Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

К итогам парламентских выборов в Азербайджане; Палестинское общество: ровно год без Ясира Арафата; 11 лет назад российские хакеры проникли в компьютерные сети американского "Сити-Банка", одного из крупнейших в мире, похитили 12 миллионов долларов. По истечении срока давности, стали известны новые подробности; Как может помочь нуждающимся детям Русская православная церковь?


[ Радио Свобода: Программы: Время и Мир ]
[08-11-05]

К итогам парламентских выборов в Азербайджане; Палестинское общество: ровно год без Ясира Арафата; 11 лет назад российские хакеры проникли в компьютерные сети американского "Сити-Банка", одного из крупнейших в мире, похитили 12 миллионов долларов. По истечении срока давности, стали известны новые подробности; Как может помочь нуждающимся детям Русская православная церковь?

ВедущаяИрина Лагунина

Сергей Сенинский: В Азербайджане следствием только что состоявшихся парламентских выборов могут стать, по мнению ряда экспертов, новые выступления сторонников оппозиции. Оппозиционные партии уже заявили, что не согласны с объявленными итогами голосования. Тем не менее, многие независимые эксперты считают, что планируемые акции протеста вряд ли повлияют на процесс формирования нового парламента Азербайджана. В Баку в эти дни работает наш корреспондент Олег Кусов.

Олег Кусов: Власти Азербайджана заявляют о том, что парламентские выборы в целом прошли демократично и честно. Правящая партия "Ени Азербайджан" торжествует победу. В новом Милли Меджлисе, согласно предварительным итогам, более половины составят представители правящей партии.

Говорит заместитель исполнительного секретаря партии "Ени Азербайджан" Мубарис Курбанлы.

Мубарис Курбанлы: Это очень хороший результат. Мы заранее прогнозировали, что партия "Новый Азербайджан" будет первая партия в парламенте. Потому что Азербайджан развивается быстрыми темпами, экономический прирост Азербайджана среди стран СНГ самое первое место занимает. Поэтому благосостояние народа постепенно улучшается. Все это сказывается во время выборов.

Насчет оппозиции, насчет проигравших. Конечно, везде проигравшая страна всегда начинает апеллировать и отрицать результаты выборов. Наша оппозиция в Азербайджане, обычно они всегда отрицают то, что они видят. Если для них это невыгодно, они сразу начинают отрицать, не опираясь на аргументы.

Международные организации довольны результатами выборов. Почти все наблюдатели в один голос говорят, что выборы прошли демократично. Но наблюдатели из ОБСЕ и Совета Европы сказали, что есть некоторые нарушения. Мы считаем, это естественно, потому что Азербайджан находится в переходном периоде, в нашем законодательстве и выборной системе надо кое-что впереди учитывать. Мы будем учитывать объявленное со стороны ОБСЕ по результатам выборов, и в будущем партия "Новый Азербайджан" будет учитывать то, что сказано.

Олег Кусов: Результаты, согласно которым оппозиция потерпела сокрушительное поражение, не могли устроить её лидеров. Глава партии Народного фронта Азербайджана Али Керимли считает, что власти пошли на беспрецедентную фальсификацию итогов выборов. Он и его соратники по блоку "Азадлыг" призвали людей выйти 9 ноября на акцию протеста.

Али Керимли: Это наша родина, мы готовы идти в первых рядах борьбы. И процесс, который начнется 9 ноября, в случае оказания поддержки со стороны азербайджанского народа может привести к восстановлению демократии в Азербайджане. Верьте этому и окажите поддержку этой нашей борьбе. Я обращаюсь к международной общественности: борьба, которую мы ведем, не является просто борьбой партий за власть - это одновременно борьба ценностей. Речь идет о том, быть в Азербайджане западным ценностям или нет, стать Азербайджану частью евроатлантического пространства или по-прежнему остаться страной, где господствует коррупция, продвигаться Азербайджану в направлении интеграции в Европу или превратиться в останки тоталитаризма.

Азербайджанский народ нуждается, чтобы его борьба была встречена с пониманием со стороны Запада. Речь не идет об интересах лидеров партий нужно, чтобы демократический процесс был поддержан на Западе. Я обращаюсь к международной общественности: если вы останетесь безразличными к этой фальсификации или примете участие в ее покрытии, это может стать для азербайджанского народа еще большим ударом, чем фальсификация, имевшая место 6 ноября. Это разочарует азербайджанский народ. Не участвуйте в нанесении удара по борьбе азербайджанского народа за демократию. Азербайджанский народ готов к демократическому правлению, и мы доведем эту борьбу до победы, несмотря на определенные сложности на этом пути.

Олег Кусов: Лидеры оппозиции уверенны, что их призыв поддержат десятки тысяч простых людей.

Своим мнение о процессе голосования в интервью Радио Свобода поделился известный в Азербайджане политолог Зардушт Али-Заде.

Зардушт Али-Заде: Для меня это личный опыт. Я был, как всегда на всех выборах, наблюдателем на участке № 1 29 округа. Мой участок очень репрезентативный, там голосует азербайджанская интеллигенция, преподаватели вузов, высокопоставленные чиновники, старшие офицеры, бизнесмены. И для меня этот опыт был неожиданным. Я думал, что после мощного наезда на оппозицию, после разоблачения связей с коррумпированными министрами, после их обвинения в государственном перевороте и после того, как в течение последних лет оппозицию все время держат в черном теле, на них давят, отрезают всякие финансовые ресурсы, пиарят по-черному против них, я думал, что оппозиция будет выступать очень слабо. На мое удивление, результат оппозиции был блестящий. При том в мажоритарном округе выступал отнюдь не харизматический лидер, отнюдь не яркий оратор, отнюдь не видная фигура - обычный клерк при Али Керимли. И вот он на 30% опередил ближайшего соперника из правящей партии.

