помню, чтобы мне было известно, что жена Уилсона работает в ЦРУ. Думаю, я впервые узнал это от него". Как мы уже сообщали, 21 мая 2003 года я получил повестку с вызовом на допрос. Мы обжаловали ее, но проиграли, и 7 августа я дал показания специальному прокурору. В тот же вечер в выпуске новостей телекомпания NBC сообщила: "Тим Рассерт не был источником утечки. Сегодня Рассерт дал специальному прокурору показания под присягой. Вопросы касались его телефонного разговора с Льюисом Скутером Либби. Рассерт заявил, что в момент беседы он не знал ни имени Плейм, ни того, что она работает в ЦРУ, и не передавал эту информацию Либби". Кстати, для протокола: Либби звонил мне, чтобы пожаловаться на репортаж, который он видел на канале MSNBC.

Владимир Абаринов: Специальный прокурор Патрик Фитцджеральд.

Патрик Фитцджеральд: В этих беседах г-н Либби ни разу не сказал: "об этом говорят другие журналисты"; г-н Либби ни разу не сказал: "я не знаю, правда это или нет"; г-н Либби ни разу не сказал: "я даже не знаю, женат ли он". В конечном счете, выясняется, что версия г-на Либби о том, что он был последним в этой телефонной цепочке, посредством которой один журналист сообщал другому, чтo он услышал от третьего - эта версия не была правдивой. Он находился в начале этой вереницы, он стал первым должностным лицом, которое вынесло информацию за пределы правительства и сообщило ее журналисту. Впоследствии он лгал об этом, лгал под присягой и неоднократно.

Владимир Абаринов: В конечном счете, прокурор отказался от обвинения в разглашении государственной тайны и вменил Скутеру Либби препятствование правосудию, лжесвидетельство и ложные утверждения под присягой. Поскольку в американском правосудии более тяжелое наказание не поглощает более легкое, а суммируется с ним, Либби грозит лишение свободы на срок до 30 лет и штраф в размере один миллион 200 тысяч долларов. Однако Белый Дом в лице пресс-секретаря Скотта Макклеллана настойчиво напоминает о презумпции невиновности.

Скотт Макклеллан: Есть законный ход дела, оно идет своим чередом, а в нашей правовой системе существует презумпция невиновности. Мы должны дать возможность процедуре продолжаться. Если кто-то хочет попытаться политизировать процесс, это его дело.

Владимир Абаринов: По словам Макклеллана, юридическое управление Белого Дома рекомендовало сотрудникам администрации воздерживаться от комментариев по делу об утечке до завершения судебного процесса. Но избежать неприятных вопросов Макклеллану все же не удалось.

Вопрос из зала: Разве американское общество не заслуживает того, чтобы президент рассказал ему, какова роль вице-президента в этой истории, что он сам знал, когда он это узнал и какие чувства он испытывает по поводу образа действий своей администрации?

Скотт Макклеллан: Американский народ заслуживает, чтобы у него был Белый Дом, занятый своим делом. Мы сосредоточили наше внимание на приоритетах. Как указал президент, нам тут есть чем заняться, и мы делаем дело. Мы собираемся и впредь заниматься защитой американского народа от нападения извне и обеспечивать его процветание дома.

Владимир Абаринов: В четверг Скутер Либби предстанет перед судом для того, чтобы в соответствии с процедурой признать или не признать себя виновным. Ожидается, что не признает. Его адвокат объяснил разночтения в показаниях ошибками памяти своего клиента. Журналист газеты "Вашингтон Пост" Дэвид Бродер считает такую забывчивость маловероятной.

Дэвид Бродер: Трудно представить, что такой умный и организованный человек, как Скутер Либби, забыл, откуда он взял информацию о лице, которым он весьма интересовался и выяснял предысторию его поездки. Он не виновен, пока не доказано обратное, но я полагаю, его адвокатам будет сложно опровергнуть обвинения.

Владимир Абаринов: Оригинальная точка зрения у обозревателя газеты "Нью-Йорк Таймс" и бывшего сотрудника администрации Ричарда Никсона Уильяма Сэфайра.

