Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Какой будет Россия через пару лет?


[ Радио Свобода: "Время Гостей" ]
[28-04-05]

Какой будет Россия через пару лет?

Ведущий Виктор Резунков

Виктор Резунков: Судя по данным опубликованного вчера, 27 апреля, доклада Министерства экономического развития России, показатели российской экономики ухудшились по сравнению с прошлым годом, и продолжают ухудшаться.

В чем причина? Могут ли последние эксперименты российских властей, и не только в области запланированных и проводимых реформ, но и в области политической изменить ситуацию к лучшему? Об этом мы и побеседуем сегодня с гостьей Петербургского бюро Радио Свобода. У нас в гостях независимый депутат Государственной Думы, член Комитета Государственной Думы по бюджету и налогам Оксана Дмитриева.

Нашим радиослушателям мы предлагаем ответить на несколько необычный вопрос: какой вы видите Россию года эдак через два?

Оксана Генриховна, прежде чем говорить о реформах и экономической политике российского правительства, я бы хотел поговорить с вами о политических процессах в стране. В последнее время мы наблюдаем множество различных инициатив со стороны властей, и было бы очень интересно узнать ваше мнение об этом. Давайте послушаем обзор корреспондента Радио Свобода Дмитрия Казнина.

Дмитрий Казнин: Начатое с Красноярского края укрупнение регионов в России продолжится, скорее всего, в Сибири, на Дальнем Востоке и на Северо-Западе. Как пишет журнал "Власть", это позволило бы снизить объем дотаций отдельным субъектам, уменьшить количество регионов-доноров, еще больше укрепить вертикаль власти. Кроме того, считает Лев Шлосберг, глава псковских "яблочников", Кремль, таким образом, хочет сократить число субъектов для внутрироссийского политического торга, в результате чего человек станет еще дальше от власти, а реформа станет вредной и нежизнеспособной. Даже для экономически развитых стран такая операция была бы болезненна, а для России может стать критической, считает Лев Шлосберг. Кроме того, как пишет ряд экспертов, границы регионов-гигантов постепенно могут совпасть с границами отдельных государств, на которые через 10-15 лет может распасться Россия.

Еще одна политическая новинка - разделение "Единой России" на левую и правую. Это, по мнению журнала "Власть", просчитанный ход, цель которого получить на выборах 2007 года полностью единый парламент, где и левые, и правые, и центристские взгляды будет представлять, по сути, одна партия - "Единая Россия". Такой ход необходим власти, в том числе, и для запуска механизмов еще одной новой процедуры - назначения губернаторов регионов партиями, победившими на выборах в законодательные органы власти. Кроме столь разнообразного административного укрепления собственной власти, Кремль, по мнению обозревателя сайта "Территория будущего" Александра Храмчихина, в ближайшие три года все силы и средства бросит на отражение "оранжевой" угрозы.

Политолог Георгий Сатаров предложил пять сценариев развития России в ближайшие годы. Вялая Россия - даже не сценарий, а картинка с натуры: слабая, неэффективная власть, имитация реформ, деморализация населения. Диктатура режима и охранная диктатура - мало чем отличающиеся друг от друга сценарии, где главное - резкое ужесточение режима одной группировкой ради неприхода к власти других. Четвертый сценарий - революция. Пятый практически утопический - движение к модернизации по западному образцу.

Михаил Горбачев предлагает распустить Государственную Думу и отправить в отставку правительство России, как не справляющееся с поставленными задачами структуры. Лидер Молодежного Левого Фронта Илья Пономарев заявил, что парламентских выборов 2007 года не будет с вероятностью 50 процентов, а президентских - с вероятностью 90. Власть в России, скорее всего, поменяется не в рамках действующей Конституции, считает Илья Пономарев.

Виктор Резунков: Оксана Генриховна, давайте по пунктам с самого начала. Вот укрупнение регионов России. Зачем это делается? И вообще, какими вам видятся последствия?

Оксана Дмитриева: Что касается укрупнения регионов, то в целом ряде случаев это целесообразно, поскольку у так называемых сложноподчиненных субъектов, каким, например, являлся Краснодарский край, была масса проблем - и налоговых при зачислении налогов, и вопросы развития, поскольку, допустим, вся инфраструктура была в Красноярском крае, а доходы - в Норильске. Поэтому тут были проблемы.