Но после того, как начали праздновать победу, я им сказал: ребята, вы рано радуетесь, у власти есть в запасе козырь - мощный козырь фальсификации. За счет чего? Воинские части, дислоцированные на территории округа, они отдадут голоса, а их от 6 до 7 тысяч офицеров и солдат, они отдадут за кандидата. Так и случилось. Назавтра они мне позвонили и сказали, что я был прав, мы проиграли. Избирательные участки были сформированы только из офицеров, которым, естественно, приказали, и все 6 тысяч солдат вдруг внезапно полюбили Мурадова. Все активисты НПО были в шоке от того потока звонков, сообщений, которые со всей республики поступали сюда о тотальной фальсификации процедуры голосования, рассмотрения жалоб, применения насилия. Особенно тревожная информация поступала из Нахичевани. Там вообще как в самые худшие годы, первые годы прихода Гейдара Алиева, полностью заменяли ящики с заранее подготовленными бюллетенями. Удивляет позиция наблюдателей из СНГ, Турции. Мне так представляется, что они из единого лагеря союзников власти и противников демократии в Азербайджане выступают.

Олег Кусов: Независимый политолог Зардушт Али-Заде считает, что новый парламент будет недееспособным органом власти. В тоже время политолог указал на просчёты оппозиции.

Зардушт Али-Заде: Я хотел бы сказать несколько критических слов и в адрес нашей оппозиции. Они неграмотно построили свою избирательную тактику, позволили втянуть себя в силовое противоборство, где оппозиция слаба. Оппозиция в чем сильна - в демократии, в нравственности, в законе. Ни финансовых потоков, ни контроля над силовыми структурами у них нет. Они позволили себя втянуть в силовое противоборство, потерпели провал.

Думаю, что дело будет так обстоять: если им разрешат, они помитингуют, покричат, будут выражать свой протест, обличать власть, разойдутся, и на этом дело кончится. Я не думаю, что оппозиция способна пойти на какие-то силовые акции - слишком неравные силы. У нас размежевание идет между дворцами и хижинами, между кабинетами власти и улицей. Оппозиция не обладает никакими материальными, финансовыми, информационными и другими ресурсами. К сожалению, благодаря стараниям или деятельности наших лидеров оппозиции, у оппозиции нет также достаточно нравственного и интеллектуального потенциала. Все время в нашем движении, в нашей оппозиции идет, я бы сказал, унизительная игра под названием "слабое звено", когда серые посредственные люди собираются и выбивают сильного политика-конкурента, чтобы благодаря стайному принципу прорваться наверх.

Олег Кусов: Насколько, по-вашему, на эти выборы пыталась влиять Россия? В частности, появились сообщения о том, что российские спецслужбы имели отношение к аресту бывших министров, и что вообще Азербайджан остается в зоне интересов, скажем, силовых российских структур.

Зардушт Али-Заде: Под самый конец развала СССР силовые структуры начали играть огромную роль. После того, как мы стали независимыми, и пока устоялась какая-то традиция выработки единой внешней политики. В России, вы знаете, что внешнюю политику определяли несколько министерств - обороны, безопасности, нефтяные компании, президентский аппарат, кабинет министров и так далее. Эта традиция сейчас, к счастью, чуть-чуть улучшилась, у России появилась одна внешняя политика, но в которой, к сожалению, на мой взгляд, полностью отсутствует интеллектуальный компонент и превалирует силовой компонент.

Российская внешняя политика носит сиюминутный характер, не нацелена на перспективу, не преследует каких-то стратегических целей. Сейчас к России хорошо относится коррумпированный антинародный режим, ну и хорошо, мы будем его поддерживать. А что будет потом? Каковы тенденции развития Азербайджана, региона, в целом мира - это российское руководство не интересует.

Олег Кусов: Мнения наблюдателей по поводу выборов в Азербайджане разделились. Представители России, СНГ, Ирана заявили о демократическом характере голосования. Наблюдатели от ОБСЕ высказали прямо противоположную точку зрения.

Палестинское общество: ровно год без Ясира Арафата.

Сергей Сенинский: Ровно год назад в эти дни из Франции поступила первая информация о том, что лидер Палестинской Автономии Ясир Арафат - при смерти в одном из французских госпиталей. Он умер 11 ноября... Попытку исследовать палестинское общество - год спустя после смерти Арафата - предприняла Ирина Лагунина.

Ирина Лагунина: "Палестинский солдат", как он сам себя называл, боец движения палестинского сопротивления с 1958 года, создатель партии "Фатх" и лидер Организации освобождения Палестины, впоследствии глава Палестинской автономии, стоял во главе движения без малого 40 лет. В последние годы соединил в своих руках все ключевые посты - председатель исполнительного комитета ООП, президент Палестины, глава палестинской национальной автономии, командующий палестинскими силами безопасности и ответственный за фонды ООП, которые находились вне контроля министра финансов. Чемоданчик с "фондами" так и исчез бесследно. Как любой единоличный правитель избегал назначать заместителей и не держал постоянных приближенных людей. Заменить его было трудно, но свято место неизбежно бывает заполнено.

Арафата заменил Махмуд Аббас, он же Абу Мазен, 70 лет. До этого был генеральным секретарем ООП, второй человек после председателя Арафата. Был премьер-министром автономии с марта по октябрь 2003 года. Изучал юриспруденцию в Египте, докторскую защищал в Москве. В 60-80 годы вместе практически со всем нынешним руководством ООП жил в изгнании в Иордании, Ливане, Тунисе. От поста премьер-министра отказался сам, сославшись на то, что его жизни угрожали. Критики заметили, что до самоотвода Аббас пережил немало конфликтов с Арафатом. Конфликты касались в основном властных полномочий.