Уильям Сэфайр: Самое важное - что разрушено основание политических обвинений, исходящих от ЦРУ, которое изо всех сил пыталось замаскировать собственные ошибки и свой колоссальный провал. Это была попытка ЦРУ заставить Министерство юстиции расследовать нарушение закона, по которому ни разу никого не осудили, возможно, за четверть века. А ведь все ходили вокруг и думали: "Вот он, заговор с целью рассекретить агента". Выяснилось, что ничего подобного не было. Никакого заговора, и прокурор ясно сказал об этом. Вот что надо иметь в виду. Это была маскировка отсутствия преступления.

Владимир Абаринов: Считается, что суд вскроет подоплеку войны, покажет изнанку американской политики. Но прокурор Фитцджеральд полагает такие ожидания чрезмерными и вредными.

Патрик Фитцджеральд: Мы не расследовали предмет того, правомерна ли эта война. Тому, кто горячо одобряет войну, тому, кто против нее, тому, кто испытывает смешанные чувства в отношении войны - никому из них не стоит искать в обвинительном заключении подтверждение или опровержение своих чувств. Те, кого беспокоит вопрос войны, не должны искать ответы на свои вопросы в уголовном деле. Их постигнет разочарование, а на справедливости судебной процедуры такие ожидания отразятся негативно.

Владимир Абаринов: Скутер Либби до такой степени всегда держался в тени, что многие американцы ни разу не слышали его голоса, а внешность у него такая, что встретишь на улице и не узнаешь. Однако в архиве телекомпании C-SPAN нашлась видеозапись его показаний Конгрессу, который в 2001 году расследовал обстоятельства помилования бизнесмена Марка Рича. Рич уклонился от уплаты налогов на крупнейшую в истории налогообложения США сумму - 48 миллионов долларов, однако перед самым арестом успел уехать в Швейцарию. Билл Клинтон подписал указ о помиловании Рича за несколько часов до истечения своих президентских полномочий. Мир тесен: адвокатом Марка Рича был Скутер Либби. Вот один из его ответов на вопросы конгрессменов, перекликающийся с делом об утечке.

Вопрос конгрессмена: Ваш клиент заплатил вам более двух миллионов долларов и не получил никакого облегчения участи. А ведь он хотел вернуться в Соединенные Штаты, считал обвинения неубедительными. Вы знаете дело, вам клиент говорит вам: "Я думаю, помилование - моя единственная альтернатива". Утверждаете ли вы сейчас, что в этот момент вы ответили бы клиенту "нет"?

Скутер Либби: В мире разведки бытует изречение: ты не знаешь того, чего не знаешь. Мы знаем только то, что знаем. Мы знали, что прокурор сказал, что у него есть доказательства, о которых нам не было известно. Я принимаю его слова за чистую монету. Я не уверен, что его доказательства убедили бы меня. Но нам сказали, что о некоторых обстоятельствах мы не подозреваем. Я был убежден в том, что если мы сядем за стол, они откроют свои карты, мы свои, и в итоге мы выиграем дело.

Владимир Абаринов: По крайней мере, из этого диалога следует, что деньги на уплату штрафа у Либби есть.

Международная кампания в защиту Михаила Ходорковского.

Ирина Лагунина: "С 16 октября 2005 года я нахожусь в краю декабристов, политкаторжан и урановых рудников" - это слова из послания Михаила Ходорковского, которое несколько дней назад появилось на российский сайтах. В среду британская "Файнэншл Таймс" поместила это послание под рубрикой "реклама" на всю свою 19-ю страницу. Друзья и коллеги бывшего главы ЮКОСа разворачивают международную поддержку Михаила Ходорковского. В студии Радио Свобода мы с моей коллегой Дейзи Синделар вновь встретились с адвокатом Ходорковского Робертом Амстердамом. На прошлой неделе адвокаты и семья смогли посетить колонию в Читинской области, куда отправили Ходорковского. Впечатления после этой встречи?

Роберт Амстердам: Конечно, все мы в шоке от того, насколько явно Российская Федерация показала миру, что она восстанавливает ГУЛАГ. То есть Владимир Путин, который в следующем году возглавит Большую Восьмерку, возвращает к жизни систему ГУЛАГА. Думаю, исключительно важно сейчас, чтобы мир понял: в России есть политические заключенные, есть ГУЛАГ, заключенные могут провести неделю в опечатанном вагоне, пока их переправляют в колонию. Все это не соответствует европейским ценностям, это поведение постыдно. У Лебедева слабое здоровье, но все равно его отправляют за Полярный круг. Этап занимает три дня. На самом деле, нам на Западе пора понять, какое с каким посланием к нам выступает президент Путин. Он не просто хочет сначала присвоить себе нефть, а потом продать ее нам на Запад. Он не остановится ни перед чем в стремлении подавить демократию и уничтожить тех, кто может хоть как-то составить ему оппозицию.