Другое дело, что этот вопрос не должен решаться для всех субъектов, поскольку он должен ставиться только там, где это действительно необходимо и где преимущества от объединения перекрывают расходы, которые неизбежны, на изменение структуры. Потому что любая оргструктурная перестройка, она требует расходов. И поэтому если на нее идти, то нужно четко знать, каковы преимущества будут. Что касается Красноярского края, там они достаточно очевидны. А вот, возможно, в Тюменской области это было бы целесообразно, вот Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий округ, то есть вернуться к той структуре, которая была ранее.

Что касается других регионов, то у меня нет такой уверенности, потому что это будут существенные оргструктурные изменения, которые сопровождаются и дополнительными расходами, и параличом власти на определенный момент времени, и с непонятными результатами. Ну, вот это первая как бы опасность, чтобы это действительно не превращалось в кампанию. А потом тут четко надо понимать, если, допустим, Красноярский край сейчас пошел на это, то там была сделана соответствующая подготовка, так, чтобы избежать негативных следствий. Но они с этим справились, или, возможно, справятся. Но это отнюдь не означает, что другой регион точно так же с этими задачами справится. Поэтому тут вот одна опасность - просто оргструктурной неразберихи. У нас масса реформ, которые этим сопровождаются. Это первая.

А вторая - все-таки это изменение Конституции, хоть оно идет не через внесение поправок, а через референдумы в соответствующих регионах, но, тем не менее, это все-таки внедрение... как бы вторгаются в Конституцию. Мне бы тоже не хотелось, чтобы под этим предлогом попытались еще что-то поменять в Конституции. Вот это вторая опасность. Я не вижу здесь особого вреда пока. Другое дело, что, может быть, это тоже не задача первостепенной важности.

Виктор Резунков: Разделение "Единой России" на правое и левое крыло, на лапы, как говорится, на ваш взгляд, это инициатива президентская, то есть исходит от Суркова, я не знаю, или из идеологического аппарата Кремля, или это какой-то спонтанный снизу процесс, скажем, в "Единой России"...

Оксана Дмитриева: На этот вопрос я могу ответить однозначно. В "Единой России" нет спонтанных процессов. В "Единой России" ничего не может происходить без команды либо согласования с Кремлем. Никто, даже самые смелые и искренние люди, которые, наверное, есть в "Единой России", никогда не могут решиться ни на один поступок без какого-то согласования. Другое дело, что поскольку им было позволено каким-то образом сформулировать свою позицию, то, наверное, особенно то, что касается правого крыла, часть людей, которые его представляли, как, например, Андрей Макаров или Плигин, я думаю, что они действительно искренне заявляли о своих убеждениях, которые у них реально существуют, и воспользовались небольшой возможностью честно заявить о своих реальных убеждениях. Но в целом, конечно, в "Единой России" ничего не может происходить без команды, что нисколько не умаляет убеждений и правильности тех позиций, которые были заявлены, в частности, правым крылом, но, безусловно, санкция на это была Кремля.

Зачем она была сделана? Первое. Думаю, что там были какие-то противоречия внутри самого руководства, которые выразились уже в отставке предыдущих руководителей "Единой России" и в назначении нового руководителя генсовета в лице Володина. Это первая задача, которая была решена.

А вторая задача - это как-то оживить интерес к "Единой России", и на фоне очень неправильных и непопулярных решений, которые санкционировала и проштамповала "Единая Россия" только что, создать в общественном мнении какое-то раздвоение сознания. Потому что то, что произносится с трибуны, оно вроде правильное. Все действия неправильные, а слова при этом произносятся правильные. Это вот такой пиаровский ход, который довольно широко у нас сейчас используется в создании имиджа всех ветвей власти, у партии власти - и исполнительной, и правительства, и вот Государственной Думы.

Виктор Резунков: У нас звонки. Лидия Ивановна из Москвы, пожалуйста. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Вопрос на тему налога на наследство. Не считаете ли вы, что с введением до 1 процента налога на недвижимость, которая будет оцениваться по рыночной стоимости, а также с введением таких законов, как 122-ой, Жилищный, Земельный кодексы и другие, рядовым гражданам не только нечего будет передавать по наследству уже в ближайшие годы, так как из-за неподъемных платежей они смогут лишиться своих квартир, земельных участков, садовых домиков, гаражей и так далее? А все это сможет скупать буржуазия, которая законодательно будет освобождена от налога на наследство. И не считаете ли вы, что та же самая катастрофическая участь ждет и село, учреждения культуры, образования, науки и так далее? И буржуазия сможет свои стремительно обесценивающиеся долларовые накопления перевести в реальные ценности. Заранее вас благодарю за ответ.