О том, как развивалось палестинское общество за этот год мы будем говорить сегодня с Даудом Куттабом - директором института современной прессы в университете Аль-Кудс" в Рамаллахе и с Бассемом Эйдом, главой палестинской группы прав человека в Восточном Иерусалиме. Дауд Куттаб:

Дауд Куттаб: Уход из жизни Ясира Арафата имел положительное и отрицательное воздействие на общество. Его смерть принесла в политику новую кровь, новых лидеров, множество перемен, которые были жизненно необходимы. Но она также породила проблемы, потому что эти лидеры слабы. Это новые лидеры, но это - слабые лидеры. Так что мы поменяли сильного лидера, у которого, может быть, были замашки диктатора, на слабого лидера, у которого нет достаточно способностей. Да, в обществе произошли серьезные перемены, но в основной проблеме - в борьбе с Израилем - особого прогресса, к сожалению, не было.

Ирина Лагунина: Так в чем палестинское общество добилось успеха?

Дауд Куттаб: Думаю, основной прогресс был достигнут в управлении Палестинской автономией, во внутренних структурах власти - в вопросах выбора кандидатов, финансирования властных структур. Учреждены некоторые демократические структуры и структуры разумного правления. Но на фоне этого израильтяне ведут себя так, словно Арафат все еще жив, и говорят, что у них нет партнера по мирным переговорам. Они предпринимают односторонние действия, как и до смерти Арафата. Но я думаю, мир сейчас лучше понимает, что препятствием к миру выступают израильтяне, а не палестинское руководство.

Ирина Лагунина: Одна из перемен, которую могли заметить все наблюдатели, состоит в том, что "Хамас" решила выставить своих кандидатов на муниципальных выборах и во многих муниципалитетах набрала большинство. То есть в какой-то степени движение, в которое входит и террористическое крыло, начало перерождаться в легальную политическую партию.

Дауд Куттаб: Думаю, руководство "Хамас" было удовлетворено тем, как Махмуд Аббас сдержал свое слово и данные им обещания. Он повел себя более честно, чем Арафат. Именно поэтому "Хамас" смогла выставить своих кандидатов на муниципальных выборах. И это очень хорошо. Думаю, это для нас - большой прогресс.

Ирина Лагунина: Дауд Куттаб, директор института современной прессы в университете "Аль-Кудс" в Рамаллахе. Тот же вопрос - об участии в политической жизни Палестины движения "Хамас" я задала и второму собеседнику - Бассему Эйду, директору правозащитной организации в Восточном Иерусалиме.

Бассем Ейд: Во-первых, я очень надеюсь, что "Хамас" все-таки перейдет в легальную политику. Я пока в этом не уверен, потому что на данный момент "Хамас" отказывается сложить оружие, и это само по себе создает множество сложностей палестинским властям. Ведь в соответствии с палестинским избирательным законом, никто с оружием в руках не может выставлять свою кандидатуру на выборах в Законодательный совет автономии. Это сейчас - предмет основного спора: будет ли "Хамас" реальной политической партией или сохранится как движение сопротивления против израильской оккупации.

Ирина Лагунина: А тот факт, что "Хамас" уже контролирует местные, муниципальные органы власти, как сказался на палестинском обществе?

Бассем Ейд: Не думаю, что это имеет какое-то значение или является чем-то новым, потому что "Хамас" всегда вела социальную работу. "Хамас" создала немало социальных учреждений, через которые оказывала помощь палестинскому народу. Так что какая разница, как оказывать помощь - вне муниципальных властей или став мэром города.

Ирина Лагунина: При Ясире Арафате на независимую прессу оказывалось давление, практически не было возможности высказывать независимое мнение. Как обстоят дела сейчас?

Бассем Ейд: Ограничений на свободу слова или на свободу прессы сейчас не существует. У властей Палестины и так тысячи проблем над головой. Возможно, у них просто нет сейчас времени следить за тем, какие мнения высказываются и что публикуется. Так что свободы у людей сейчас больше, но это не значит, что жить стало легче. В обществе сохраняется хаос, люди по-прежнему носят оружие, идут на самоубийства. И к сожалению, я не вижу, чтобы палестинские власти предпринимали хоть какие-то меры, чтобы положить конец этому хаосу.

Ирина Лагунина: А помимо этого, какие перемены произошли в палестинском обществе за этот год?

Бассем Ейд: К сожалению, я не могу указать на какие-то перемены, за исключением того, что Арафат мертв. Дела идут все хуже и хуже. И даже несмотря на то, что Израиль ушел из Газы, за последние две недели палестинцы и израильтяне вновь соскользнули в этот круг насилия. За октябрь 20 палестинцев были убиты израильтянами, а еще 12 - самими палестинцами. Так что я не вижу каких-то реальных перемен с тех пор, как Арафат ушел из жизни.

Ирина Лагунина: В первые месяцы после смерти Арафата было много надежд на перемены в структурах власти, на то, что новое правление будет бороться с коррупцией, сделает свою политику и финансы прозрачными. Эти надежды оправдались?

Бассем Ейд: Вы абсолютно правы. После того, как умер Арафат и после того, как в январе этого года был избран Абу Мазен, палестинцы так надеялись, что будет найдено решение с израильтянами, что у них будет хоть какой-то спокойный момент, когда они смогут перевести дух. Но сегодня палестинцы разочарованы, они полностью потеряли надежду. Абу Мазен у власти уже 10 месяцев, но он не смог принести никаких перемен, он даже не смог облегчить повседневную жизнь палестинцев.

Ирина Лагунина: Но судебная система, демократические институты? Неужели ничто это не развивается?

Бассем Ейд: Нет, я не вижу, чтобы развивались какие-то демократические институты. А что касается коррупции, то палестинцы, наконец, начали понимать, насколько коррупция отражается на их повседневной жизни. К сожалению, мир не стал ближе, а международное сообщество, по-моему, уже начало сомневаться, стоит ли вмешиваться в отношения между палестинцами и израильтянами. Но единственная надежда сегодня, что появится третья сторона, потому что палестинцы и израильтяне сейчас уже доказали, что они не в состоянии справиться со всем этим самостоятельно.