Ирина Лагунина: Краснокаменск включен в реестр экологически неблагополучных зон России. Средняя продолжительность жизни вблизи урановых рудников составляет 42 года. Большинство заключенных колонии осуждены на срок до трех лет. Ходорковский - на 6. Он физически выдержит эти шесть лет в колонии? Вы и семья, конечно, задумывались об этом.

Роберт Амстердам: Конечно, Кремль хотел разрушить его здоровье еще больше, направив в это экологически вредное место. Мы намерены представить это дело перед всеми возможными судебными инстанциями. Тот факт, что его туда поместили, нарушает внутреннее российское законодательство, нарушает 3 статью европейской конвенции и просто принципы морали. Так что мы намерены предпринять определенные шаги против этого местопребывания.

Ирина Лагунина: "Файнэншл Таймс" публикует это послание Ходорковского. Оно изначально адресовано российской аудитории. Кого на Западе пытается привлечь этим заявлением бывший глава ЮКОСа?

Роберт Амстердам: Давайте говорить прямо и откровенно. Это реклама была помещена в газету не господином Ходорковским. Это было сделано его друзьями. Это - попытка показать миру, что до тех пор, пока они живы, о деле Ходорковского не забудут. Уверен, что они, как и я, боятся одного: в тот момент, когда внимание мира будет отвлечено от этого дела, произойдет что-то более драматичное, чем помещение Ходорковского в экологически вредную колонию. Заметьте, нападкам со стороны правительства подвергается не только Ходорковский, но и люди, которые его окружают. Его адвокат - Юрий Шмидт, один из самых известных юристов в России - предстанет на слушаниях, на которых должен рассматриваться вопрос о его праве на адвокатскую деятельность. Это беспрецедентно, чтобы человеку с такой профессиональной репутацией, как у Юрия Шмидта, члену коллегии адвокатов с таким стажем, предъявлялось обвинение в том, что якобы он нарушил процедуру апелляционного процесса. К счастью, у московской коллегии адвокатов хватило смелости вступиться за троих других адвокатов. Но эти нападки показывают намерение "силовиков" Российской Федерации не только уничтожить самого Ходорковского, но и всех вокруг него.

Ирина Лагунина: Что или кого вы называете "силовиками"?

Роберт Амстердам: Когда я говорю "силовики", я имею в виду конкретных людей. Есть люди в президентской администрации в Москве, которые с большим сочувствием относятся к судьбе Ходорковского и Лебедева, но они боятся за свои карьеры. Так что против того, чтобы рисовать картину в черно-белых тонах. В президентской администрации есть люди, которым глубоко противно все то, что произошло с Ходорковским и Лебедевым, которые понимают, что это - нарушение базовых принципов демократического государства, и которые хотели бы исправить допущенное. И надо сделать все возможное, чтобы они смогли это сделать.

Ирина Лагунина: Говорят, что этими публичными выступлениями и публикациями в прессе Ходорковский и его окружение хотят сформировать новую оппозицию, новое политическое движение. Это так?

Роберт Амстердам: Формировать оппозицию, находясь в тюрьме, слишком сложно. Но их принципы, принципы, в которые они верят, - это составная часть более широкого движения в России. И вот это движение может создать жизнеспособную оппозицию. Но этого не произойдет без поддержки Запада. Я имею в виду, что Запад должен настаивать на том, чтобы Россия вернулась к базовым принципам, которые остановили "холодную войну", когда была подписана Парижская хартия по правам человека. Россия должна соблюдать право на частную собственность, развивать демократические принципы, а не сползать в прошлое с такой скоростью, как она сейчас это делает.