Оксана Дмитриева: Первое. Что касается налога на наследство. Поскольку это было сформулировано в послании президента, первое, что хочется сказать, что налог на наследство не имеет никакого отношения к демографической политике. Поскольку он был связан с тем, что мы должны укреплять семью, для того чтобы повысить рождаемость, нам нужно отменить налог на наследство. Но дело в том, что это даже по времени не совпадает, потому что когда люди принимают решение о планировании семьи, они находятся в том возрасте, у них такая собственность, что им фактически нечего пока еще бывает передавать по наследству, когда они могут внести свой вклад в демографическую политику. Вот поэтому это никаким образом не может повилять ни на их решение, ни их поведение демографическое. Это первое, что мне хотелось отметить.

Теперь моя позиция по поводу налога на наследство. Я считаю, что рядовые граждане должны быть, по возможности, освобождены от налога на наследование, чтобы рядовые граждане, передавая по наследству квартиру, садовый участок, освобождались от этого налога, или он должен быть минимальным. При этом как близким родственникам, так и... ведь очень часто бывает, что передают племяннику или какому-то не очень близкому родственнику, но все равно это то, что скопил рядовой гражданин, и он хочет это передать... или тому человеку, кто за ним будет ухаживать, или близкому другу и так далее. Поэтому я считаю, что здесь налог на наследование должен быть минимальным и должен быть просто вычет. Чтобы стандартная собственность, которая есть, - это трехкомнатная средняя квартира, вот чтобы она при передаче по наследству, вот эта собственность не облагалась налогом.

При этом я считаю, что должен быть налог на наследование при передаче крупных капиталов. При этом самое простое - это налогообложение в форме акций, акционерного капитала. Потому что если, допустим, налогообложение имущественного комплекса малого предприятия, там могут быть очень сильные проблемы при передаче вот этого имущества по наследству, потому что может получиться так, что вообще нужно разорить бизнес и его продать. А вот крупные капиталы, которые в основном в акционерной форме, тут я не вижу никаких проблем для продолжения производства, если будет введен налог на наследование.

Я не думаю, что в нашей стране он должен быть большим, его целесообразно сделать существенно меньше, чем, допустим, в развитых странах, потому что мы должны стимулировать людей к накопительству, к тому, чтобы они сберегали, чтобы сберегали внутри страны. Но при этом я считаю, что он должен быть. При этом крупные состояния, я считаю, что они должны передаваться с налогом на наследство как близким родственникам, так и не близким. Вот поэтому здесь я, в общем, не согласна с той позицией, которая была сформулирована президентом. Она должна быть гораздо более дифференцированной. Да, для рядовых граждан его не должно быть при передаче самой обычной личной собственности, крупные состояния должны передаваться с налогом, но меньшим, для нашей страны сейчас он должен быть меньшим, чем аналогичный в других странах, где он доходит до 50 процентов, а иногда и до 70. Это неправильно. Он не должен быть выше, допустим, 13 процентов.

Виктор Резунков: Оксана Генриховна, давайте вернемся опять к нашему предыдущему обзору политических событий. То, что объявил президент Владимир Путин в своем послании - это назначение губернаторов регионов партиями, победившими на выборах в законодательные органы власти. Ваше отношение к этой идее? И вообще, для чего все это делается?

Оксана Дмитриева: Пока это некая рекомендация, что, может быть, целесообразно президенту давать предложения по губернатору из числа членов партии, которая победила на выборах. Это нигде не документировано, это никаким законом не подтверждается. А то, что, скорее всего, если вдруг в каком-то регионе победит жесткая оппозиция, президент вынужден будет предлагать кандидатуры из представителей оппозиции, потому что никого другого (обрыв записи)... способ бороться с коррумпированным чиновничеством в рыночной экономике - это демократия, это демократия и общественный контроль, иного не дано. Если этого нет, то мы обречены на то, что наше чиновничество будет коррумпировано и что у нас будет власть бюрократии, потому что бюрократию можно поставить под контроль общества только через сменяемость власти, через реально демократические выборы - только так.