Ирина Лагунина: Бассем Ейд, глава правозащитной группы в Восточном Иерусалиме. Недавно журнал "Atlantic Monthly" опубликовал эссе Дэвида Сэмуэлса "В разрушенной стране. Как Ясир Арафат уничтожил Палестину". Эссе - результат огромного количества встреч и поездок по Газе и вокруг. В этой публикации есть такие строки:

"Палестинский лидер увлекался мерами по экономии времени. Он мог назвать точное количество часов, которое добавляет к жизни мужчины бритье только раз в пять дней. Он проводил свободное время, смотря мультфильмы. Его любимыми были "Багз Банни" и "Том и Джерри". Он тратил час ежедневно, чтобы уложить конец платка - кафии - на плече в форме Палестины и затем приколоть его булавкой к одной из своих туник, которые его телохранители покупали в военных магазинах в каждом городе, где бы они ни бывали. Дополняла одеяние заколка в виде феникса, символизирующая возрождение Палестины из пепла истории, а также многочисленные военные регалии и медали, которые подчеркивали, что данный самому себе титул "единственного непобежденного генерала на Ближнем Востоке", был дал за дело. Рядком за этой декорацией шли хорошо отточенные карандаши разных цветов. Зеленым цветом он писал свои доклады. Красный означал, что кто-то должен получить какую-то сумму денег. А иногда он пользовался красным для того, чтобы показать, что его подпись можно игнорировать. В кармане брюк он держал небольшой черный блокнот, в который записывал все доходы и расходы. Когда он сомневался относительно какой-то суммы денег, он вытаскивал блокнот с видом человека избранного, а затем вновь клал его в брюки. Внутри блокнота были также коды к банковским счетам, к которым был доступ только у него одного. Когда его личный самолет упал в Ливийской пустыне в 1992 и его не могли в течение 13 часов найти, в руководстве ООП возникла паника: они думали, что остатки финансовой империи организации погибли под обломками".

Ирина Лагунина: По некоторым подсчетам, количество присвоенных Арафатом денег превышает половину всей иностранной помощи Палестине, равной 7 миллиардам долларов. Чемоданчик с деньгами, который всегда носили за Арафатом, так и не нашли. Недавно Палестинская газета "Аль-Хайят аль-Джадида" написала, что человека, вроде бы унесшего чемоданчик, видели затем в Москве. Но разве можно проверить эту информацию?

11 лет назад российские хакеры проникли в компьютерные сети американского "Сити-Банка", одного из крупнейших в мире, похитили 12 миллионов долларов.

Сергей Сенинский: Трудно представить, что операции крупнейшего ого американского банка несколько месяцев находились бы под контролем группы подростков, для которых и 100 долларов - немалая сумма. Но именно это произошло в 1994 году.

Несмотря на проведенное в США расследование, в этом деле до сих пор остается много неясного. На днях один из непосредственных участников тогдашних событий опубликовал неизвестные ранее подробности проникновения российских хакеров в сети американского "Сити-Банка". Об этой истории рассказывает редактор публикации, руководитель проекта "Независимый обзор провайдеров" Александр Милицкий. С ним беседует мой коллега Александр Сергеев.

Александр Сергеев: В последнее время сообщения о действиях хакеров, всевозможных взломах, кражах информации поступают с завидной регулярностью. Большинство из этих взломов относительно безобидные. В истории однако же есть достаточно крупные события, которые, можно сказать, занесены в "книгу хакерской славы". Одним из таких событий является знаменитое ограбление нью-йоркского "Сити-Банка", из которого увели около 12 миллионов долларов. Правда, большую часть удалось потом вернуть. Событие это, произошедшее в 1994 году, связывают с именем Владимира Левина, которого характеризуют как крупного российского хакера, однако специалистов Левина мало кто называет хакером.

Недавно открылись новые, что называется, обстоятельства по делу. В связи с истечением срока давности некоторые люди, причастные к происходившим тогда событиям, согласились опубликовать дополнительную информацию о том, как обстояли дела на самом деле. Публикация появилась на сайте "Независимый обзор провайдеров". И сегодня у нас в гостях Александр Милицкий, совладелец и руководитель проекта "Независимый обзор провайдеров", и Александр готов нам рассказать о том, что нового мы узнали в этот раз.

Александр Милицкий: На нашем сайте была опубликована статья автора, скрывающегося под псевдонимом Арканоид, под называнием "Дело Левина: Недостающее звено". Уже достаточно давно общепризнанным было то, что Левин сам вряд ли мог осуществить взлом нью-йоркского "Сити-Банка", он для этого не обладал никакой необходимой квалификацией. Люди, которые его знали лично, крайне невысоко оценивали его соответствующие таланты, да и когда ФБР попыталось использовать его в качестве эксперта или источника информации, они тоже были крайне разочарованы. Основной до недавнего времени была версия, что у Левина был сообщник внутри банка, который дал ему необходимую информацию, чтобы осуществить заход в сеть и произвести операции со счетами клиентов.

На нашем сайте была опубликована статья одного из участников событий, который собственно и занимался взломом банковской сети "Сити-Банка" в 1994 году. Здесь необходимо оговорить, что на тот момент сам по себе факт проникновения в чужие компьютерные системы на территории Российской Федерации преступлением не являлся, статьи о компьютерных преступлениях в Уголовном кодексе появились позже.

Александр Сергеев: Просто тогда еще не было повода их вводить, видимо компьютеров было мало, сетей еще меньше.