Мягкий турецкий ислам - зарисовка стамбульского общества

Ирина Лагунина: Во время предвыборной кампании 2002 года Партия Справедливости и Согласия, которую возглавляет нынешний премьер-министр Турции Реджеп Эрдоган, пообещала исламскому электорату отменить запрет на ношение женщинами платков в университетах и разрешить прием в университеты выпускников религиозных школ. Это обещание осталось невыполненным из-за того, что Совет по высшему образованию рассматривает университеты страны как исключительно светские учебные заведения. Трения зашли настолько далеко, что президент университета города Ван был посажен за решетку - по обвинению в коррупции. В ответ 74 президента и заместителя президента университетов отправились в Ван, чтобы выразить поддержку своему коллеге. А коллегия адвокатов страны заявила, что правительство манипулирует судебной системой. За лозунгом "мягкого турецкого ислама", с которым выступает нынешнее правительство страны, борющееся за вхождение в Европейский Союз, порой не видно то напряжение, которое на самом деле существует в турецком обществе. Поговорить об этом с жителями самого интернационального города Турции - Стамбула - я попросила нашего корреспондента Елену Солнцеву.

Елена Солнцева: Муэдзин с минарета как и сотни лет назад призывает к молитве. Просыпаются продавцы чая, базарные зазывалы, спешат на молитву муфтии. Турция - одна из самых крупных мусульманских стран мира. Население - более 70 миллионов, большинство проповедуют ислам. 98 процентов мусульман - сунниты

Несколько дней назад закончили праздновать день Республики. Еще не успели убрать парадные флаги, на улицах - поздравления с очередной годовщиной. Беседую с историком - автором книги "Демократия по-турецки" Мехмедом Арынчем.

Мехмед Арынч: День республики для нас, турок, один из главных праздников. Создатель Турецкой республики - выдающийся военный Мустафа Кемаль Ататюрк сделал то же, что царь Петр для русских. Он отделил религию от государства и провел светские реформы. Изменил одежду, ввел вместо арабского латинский алфавит и светские институты власти. Первый закон республики запрещал использовать религию в политических целях. Желающих внедрить в политическую и экономическую жизнь религиозные принципы ожидало уголовное наказание.

Елена Солнцева: Турецкий вариант ислама более мягкий по сравнению с другими мусульманскими странами. Сами турки называют действующий в стране ислам "илымлы", что значит облегченный. Основная - свобода нравов. По мнению турок, консервативный арабский мир искажает священную книгу Коран, превращает в догмы многие правила ислама. За это арабы и другие представители мусульманского мира Турцию не любят и называют "чужой среди своих". В отличие от многих исламских стран, где за ношение короткой юбки могут избить камнями, на улицах турецких городов - современно одетые женщины. Мусульманки с сигаретами, целующиеся парочки, распивающая пиво молодежь, которая нарушает основной запрет мусульманской религии на распитие спиртного. Беседую с прохожими.

-У нас как в Европе. Есть светские и религиозные люди. Многие не соблюдают постов и не ходят в мечеть. Возможны повторные браки. Разрешены аборты.

- Девушки могут свободно встречаться с ребятами. В некоторых районах - более строгие нравы. Где- то, как, например, в Стамбуле - все свободно.

- Думаю, что каждый решает сам для себя - верить или нет. Женщины могут носить или не носить мусульманскую одежду - хеджаб.

Елена Солнцева: Один из основных вопросов ислама - ношение женщинами мусульманской одежды - "хеджаба". Считается, что исламская одежда должна полностью закрывать голову и тело женщины. Шея, предплечья, уши также должны быть закрыты. Волосы тщательно убраны под головной убор. Однако в учебных заведениях страны запрещен вход в мусульманских платках. И это не вызывает столь яростных дискуссий, как, например, в светской Франции. Стамбульский университет - один из крупнейших в Турции. Более десяти тысяч учащихся. Зейнеб - студентка экономического факультета.

Зейнеб: Студентка в мусульманском платке не может войти в стены университета или другого учебного заведения. При входе в университет в специальных комнатах мусульманки снимают платки и надевают на голову парик. С одной стороны - голова покрыта. С другой - светский вид. Вот такой компромисс.

Елена Солнцева: Как Вы думаете, это правильно? Так и должно быть?

Зейнеб: Когда одна или две девушки в аудитории закрыты - это не страшно. Когда количество женщин в мусульманских одеждах преобладает, они, как правило, начинают диктовать свои правила.

Елена Солнцева: Взаимоотношения Ислама и Власти контролирует министерство по делам религии - Диянет. В ведении религиозного ведомства - отношения правоверных мусульманин с современным миром. Вот что говорит один из чиновников министерства Чингиз Арнавутлу.