Виктор Резунков: Следующий вопрос. То, что, как мы слышали в обзоре, политолог Георгий Сатаров предложил пять сценариев развития России в ближайшие годы. Я напомню: "Вялая Россия - даже не сценарий, а картинка с натуры: слабая, неэффективная власть, имитация реформ, деморализация населения. Диктатура режима или охранная диктатура - мало чем отличающиеся друг от друга сценарии, резкое ужесточение режима одной группировкой ради неприхода к власти других. Четвертый сценарий - это революция. Пятый практически утопический - движение к модернизации по западному образцу". Какой из этих пяти сценариев, если говорить об этих пяти сценариях, вам кажется наиболее реальным в будущем?

Оксана Дмитриева: Первое. Я не совсем согласна с градацией Сатарова. Я думаю, что наиболее вероятный сценарий, поскольку он инерционный, - это одновременно и слабая власть, и элементы, ну, если не диктатуры, то авторитаризма. У нас не может быть сильной диктатуры, не может быть по определению, поскольку сильная диктатура предполагает мощную идеологию, она предполагает все-таки не коррумпированные, идеологизированные силовые структуры, которых у нас тоже нет. Поэтому у нас может быть какая-то слабая авторитарная власть со слабой управляемостью страной, с неудачными реформами. То есть период такого гниения, застоя. Хотя высокие цены на нефть, они могут нейтрализовывать многочисленные просчеты, как это происходит сейчас. Такой сценарий может быть достаточно длительным, он может длиться в течение 10-15 лет. И закончиться он может точно так же, как закончилась судьба Советского Союза. Период - слабая власть, период такого гниения, застоя, который затушевывался высокими ценами на нефть, начиная с 1975 по 1985 годы, и все это завершилось крахом Советского Союза, распадом страны. Точно так же вполне возможен сценарий распада России. Более того, он существует в проектах очень информированных и очень влиятельных американских политиков. Збигнев Бжезинский все это достаточно четко сформулировал. И очень многое из того, что он формулировал, реально делается. Поэтому этот сценарий вполне возможен для России. Он очень плохой - это фактически распад страны. Это не будет сопровождаться ни улучшением уровня жизни, а ухудшением уровня жизни, это будет сопровождаться потерей перспектив для наиболее активных, для наиболее талантливых людей в своей стране. То есть это, безусловно, катастрофический сценарий для России. Но пока все идет вот в этом направлении.

Что касается последнего сценария - это модернизация по западному образцу, я не думаю, что он вообще, в принципе, возможен. Потому что хороший сценарий для России, у которой все-таки шанс есть, и мы должны быть оптимистами, - это все-таки модернизация по собственному образцу. Демократия, но по собственному образцу. Думать о том, что кто-либо на Западе или на Востоке заинтересован в том, чтобы у нас была модернизация по их образцу, и будут прикладывать к этому большие усилия, - это утопия. Может быть, не будут прикладывать обратные усилия, но то, что каждая страна может стать сильной и процветающей только благодаря своим собственным усилиям и своей как бы внутренней стратегии, это точно. Поэтому если и будет модернизация, если и будет хороший шанс на развитие, то только свой собственный. Вот я за него и ратую.

Виктор Резунков: Михаил Горбачев предложил распустить Государственную Думу и отправить правительство в отставку. Насколько актуально, вы считаете...

Оксана Дмитриева: А что касается отправки правительства в отставку, я считаю, что вообще любая страна, которая считает, что у нее есть институты демократии, после провала всех реформ, которые реализовывало правительство, она давно должна была его отправить в отставку. И она должна была отправить его в отставку, не знаю, 4 или 5 января, после того, как начались все выступления и митинги по монетизации льгот, где было совершенно очевидно, что эта реформа провалилась. Поэтому я не вижу никаких перспектив для того, чтобы та команда, которая сейчас находится у власти, смогла исправить ситуацию к лучшему. Я имею в виду совокупную команду, и это не значит, что все как один министры должны будут уйти и никогда не возвращаться. Но в целом, особенно финансовый и социальный блоки, безусловно, не справились, не могут справиться и никогда не справятся с управлением страной. Поэтому они должны быть отправлены в отставку.