Александр Милицкий: В общем да. Так что, строго говоря, эта деятельность незаконной на территории РФ не была. Однако у американского законодательства своя точка зрения по этому поводу. И статья была опубликована уже после того, как истекли сроки давности по американским законам. Автор рассказывает про то, как он с группой других хакеров, что называется, "белых шляп"...

Александр Сергеев: А это что значит?

Александр Милицкий: На хакерской сцене существует подразделение людей, которые занимаются этими делами, на так называемые "белые" и "черные шляпы", чем-то напоминает, как в сказках волшебники делятся на добрых и злых. "Черные шляпы" считают для себя возможным производить какие-то деструктивные действия, воровать чужие деньги и так далее. "Белые шляпы" занимаются изучением сложных систем, они не считают для себя проявление деструктивных действий приемлемым с этической стороны.

Александр Сергеев: То есть одни разведчики, а другие диверсанты.

Александр Милицкий: Я бы сказал, скорее, исследователи и воры. Так вот эта хакерская группа занималась исследованием сети "Сити-Банка", они нашли способ туда зайти и в течение нескольких месяцев практически полностью взяли эту сеть под свой контроль.

Александр Сергеев: Здесь можно поподробнее немножко? Что значить взять под контроль и войти в сеть банка, который находится в Нью-Йорке, а люди живут в России и при этом с сетевой связанностью довольно трудно обстоит дело, Интернет почти не распространился по России.

Александр Милицкий: Интернет здесь был вообще ни при чем. Проникновение производилось через сети технологий Х-25. Это достаточно старая технология, которая и сейчас активно применяется в банковском деле, в телеграфии и в других приложениях. Она завязана в основном на корпоративное приложение и поэтому широким массам не очень громко известна. Этой группе удалось найти вход на принадлежавшую "Сити-Банку" электронную доску объявлений, так называемая BBS, которая была подключена к банковской сети в систему Х-25, через которую они смогли подключаться к тем или иным банковским компьютерам.

Александр Сергеев: Вообще я помню, что BBS - это была распространенная мода в 93-94 году. Вместо того, чтобы выходить в Интернет и там пользоваться сайтами, люди звонили по определенному телефону, где на квартире или на предприятии стоял компьютер, готовый поднять трубку, соединиться и можно было скачать себе и закачать что-нибудь. И это было такое развлечение среди любителей компьютерной техники. Но зачем такая BBS была в "Сити-Банке"?

Александр Милицкий: Вот это вопрос, который до сих пор не имеет ответа. И во всех воспоминаниях участники событий сами удивляются, зачем собственно "Сити-Банку" потребовалось создавать BBS с очень либеральными правилами регистрации пользователя, тем более подключенный к его собственной сети. Вполне вероятно, это была личная инициатива кого-то из сотрудников, история об этом умалчивает. Тем не менее, именно благодаря существованию BBS появилась возможность включаться к сети Х-25 и выходить на связь с банковскими компьютерами, а дальше, что называется, было дело техники. Потому что безалаберность персонала банка была просто зашкаливающей, пароли достаточно простые, брались методом перебора элементарного, админы между собой обмениваются почтой, информацией о пользовательских паролях, инструкциях о пользовании той или иной техникой. В результате изучения всего этого дела за несколько месяцев группе удалось практически взять под контроль всю банковскую сеть.

Александр Сергеев: То есть они несколько месяцев сидели в этой сети и как бы окучивали ее?

Александр Милицкий: Они изучили ее во многом лучше, чем собственные системные администраторы. Они располагали, например, поэтажными планами размещения оборудования в основном здании "Сити-Банка", администраторскими, пользовательскими паролями. Вплоть до того, что они, например, читали журнал системы обнаружения вторжения, которая благополучно регистрировала их активность, но из системных администраторов эти журналы никто не читал, они имели возможность подключаться к счетам клиентов. Хотя, надо сказать, что ни одного финансового перевода ими при этом сделано не было, они не ставили себе подобной цели какой-то кражи или обогащения, а использовали банковскую сеть в качестве исследовательского полигона и даже игровой площадки. Вплоть до того даже, что запускали игрушку удаленным образом на банковских серверах и играли из России.

Александр Сергеев: А платить не приходилось за связь?

Александр Милицкий: Связь осуществлялась по каналам Х-25, арендованным или оплачиваемым "Сити-Банком".

Александр Сергеев: Левин был одним из членов этой группы?

Александр Милицкий: Нет, Левин к этой группе отношения не имел вообще никакого. Он получил информацию о том, как можно зайти в сеть "Сити-Банка" и подключиться к клиентским счетам в результате утечки от одного из участников этой группы. Он с какого-то перепугу, что называется сдуру, продал эту информацию Левину за сто долларов наличными, в чем тут же успел раскаяться, но поезд уже ушел. После чего участники группы свернули всякую активность, из сети "Сити-Банка" ушли.

Александр Сергеев: Он все-таки обладал необходимой квалификацией, чтобы воспользоваться данной информацией, пройти весь этот маршрут, зайти на BBS, знать, где какой пароль ввести, чтобы его не поймали в ту же секунду администраторы?

Александр Милицкий: Согласно показаниям, которые сам Левин давал в УВД Санкт-Петербурга в 2000 году уже после освобождения своего, он набирал команды на терминале по бумажке, не всегда сам представляя, что какая из этих команд означает.

Александр Сергеев: Вы сказали, что он после того как его освободили уже давал показания. Это немножко странно.

Александр Милицкий: Это уже было после того, как закончился срок его заключения, он получил в Штатах 36 месяцев тюрьмы.

Александр Сергеев: А посадили его в Штатах каким образом.? Что он, взломав "Сити-Банк", решил поехать в Штаты?