Чингиз Арнавутлу: Ислам - самая молодая, современная религия. Мы не можем не замечать прогресса и жить по старинке. Наша задача - помочь верующему человеку найти место в этом мире. Мы считаем, что работающие люди могут не соблюдать мусульманских постов, не молиться пять раз в день.

Елена Солнцева: Министр по делам религии Али Бардакоглу неоднократно заявлял об особой позиции Турции среди мусульманских стран мира. По мнению теолога, в Турции учат европейскому цивилизованному исламу.

Школы по изучению Корана - крупнейшие религиозные учебные заведения страны. В прошлом-Медресе - после светской революции школы получили название "Имам Хатип". Одна из таких школ - в Стамбуле.

Занятия начинаются чтением Корана. На уроках - строгие правила. Девочки и мальчики обучаются раздельно. Школьники заучивают Коран, толкование книги, арабский язык, Хадисы и прочие религиозные темы. Доля светских предметов в обучении - не более двадцати процентов. Возраст школьников - от девяти до шестнадцати лет. Большинство учащихся - дети верующих. Говорит учитель школы - имам Абдулла Бей:

Абдулла Бей: В образовательном процессе среди исламского мира Турция занимает ведущие позиции. Заканчивая школу, дети получают современную, полную картину мира. Педагоги из других школ преподают все светские предметы. После окончания школы учащиеся могут продолжить учебу.

Елена Солнцева: В Турции более четырехсот школ по изучению Корана. На юго-востоке страны влияние ислама достаточно велико и больше чем в других частях страны: доля религиозных школ - шестьдесят процентов. Большинство учащихся - дети из провинции и бедных семей. Им оплачивают учебники, форму, дают горячее питание, школьные завтраки. По окончании - возможность продолжить обучение на богословских отделениях более чем 30 университетов. Чтобы открыть религиозную школу, надо получить лицензию. Процедура, которую сейчас, несмотря на протесты, только пытается ввести президент Пакистана Первез Мушарраф, уже давно существует в Турции. Количество школ ограничено государством. Учебный процесс находится под контролем государства. Программа утверждена министерством образования страны.

Самый именитые выпускники религиозных школ - премьер-министр страны Реджеп Эрдоган и министр иностранных дел Абдулла Гюль.

Быть может, именно поэтому, придя к власти два с половиной года назад, Партия Справедливости и Согласия, которую возглавляет Эрдоган, начала пропагандировать ислам собственным примером. Ее руководство называют в стране "платочниками". Все жены кабинета министров в мусульманских платках. На руководящие посты в крупных государственных компаниях продвигаются лояльные, приверженные идеям ислама деятели. Ходят упорные слухи о том, что новый руководитель крупнейшей государственной компании "Турецкие авиалинии" - протеже Эрдогана. По информации независимой оппозиционной газеты "Стар", Темел Котиль молится пять раз в день. А не так давно он распорядился открыть специальные туалеты для верующих во всех аэропортах страны. Но при всем этом приверженность идеям более строгого Ислама не помешала Эрдогану сделать Стамбул по-настоящему международным городом, когда он был его мэром, а теперь на уровне всей страны - внедрять нормы Европейского Союза.

Очагами радикального ислама называют нелегальные курсы по изучению Корана. И их, кстати - вот еще одно противоречие, неоднократно поддерживал премьер-министр.

Объявление об открытии курсов в турецких газетах. Читаю. "Открыт курс исламских наук для девочек. Преподавание в течение 4 лет в конце каждой недели и в летние каникулы. Опытные наставники. Количество учащихся ограничено. Иметь при себе подушку, постельное белье, тапочки, личные вещи и Коран". Опытные педагоги порой оказываются экстремистами, проповедующими исламский радикализм или вахаббизм. Вот как описывает курсы по изучению Корана журналист газеты "Сабах" Архан Ятаклы:

Архан Ятаклы: Географическая карта на стене разделена по религиозному признаку. Традиционным зеленым отмечены страны мусульманского мира. Красным или черным - христианский мир. Более десяти часов в сутки учащиеся заучивают по-арабски Коран, не понимая общего смысла. Детей фактически зомбируют.

Елена Солнцева: В некоторых районах Турции, в экономически отсталой центральной Анатолии, жизнь все еще пропитана исламской моралью, развит так называемый "народный ислам". Верующие селятся отдельно, носят исламскую одежду, пользуются отдельными пляжами и ресторанами. Стамбульский район Фатих. На улицах -только мужчины. Трехэтажные мечети. Парикмахерские для закрытых женщин. Спортивные салоны для мусульманок. Занятия в платках.