Что касается отставки Государственной Думы. Дело в том, что сценарий последствий роспуска Думы сейчас можно предугадать. У нас есть партия "Единая Россия" - партия бюрократии, фактически государственная структура. При этом полный разброд среди левой оппозиции, полный разброд среди правой оппозиции. Оппозиция к выборам не готова. Поэтому роспуск Государственной Думы и новые выборы будут означать еще более управляемую Думу, еще более лояльную правительству, которая еще лучше будет санкционировать все те вредные и неудачные предложения, которые правительство сможет предложить.

Виктор Резунков: Спасибо.

Оксана Генриховна, давайте теперь поговорим об экономической политике российского правительства. Я предлагаю послушать обзор корреспондента Радио Свобода Дмитрия Казнина.

Дмитрий Казнин: Правительство России расписало экономические показатели на ближайшие два года. Бюджеты спланированы с профицитом: в 2006 году - 405 миллиардов рублей, в 2007 году - 310, в 2008 году - 342 миллиарда. Инфляция, согласно ожидаемому варианту развития событий, не превысит в эти годы 7-8 процентов, а к 2008 году понизится до 5. Стабилизационный фонд увеличится к 2008 году до 2,08 триллиона рублей. Герман Греф, глава Министерства экономического развития и торговли, заявил при этом, что все реформы финансируются в России на 35-40 процентов. В полном объеме финансируется только оборонный комплекс.

Андрей Илларионов, советник президента по экономическим вопросам, считает, что инфляция, заявленная правительством, лишь вполовину отражает реальные цифры, и она не будет ниже 13 процентов ежегодно. По мнению директора Института проблем глобализации Михаила Делягина, российская экономика в ближайшее время будет развиваться по инерции, с постепенным замедлением экономического роста при любых ценах на нефть.

Как пишут "Новые известия", такой огромный стабилизационный фонд скоро станет проблемой для страны. Эксперты утверждают, что правительство не знает, куда деть деньги, не хватает генерации идей. На фоне мощнейшего финансового притока кабинет министров поразил тяжелый управленческий кризис. Люди, представляющие высшую исполнительную власть, не могут управлять экономикой страны. Михаил Фрадков не умеет эффективно тратить триллионы, так как ментально близок к системе ценностей Госплана. И даже приглашение в министры бизнесменов не спасет ситуацию, считают эксперты, ведь быть чиновником сегодня в России - это нравиться президенту, что к экономике никакого отношения не имеет.

Как считает обозреватель сайта "Территория будущего" Александр Храмчихин, обещание сократить срок давности по приватизационным сделкам до трех лет дано для легитимизации новейших сделок по отъему крупнейших компаний. А налоговые проверки разного рода будут применяться по-прежнему, и условия их будут еще более ужесточены.

Виктор Резунков: И у нас звонок. Виктор из Омска, пожалуйста. Добрый день.

Слушатель: Добрый день. Вы знаете, я не считаю, что, в общем-то, мы куда-то упадем. Но я все-таки сравнил бы этот период с периодом "застоя". Но сделав ставку на одних людей, ну, назовем их условно олигархами или инициативными людьми, ведь нельзя, собственно, ездить на одних и тех же людях. То есть необходимы какие-то программы государственные. А в обществе, собственно, я вижу некоторую апатию. И это мне позволяет говорить о том, что, вероятно, темпы развития экономики будут падать. Но президент Путин на международном уровне, я вижу, у него кое-что получается. А вот внутри страны, к сожалению, видимо, еще нет никакой программы. И те люди, которые этими вещами занимаются, вероятно, не в состоянии ее выдумать или придумать. И вот тот репортаж, который звучал у вас в программе, он об этом и говорит.

У меня вопрос к вашей гостье. Смотрите, в Белоруссии, собственно, за год экономика выросла, по-моему, на 15 процентов ВВП, а у нас всего на 6 или 7, а почему?