Александр Милицкий: История выглядела следующим образом. Левин, пользуясь подключением, осуществлял перевод денег со счетов различных клиентов на счета в разных странах, и люди, которые входили в одну с ним группировку, в этих странах пытались эти деньги снять наличными. Он снимал достаточно крупные суммы, по несколько сот тысяч долларов, в общей сложности приблизительно на 12 миллионов. И после второй жалобы одного из клиентов "Сити-Банк" взял под контроль операции и подключил ФБР, в большинстве случаев просто напросто успевали выстроить засады в тех банках, на счета которых делались переводы, и человек, который подходил к окошечку, чтобы снять наличные, арестовывался непосредственно в момент получения денег на руки. Так было взято несколько человек.

Александр Сергеев: То есть это была действительно большая и серьезная операция по поимке группировки.

Александр Милицкий: Причем операция международная, поскольку деньги переводились в банки самых разных стран.

Александр Сергеев: А Россию к этой операции подключали?

Александр Милицкий: ФБР обратилось в российское МВД с просьбой о содействии. Собственно, благодаря контакту двух правоохранительных служб удалось отследить, откуда происходит вмешательство в подключение банковской сети. Однако, поскольку в 1994 году несанкционированный доступ к чужим компьютерам в России преступлением еще не являлся, арестовать его на территории России было просто невозможно, для этого не было никаких оснований. Поэтому, как утверждают различные источники, спецслужбы начали психологическую игру с давлением на Левина. Ему звонили уже арестованные подельники, подключались какие-то криминальные авторитеты. Все делалось для того, чтобы он запаниковал и начал метаться. В конечном итоге он вылетел в Англию, и как только он сошел на британскую землю, он был просто арестован в аэропорту, поскольку в Великобритании уже лежал запрос от американцев, где, собственно, и осудили на 36 месяцев тюрьмы.

Александр Сергеев: Не так много на самом деле за 12 миллионов.

Александр Милицкий: Из этих 12 миллионов большую часть удалось вернуть, поскольку все эти переводы очень быстро попали под колпак.

Александр Сергеев: На сегодняшний день подобная операция может повториться?

Тогда хакеры несколько месяцев сидели, за ними не следили фактически. А сегодня можно сказать, что после подобных прецедентов радикально изменился уровень безопасности? Поначалу не было правил дорожного движения, но после того как начались какие-то аварии, неприятности, то ввели правила, начали их соблюдать, начали их контролировать. А в банковском деле как?

Александр Милицкий: Я так понимаю, что в банковском деле дела обстоят абсолютно так же, как вообще с безопасностью у компьютерных сетей на любом предприятии. Все зависит от конкретной компании, от того, какие меры безопасности, какие процедуры в ней приняты. Мы можем посмотреть на ряд недавних историй, когда огромное количество корпоративных сетей, включая сети ряда средств массовой информации, полностью были выведены из строя благодаря вирусным атакам. Если посмотреть на эти истории внимательнее, окажется, что уязвимости, использованные при этих вирусных атаках, они были давным-давно выявлены, много месяцев описаны в соответствующих руководствах, вышли заплатки программные, которые полностью позволяли бы предотвратить подобные истории. И если бы системные администраторы этих сетей следили за безопасностью своих систем, то ничего подобного произойти просто не могло бы. Практически не существует на сегодняшний день каких-то массовых атак или эпидемий, использующих новые дырки уязвимостей, про которые никто не знает.

Александр Сергеев: Просто хакеры не успевают, видимо, на них среагировать с нужной скоростью.

Александр Милицкий: Хакеры может и успевают, скорее не успевают вирусописатели - это немножко разные все-таки области деятельности. Но суть заключается в том, что есть какая-то уязвимость, которая полгода назад, год назад, полтора года назад была везде описана, о которой все знают. Для закрытия этой уязвимости выпущены соответственные заплатки и так далее. И в компании, которая следит за собственной безопасностью, системный администратор десять тысяч раз за это время, за эти прошедшие месяцы имел возможность скачать эти заплатки, установить их на компьютер и не иметь никаких проблем. И тем не менее, у нас каждые месяц или два случаются истории, когда выходят из строя целые биржи, банки, корпоративные сети, редакции средств массовой информации и так далее.

Это говорит о том, что на сегодняшний день уровень безалаберности и безответственности персонала, который должен отвечать за безопасность корпоративных сетей, он с тех времен, когда осуществлялся взлом "Сити-Банка", тоже, возможно, исключительно из-за раздолбайства персонала, в среднем ситуация не очень изменилась.

Александр Сергеев: То есть на сегодняшний день можно ожидать того, что вдруг обнаружится - какой-то банк находится несколько месяцев под контролем каких-нибудь бразильских хакеров?

Александр Милицкий: На сто процентов такой вероятности исключать, безусловно, нельзя.

Александр Сергеев: А как тогда подходить к этому делу с точки зрения рядового пользователя, вкладчика банка? Он чем-нибудь рискует от таких вещей?

Александр Милицкий: Насколько я понимаю, во всех нормальных банках и во всех нормальных странах такого рода вещи просто-напросто страхуются. Если вкладчик понес ущерб по вине банка, не обеспечившего должную безопасность, то либо банк ему должен покрыть ущерб полученный, либо это сделает страховая компания.

Александр Сергеев: То есть на самом деле больше проблема банковского бизнеса, нежели проблема вкладчиков банка?

Александр Милицкий: Безусловно.

Александр Сергеев: Но сама по себе идея, что проникновение возможно, все же неожиданно звучит, потому что все говорят о безопасности, о защищенности, о средствах контроля всевозможных. Почему они не работают?

Александр Милицкий: Человеческий фактор. Человек всегда самое уязвимое место в любой системе.

Как может помочь нуждающимся детям Русская православная церковь?