Захожу в музыкальный магазин и обращаюсь к хозяину лавки Мехмеду. Можно ли у вас купить Таркана?

Мехмед: Мы не продаем такую музыку. У нас - кассеты с записью Корана, арабские песнопения. Есть записи религиозных философов на турецком и арабском языках.

Елена Солнцева: Турция не только на двух континентах. Страна разделена на два лагеря по степени религиозности граждан. Война на бытовом уровне - в активном неприятии друг друга. Линия невидимого фронта - отношение к жизни. В светских районах против усиления ислама. На улицах нередки ссоры между светскими гражданами и мусульманами. Продолжает журналист Архан Ятаклы.

Архан Ятаклы: Верующие и светские практически не общаются. Многие из них просто ненавидят друг друга. Светские граждане запуганы угрозой исламской революции, а исламисты уверены, что реформаторы после окончательной победы посадят почитающих религию в тюрьмы.

Елена Солнцева: "Запертая между двумя мирами" - написал о Турции недавно британский журнал "Экономист". Это верно, с одной оговоркой: эти два мира оба живут здесь.

Письмо Владимиру Путину: защитите Байкал.

Ирина Лагунина: 26 октября 2005 года известные российские музыканты и актеры обратились к Президенту Владимиру Путину с призывом защитить Байкал. Авторы открытого письма, опубликованного на сайте Гринпис России, обращают внимание главы государства на проект строительства нефтепровода "Восточная Сибирь - Тихий океан", которое ведет компания "Транснефть".

Рассказывает моя коллега Марина Катыс.

Марина Катыс: Российские артисты обратились к президенту Путину буквально со следующими словами:

"Мы обращаемся к Вам как к главе государства, человеку, который обладает неоспоримым авторитетом и влиянием, с просьбой оградить озеро Байкал от опасности.

Хотим обратить Ваше внимание на проект строительства нефтепровода "Восточная Сибирь - Тихий океан", которое ведет ОАО "Транснефть".

Конечный его пункт запланирован в бухте Перевозная (Приморский край). В этом случае труба должна пройти через заказник "Барсовый" и заповедник "Кедровая Падь", угрожая существованию дальневосточных леопардов, которых в мире осталось всего 30!

Однако наибольшую обеспокоенность вызывает тот факт, что трасса нефтепровода пройдет всего в километре от Байкала. Это является нарушением российских законов и международных конвенций, что подтвердили государственные природоохранные органы. Если здесь произойдет разлив нефти, то мы можем потерять Байкал навсегда!

Да, нефтепроводы приносят ощутимые выгоды, но не на берегу Байкала. Второго такого озера в мире нет! И это не наша собственность, а наше богатство. Байкал по праву считается одним из чудес природы, не зря в 1996 году он был внесен в Список всемирного природного наследия ЮНЕСКО.

Телеведущий и музыкальный критик Артемий Троицкий - один из подписавших обращение к президенту - так сформулировал свою позицию.

Артемий Троицкий: Вообще странный вопрос, почему я выступил за защиту Байкала. Мне не очень понятно, почему все остальные граждане нашей страны, по крайней мере, их огромное большинство, в защиту Байкала не выступают? По-моему, совершенно очевидно, что Байкал - это замечательное, красивейшее озеро, на котором я, кстати говоря, никогда в жизни не бывал, зато видел картинки и календари, и этого мне хватило. Когда оказывается, что наши алчные, ушлые и жадные озеро Байкал уже готовы под свои поганые трубы и нефтеперегонки загрязнять, то, естественно, это вызывает чувство обоснованного негодования. И соответственно, очень приятно поучаствовать в каких-то, не знаю насколько действенных, по крайней мере, более-менее реальных акциях, которые могут каким-то образом этому свинству воспрепятствовать.

Марина Катыс: Судя по всему, позицию Артемия Троицкого разделяют и Людмила Гурченко, и Вячеслав Бутусов, и Илья Лагутенко, и актеры Ирина и Сергей Безруковы, а также многие другие актеры и музыканты. Обращение российских музыкантов и актеров к Президенту вызвано тем, что сейчас в России, видимо, не осталось никого другого, кто мог бы заставить компанию "Транснефть" считаться с законом и соблюдать экологические нормы. Неоднократные заявления ЮНЕСКО, требования российских и зарубежных экологов, представления прокуратуры, решения судов и предписания государственных контролирующих органов, создание совместных рабочих групп, личные встречи главы "Транснефти" Семена Вайнштока с министром природных ресурсов Юрием Трутневым - ни к чему не привели.