Оксана Дмитриева: У нас действительно экономика растет, во-первых, более низкими темпами, чем на Украине и в Белоруссии. Более того, Белоруссия опережает нас по всем показателям уровня жизни, при этом не имея наших сырьевых ресурсов. И если сравнивать, кстати, Украина не опережает, а Белоруссия опережает по всем показателям. И добилась она этого, в общем, на основе обрабатывающего комплекса, обрабатывающей промышленности, поскольку иной у нее нет. Поэтому я бы такое скептическое, поверхностное и высокомерное отношение к Белоруссии посоветовала бы сменить на более уважительное и более внимательное. Именно объективно оценивать и степень коррупции, которая там гораздо ниже, и оценивать темпы экономического роста в обрабатывающем комплексе, и показатели уровня жизни, показатели заработной платы реальной. Поэтому здесь есть целый ряд факторов. Может быть, потому, что они не делали, не осуществляли совершенно непродуманных мер, они не ответвляли треть доходов, которые реально собирает государство, в том числе и от нефти, в различные стабилизационные фонды или в фонд накопительной части пенсий в Пенсионном фонде. Поскольку у нас огромные, реальные профициты двух бюджетов - Пенсионного фонда и федерального бюджета, а ни одна экономика не может выдержать того, чтобы вы изымали деньги у бизнеса... и то говорится, что плохо... на этом вся либеральная идеология основана, что плохо забирать у бизнеса деньги, перераспределять через государство, поскольку государство менее эффективно, чем частный собственник. Поэтому тут нужна какая-то золотая середина. Но здесь это как бы вопрос спорный, потому что по некоторым направлениям должно государство выполнять функции такого перераспределения.

Но уж абсолютное варварство - изымать деньги у бизнеса, собирать их в бюджете и не тратить на экономику, то есть не тратить на собственную экономику, а мариновать в стабилизационном фонде. Причем различные отсылки на различные страны по поводу стабилизационного фонда, она абсолютно несостоятельны. Потому что реально стабилизационный фонд в течение многих лет формировался и накапливался лишь в Норвегии. При этом в Норвегии во многом стабилизационный фонд выполняет функции наших золотовалютных резервов. Там незначительные золотовалютные резервы, но большой стабилизационный фонд. Но при этом в Норвегии достигнут (это страна из 200 стран) третий уровень показателя и ВВП, и уровень жизни, и качества жизни. И как бы их смысл, что "у нас маленькая страна, у нас 4,6 миллиона человек, что мы просто реально не можем эти деньги (они не могут эти деньги) использовать внутри страны". Потому что если они вдруг бы их использовали... у них и так самый высокий уровень жизни, у них и так пенсии составляют 70 процентов от заработной платы, у них и так пособия по безработице 50 процентов от средней заработной платы, и если они еще больше повысят свое качество жизни, то они просто станут неконкурентоспособными. И так дорогая рабочая сила, и так нет стимулов работать, если пособие по безработице такое большое, если они вдруг еще увеличат социальные гарантии, ну, это будет просто как война миров, которую описывал Уэллс, совершенно неспособные ни к какой деятельности люди. То есть у них есть какие-то стратегические в этом плане соображения. И то там используются эти средства стабилизационного фонда на перестройку, на инновации, на структурную перестройку и так далее. Но это единственная страна с очень специфическими условиями.

Если бы мы тоже были третьими в мире по уровню и качеству жизни... пока мы на 148 месте по агрегированным показателям качества жизни - это средняя продолжительность жизни при рождении. За нами только страны Африки. Причем нас уже обогнали все, я уже говорила, и Белоруссия, нас обогнали все страны и Восточной, и Западной Европы, нас обогнали все страны фактически азиатские. За нами только самые бедные африканские страны.

Виктор Резунков: Оксана Генриховна, у меня сразу возникает вопрос. Если сравнивать Россию и Белоруссию, как вы считаете, можно ли пренебречь нарушениями прав человека в счет того, что экономика и благосостояние людей растет?

Оксана Дмитриева: Вы знаете, я скажу, может быть, непопулярную вещь, но мне кажется, в освещении прав человека в Белоруссии очень большая тенденциозность. Я не думаю, что права человека лучше защищены в Казахстане, в Грузии, на Украине, как выяснилось за последние недели. Но просто не нужно как бы сбрасывать со счетов, что у всех стран объективно разные стратегические, геополитические интересы. И в данной ситуации Белоруссия как бы ведет себя не в фарватере политики Западной Европы и западных стран. Поэтому такое пристальное внимание к правам человека в Белоруссии и, допустим, совершенно невнимательное отношение к тем же правам человека в Туркмении, в Узбекистане... Это, действительно, политика двойных стандартов. Ну не то что даже политика двойных стандартов, каждая страна защищает свои национальные интересы. При этом в защите своих национальных интересов она может использовать любую терминологию, любую аксиоматику. Но мы то должны свои собственные интересы отстаивать.