Сергей Сенинский: Во всем мире представители самых разных конфессий всегда помогали нуждающимся - устраивали госпитали, богадельни, сиротские приюты... В России в этот процесс вмешалась эпоха атеизма, и теперь Русская православная церковь пытается возродить былые традиции. Тему продолжит Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: В последние десятилетия в России очень много говорится о возрождении церкви, о возвращении старых храмов и строительстве новых, о количестве верующих, которые эти храмы наполняют. Но, видя, сколько вокруг безнадзорных детей, социальных сирот, детей, ежедневно подвергающихся на улице тысячам опасностей, и помня известные слова о том, что вера без дел мертва, невольно задумываешься - не лучше ли один согретый и накормленный ребенок десятка храмов? Кажется, что именно для церкви - независимо от конфессии - помогать таким детям естественно и органично. И кое-что в этом направлении делается, но, оказывается, все не так просто, на этом пути расставлено много препятствий, иногда при всем желании священники не могут помочь нуждающимся детям. Правда, часто и желания особого не наблюдается. Впрочем, бывают и счастливые исключения. Мне показалось, например, что храм святой Анастасии Узорешительницы и приют "Дом милосердия" в Петербурге, на Васильевском острове сосуществуют очень естественно, как бы произрастают один из другого. Но это случай редкий, - говорит настоятель храма протоиерей Александр Степанов.

Александр Степанов: Я думаю, главная проблема наша - это отсутствие помещений. Церкви передают, как правило, только храм и, может быть, подвал под ним и все. И уже на социальную деятельность уже нет места. Физически нет помещения для того, чтобы даже организовать какой-то кружок детский, детский хор и так далее. Это все требует места специального. А уже тем более заниматься такими сложными детьми. По нашему опыту, у нас один из самых исключительных примеров в городе, когда передано здание. Оно, конечно, имеет некоторое количество помещений, но за десять лет жизни в этом здании уже нам катастрофически не хватает места.

Татьяна Вольтская: Отец Александр говорит, что он специально не занимается с детьми, просто храм находится одном здании с приютом, и красота службы, естественно, привлекает их - они приходят, смотрят, слушают, кстати, не всегда ведут себя, как полагается, так что от прихожан требуется известное терпение, чтобы не сердиться на детей, которым никто пока не объяснил, что в церкви принято стоять спокойно. В известной степени красота обстановки лечит даже сама по себе, но потом им кое-что рассказывают воспитатели. Один из них - совсем молодой, сейчас он проходит в университете магистратуру, будет психологом, его зовут Кирилл.

Кирилл: Самое трудное - это привыкнуть к таким неожиданностям, которые часто узнаешь. Но это связано с прошлым наших детей, такие моменты, которые не сразу в голове укладываются. Например, мальчик дома жил в коробке, и после этого он в диком состоянии попадает к нам, а мы сначала удивляемся, что с ним такое. У него была такая семья, не было должного ухода, ничего. Думаешь о людях, которые бывают на свете. Я сам достаточно молодой, но мне почему-то кажется, что мое поколение от нынешних детей достаточно сильно отличается. Может быть мы им больше внимания стараемся уделить, чем родители удивляют дома в семьях.

Татьяна Вольтская: Тут храм при приюте, вы им рассказываете немножко, как-то касаетесь религии в своем воспитании?

Кирилл: Безусловно, касаемся. Потому что в храм мы ходим отмечать какие-то праздники религиозные. Перед этим беседа обычно состоится.

Татьяна Вольтская: А вы сами верующий человек?

Кирилл: Да.

Татьяна Вольтская: То есть это не просто проформа для вас?

Кирилл: Естественно.

Татьяна Вольтская: Работники приюта уверены, что реабилитация безнадзорных детей - это такое трудное дело, с которым не справиться без Божьей помощи. Тем не менее, никакого принуждения нет - кто хочет, идет в церковь, кто не хочет, не идет. Как правило, идут более младшие дети, старших туда уже не особенно тянет. А вот общая молитва существует для всех - утром, вечером и перед едой. На многих храм оказывает терапевтическое действие, - говорит психолог Наталья Старовойтова.

Наталья Старовойтова: 11 лет Вова - гипердинамичный, в постоянном движении, такой моторчик, который не выключается никогда. Есть старший сын и младший сын, они все от разных отцов. Старшего ребенка взяли под опеку родственники, Вова с младшим братом жили в семье мамы и отчима. Мама наркоманка была, мальчик об этом знал. Мама выпивала, отец тоже выпивал. Мальчик восприимчивый, чувствительный, очень переживает. Отчим агрессивен, он избивал неоднократно мать на глазах у ребенка. И в итоге он был летом в лагере и из лагеря попал к нам. Там сложилась ситуация, что отчим в конце-концов маму убил. Пришлось ребенка готовить, чтобы сообщить, что мама умерла. Он догадывался, что что-то произошло. И когда я ему сообщила об этом, у него не было слез: "Я должен об этом забыть". Такое колоссальное внутреннее напряжение, настолько напереживался, что уже больше переживаний его душа не вмещала. Хорошо, что у нас есть храм, домашняя церковь, и мы говорили с воспитателями, они провели важное мероприятие - молились за упокой, молебен заказали для мамы.

Татьяна Вольтская: Говорит священник Православной Церкви Божьей Матери Державная, ведущей свое происхождение из Соловков, отец Петр.

Отец Петр: Наши сердца просто болят и кровью обливаются при виде детей брошенных и никому ненужных. Но нам достаточно сложно общаться и с детьми, и с детскими организациями в силу того, что нам дают отказ, потому что мы не Московская патриархия. Здесь дело идет не в том, что мы привлекаем к вере или пытаемся обратить, чтобы не ходили в те храмы, ходили к нам, здесь идет речь об участии человеческом. И мне, собственно говоря, отказано и в человеческом участии помогать детям, потому что я священник.

Много было случаев различных, когда в метро дети увязываются, просят о помощи. Случай был, когда девочка была из соседней области, 12 лет, она часто сбегала от родителей. Мы ее нашли чумазую, привели к нам, отмыли, накормили. Она сначала не раскрывалась, не говорила, откуда она. Когда все узнали, я ее отвез к родителям. Родители на меня восстали: почему я имею отношение к их дочери? А девочка элементарно нуждалась в любви.