Мой собеседник - руководитель Байкальской программы Гринпис Россия Роман Важенков.

Кампания по защите Байкала продолжается уже много лет, тем не менее, "Транснефть" по-прежнему настаивает на прокладке трубопровода в непосредственной близости от берегов Байкала. Почему так происходит?

Роман Важенков: Я скорее всего не смогу дать однозначного ответа, почему так происходит. Наверное, потому что государство у нас такое. Когда интересы бизнесы ставятся гораздо выше интересов всего остального, включая экологию и прав человека на чистую окружающую среду, и прав человека на защиту своих законных интересов.

Марина Катыс: Три недели назад я брала интервью у министра природных ресурсов господина Трутнева, и он сказал, что даже речи не может быть о том, чтобы труба проходила в пределах одного километра от берегов Байкала. И тем не менее, все равно рассматривается именно этот вариант. У вас были какие-то контакты с Министерством природных ресурсов? Почему, собственно, все-таки, несмотря на заверения министра, "Транснефть" настаивает на этом варианте?

Роман Важенков: Конечно, мы с Министерством природных ресурсов постоянно контакт поддерживаем в силу своей деятельности. Я должен сказать, что вопрос окончательно не решен, процесс продолжается и можно сказать, что пока слова министра Трутнева не лишены основы под собой. Например, сейчас на Байкале работает комиссия ЮНЕСКО и Международного Союза охраны природы. Первым главным вопросом для этих экспертов является именно нефтепровод и то, как он проходит в непосредственной близости от Байкала. Кроме этого сейчас начинается государственная экологическая экспертиза. Мы очень надеемся, что Министерство природных ресурсов и Росприроднадзор примут в ней самое деятельное участие. Или это будет, идеальный вариант, проведут свою собственную экспертизу, на что у них есть права, данные законом и у них есть обязанность защищать такие объекты как Байкал, проводить экспертизу, если дело касается водных объектов. Кроме того, мы сами готовим аргументированные предложения по последнему варианту технико-экономического обоснования нефтепровода и будем так же передавать в правительство. Надежда еще есть, так скажем. Если министр делает такие заявления, то надежда будет жить.

Марина Катыс: То, что касается ваших предложений по поводу изменения маршрута трубопровода "Транснефти", каковы они?

Роман Важенков: В первую очередь это, конечно, недопустимость ведения нефтепровода через территорию Всемирного природного наследия, так как это является нарушением обязательств России перед мировым сообществом, нарушение конвенции об охране всемирного природного и культурного наследия. Кроме того, мы выступаем за то, чтобы решение о строительстве нефтепровода не принималось до того, как для Байкала будет окончательно определена водоохранная зона. Потому то сейчас водоохранной зоны не существует на Байкале. Кроме того, мы подвергаем сомнению определенные технические решения, которые собирается применять компания "Транснефть". Собственно говоря, суть наших предложений заключается, наверное, в том, чтобы вынести нефтепровод за пределы водосборного бассейна и за пределы территории Всемирного природного наследия озера Байкал.

Марина Катыс: "Транснефть" скорее всего не согласится с вашими предложениями, потому что это с их точки зрения сильно удорожает проект. Есть ли какие-то варианты компромиссного решения?

Роман Важенков: Если труба будет прокладываться в 800 метрах от Байкала, то компромисса здесь быть не должно. Иначе теряется смысл в установлении водоохранных зон для объектов, тех же самых водохранилищ в Московской области, если взять для примера. Водоохранная зона у одного из водохранилищ от трех и более километров. Байкал,я думаю, достоин как минимум того же самого. Здесь компромисс скорее всего невозможен. Компромисс мог бы быть достигнут, если бы "Транснефть" рассматривала другие маршруты, в том числе, почему бы нет, в конце концов, - маршрут через Якутию. Там условия гораздо лучше, чем в данном проекте в 800 метрах от Байкала. Кроме того, и нефтепроводы с месторождений нефтяных будет подводить легче, то есть наполняемость нефтепровода должна будет увеличиться. Но, к сожалению, "Транснефть" такие варианты не рассматривает, и сама она на компромисс не идет. Поэтому тут трудно говорить о каких-то компромиссах.

Марина Катыс: То, что касается роли общественности в решении этих вопросов, как вы считаете, сможет российская общественность, включая и экологические организации, и просто известных людей, повлиять на решение о прокладке трубопровода вблизи Байкала?

Роман Важенков: У нас в России ни в чем нельзя быть до конца уверенным. Но в то же время я, например, остаюсь оптимистом. Надеюсь, что, по крайней мере, этот вариант, когда попираются все основы и когда нарушается законодательство и процесс с "Транснефтью" подгоняется, быстрее начать строить, но это не подход к такому серьезному проекту. И это понимаем не только мы. Поэтому я не теряю надежду, что и в самой "Транснефти" начнут прислушиваться. И кроме того правительство, которое будет принимать решение по нефтепроводу, через которое будет проходить государственная экологическая экспертиза, так же примут решение не в пользу данного варианта и предложат "Транснефти" рассматривать другие варианты. Если этого нам удастся добиться, тогда можно будет о каких-то компромиссах разговаривать и с нефтяниками самими.

Марина Катыс: То, что касается позиции комиссии ЮНЕСКО, которая сейчас работает на Байкале, насколько их выводы окажутся весомыми для российского руководства в принятии этого решения?

Роман Важенков: Для российского руководства их выводы будут иметь определенный вес. Все-таки здесь речь будет идти уже об имидже, о престиже России на международной арене. Только, к сожалению, я не уверен, что компания "Транснефть" будет прислушиваться к их замечаниям. Тем не менее, этот рычаг тоже нужно использовать, работу в этом направлении нужно продолжать.

Марина Катыс: Но компания "Транснефть" продолжает гнуть свою линию. Сейчас в российском правительстве находится на рассмотрении очередной пакет документов, где трасса нефтепровода проложена в 800-1000 метров от Байкала, а ее конечный пункт все так же запланирован в бухте Перевозная.

Именно это и стало причиной неутешительных выводов, сделанных комиссией ЮНЕСКО во время инспекционной поездки по Байкалу.

Продолжает Роман Важенков.

Роман Важенков: 31 октября произошла встреча между участниками миссии ЮНЕСКО и руководством Министерства природных ресурсов. Происходила эта встреча в присутствии заместителя министра Степанкова. Эта встреча неожиданных результатов не принесла. То есть были обсуждены самые разные вопросы сохранности озера Байкал, упоминался и пресловутый Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат, который миссия тоже посетила с визитом. Главный проблемой был нефтепровод "Восточная Сибирь - Тихий океан", проходящий в 800 метрах от озера Байкал.

Собственно говоря, выводы миссии таковы, что планирование и строительство такого нефтепровода в такой опасной близости от озера Байкал - это характерный случай стопроцентного перевода озера Байкал в список Всемирного природного наследия в опасности. И скрытый подтекст этого вывода таков, что вывести Байкал из этого списка в будущем вряд ли удастся, а в случае какого-то масштабного разлива из нефтепровода скорее всего Байкал потеряет статус Всемирного природного наследия. И собственно говоря, ответственность лежит на нас на всех.

Марина Катыс: Как вы полагаете, как отнесется к этим выводам российское правительство? Будут ли предприняты какие-то шаги, чтобы сместить трассу трубопровода в сторону от Байкала?

Роман Важенков: Я очень на это надеюсь. Хотя прекрасно понимаю, что в правительстве есть круги, которые всячески лоббируют этот нефтепровод и строительство его под любым предлогом и любыми средствами. Это неправильно. Я надеюсь, что здравый смысл все-таки возобладает. Тем более, как вы, возможно, знаете, президент Путин попросил все участвующие министерства и ведомства не ставить препоны на пути планирования и строительства этого нефтепровода, но наш президент вряд ли мог бы сказать, что при этом должен нарушаться закон или при этом можно нарушать закон. Так что, я думаю, что решение будет принято и будет принято правильное решение, потому что речь идет и о всемирном достоянии озере Байкал и о престиже России.

Марина Катыс: По оценке Байкальского центра мониторинга земли, неучтенный ущерб природе от реализации проекта составляет около 8 миллиардов долларов.

11 ноября 2005 года Гринпис Россия получил из прокуратуры Москвы подтверждение незаконной деятельности компании "Транснефть".

XS
SM
MD
LG