Наши сестры занимаются в том числе в больнице, где из распределителей, приемников, их мало или даже нет по городу, используются для этого больницы. Наши сестры помогают в больнице бескорыстно, даже анонимно, не говоря, какая конфессия и что, просто служат и все.

Дети нуждаются только в одном - они нуждаются, чтобы их любили.

Татьяна Вольтская: О том же говорит и другой священник той же Церкви отец Иосиф.

Отец Иосиф: Дите чувствует внутреннее состояние человека, чувствует, когда душа ему лжет. Даже внешне, даря подарки, в благополучных семьях, я знаю очень много примеров. В городе Выборге была девочка, и она жила в благополучной семье, богатые родители. Убегала из дома. Почему? Когда я начал с ней разговаривать, понял, что родители не уделяли ей внимания. Это много примеров в России. Родители заняты, когда он заработают, они приносят подарки как бы откупиться от ребенка. А ребенку не нужны игрушки, ему нужен отзвук в сердце родительском.

Татьяна Вольтская: Отец Иосиф и отец Петр - совсем молодые монахи. И если отец Петр чаще говорит об отцовстве, то отец Иосиф, который очень много общался с безнадзорными детьми в Выборге, скорее, считает себя их братом.

Отец Иосиф: Был такой случай, когда я возвращался после литургии, я всегда ходжу, пою песни радостные и повстречал двух детей, они ушли из приюта. Говорят: нас там избили и нам негде переночевать. Зима уже, холодно. Я их привел к себе домой, чтобы они отдохнули, покормил, вымыл, одежду дал, какая у меня была. Через день я узнал, что за приют - это мой знакомый приют, куда я постоянно приходил, и мы с директором приюта были лучшими друзьями. Потом я вернул этих детей ему. Но правительство, узнав об этом, начало очень строго, чуть ли не на суд меня вызывать: почему вы позволили себе этих детей приютить у себя? Администрация выборгская. Больше всего Московская патриархия она не хочет, чтобы дети приходили к другим.

Еще один случай был, я тоже возвращался один раз поздно ночью по дороге, смотрю, кричит, лежа в снегу: "Отец Иосиф, помогите!". Я подхожу - пьяный ребенок, Андрей Чернявский. Я говорю: "Андрей ты что?". "Да вот ушел из приюта, меня выгнали из-за того, что я не пошел в школу". Я его взял, понес к приюту. Как быть, у меня ваш ребенок? Возьмите. Они говорят: мы в таком состоянии его не возьмем. Он переночевал у меня день, второй. Я звонил директору, чтобы он приехал и забрал его. Директор ноль внимания и не приезжал. Тогда я отвез.

Следующий раз был, когда директор другого приюта отвез девочку в больницу и забыли про нее. Девочка сбежала и прибежала ко мне. Меня все знали дети из этих приютов, я относился не как священник, а как брат. Я играл с ними в игрушки, ходил куда-то, в лагере устраивал для них, все делал, чтобы стать другом. Сейчас до сих пор, когда встречают в Выборге, все подбегают ко мне. Так же много случаев было в Выборге по поводу группы детей, когда наказывали очень сильно в приютах, и они убегали на мороз, осенью, зимой. И только их искали, когда финны приезжали, для того, чтобы деньги с финнов поиметь, они приезжали, искали детей.

Татьяна Вольтская: Отец Петр много ездил по миру, он знает, как в разных странах церковь помогает детям.

Отец Петр: Мы были в разных странах, смотрели, как воспитывают детей. Например, в Италии, в Хорватии, в Сербии. Как относятся к детям после войны. Сербо-хорватская война- очень много сирот. В Хорватии и в Боснии-Герцеговине существуют особые поселения семейного типа. Строятся особые дома, но это очень распространенные образы, добровольцы, это бывают семьи, как правило, это люди верующие. Если это делать в личных каких-то целях - это непонятно. На какой силе это все делать? Это может делать только человек, который старается любовь божественную в своем сердце излить на детей. И вот они берут до десяти детей - пять, шесть, семь человек. Различные дома и прилепляются дети к конкретному человеку, и они просто живут вместе с семьей. Им помогают, приезжает священник-наставник, который укрепляет, разрешает проблемы. Потому что люди, которые опекуны, у них существуют свои проблемы духовные проблемы. У всех родителей и детей существуют духовные проблемы. Если эти проблемы не решать, то страдать будут дети.

Это делали монашеские общины, монашеский орден один, он именно участвовал в сборе средств на этот городок, целая деревня, где они построили дома и их курировали.

Другое, связанное с молодежью, которая увлекается наркотиками, есть в Италии, так называемые общины, которые созданы одним из монашеских орденов католических. Они основаны на том, что человек наркотически зависимый или алкоголезависимый дает согласие на жизнь в таком закрытом пространстве. Живет община. Они занимаются простым трудом под непрестанным наблюдением. Там нет ни одеяний, ни монастырских уставов, просто у них есть минимальная молитва и простой труд.

Татьяна Вольтская: Отец Петр и отец Иосиф тоже не хотят сидеть сложа руки, но их инициатив пока никто воспринимать не хочет.

Отец Петр: Мы предлагаем помощь городу в том, чтобы сделать небольшой приют. Мы могли бы принимать детей, например, которых милиция отлавливает, потому что их негде держать. Они не могут же держать в КПЗ. Просто против нас постоянный прессинг организован именно потому, что мы не патриархия. Очень сильное влияние религиозного фундаментализма, который действует даже через какие-то светские организации. Даже некоторые иногда говорят: ах, вы не патриархия, вы Алексию не подчиняетесь, тогда мы вам помогать не будем.

XS
SM
MD
LG