Виктор Резунков: У нас звонок. Юрий Борисович, пожалуйста.

Слушатель: Оксана Генриховна, хочу вас спросить, будете ли вы продолжать борьбу за возвращение трудового стажа? Потому что после того, как состоялись выборы, в новой Думе совершенно этот вопрос не поднимается.

Оксана Дмитриева: Это не так. В новой Думе я поднимала этот вопрос, и мы вносили законопроект снова, уже в новой редакции о восстановлении так называемых нестраховых периодов в стаже. И он был рассмотрен Государственной Думой где-то год назад, и был отклонен. То есть он не получил даже большинства голосов, потому что вся фракция "Единая Россия" голосовала против. Другое дело, что с учетом управляемости средств массовой информации, хотя этот вопрос очень активно обсуждался и была очень бурная дискуссия в стенах Государственной Думы, и все фракции мой законопроект поддержали, кроме "Единой России" - и "Родина", и КПРФ, и даже Либерально-демократическая партия, я уже не говорю о том, что все независимые депутаты голосовали "за", но "Единая Россия" этот закон не поддержала. Более того, они фактически сейчас существенно осложнили дальнейшее продвижение по этому пути, поскольку они вместе с Зурабовым разработали закон так называемый о возмещении средств Пенсионного фонда по нестраховым периодам, и вместо того, чтобы вернуть все годы, украденные у человека в стаже, они решили вернуть лишь до 1,5 лет ухода за ребенком, причем стоимость этого года... вот то, что в нашей редакции, стоимость года - это от 30 до 50 рублей должна быть прибавка к пенсии, то у них она оценена в 6,5 рубля. То есть это просто издевательство над людьми. А вот цена этого закона, чтобы его принять и профинансировать, 20 миллиардов рублей в год, всего 20 миллиардов. А то, что сейчас потратили дополнительно средств на монетизацию льгот, по сравнению с тем, что тратили раньше, - это 200 миллиардов. То есть это не соизмеримые вещи. Причем это гораздо более эффективно, и то, чего люди реально ждут. Потому что люди должны получить заработанное, то, что у них отняли. То есть вначале нужно дать людям то, что отняли, то, что они заработали, а потом уже думать о том, как раздавать деньги по какому-то иному механизму.

Виктор Резунков: Сергей Иванович из Москвы, пожалуйста. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, вот правительство говорит, в частности, президент о том, что вот эти огромные деньги, которые они получают, в частности, тратятся на то, чтобы выплатить долги раньше времени. Вот не проще было бы, например, вкладывать эти деньги в экономику, чтобы экономика росла? А на полученные, так сказать, налоги, наверное, вернется больше денег, чем мы потратим, если выплатим долги вовремя, а не раньше. И вообще, ведь у нас же есть много таких отраслей, как, например, космонавтика, наука, которые... ну, все-таки же задел какой-то у нас остался. Почему их то нельзя развивать? Очень непонятна вся эта система.

Виктор Резунков: Итак, вопрос о стабилизационном фонде.

Оксана Дмитриева: Здесь же несколько вопросов - это и стабилизационный фонд, и профицит. Что значит профицит бюджета? Это не то что денег слишком много, а профицит бюджета означает одно, что мы доходов собираем больше, чем мы расходуем. И, значит, мы разницей между доходами и расходами погашаем долг или просто накапливаем средства в стабилизационном фонде.

Что касается досрочного погашения долгов. Я абсолютно согласна с коллегой, что досрочное погашение долга вредно для экономики. Что значит досрочное погашение долга? Это организованный отток капитала из страны. Мы вот все говорим, что нам нужны иностранные инвестиции, нам нужен приток, надо с этими олигархами бороться, которые вывозят капитал из страны. Но ведь государство делает то же самое, только в гораздо большем масштабе. И стабилизационный фонд, который вкладывается в иностранные ценные бумаги, и досрочное погашение внешнего долга, и просто его погашение - это вывоз капитала. Это то, что собрали в виде реальных доходов, мы взяли и отправили в другие страны. Поэтому тут нужно было не досрочного погашения добиваться, а наоборот, отсрочки и реструктуризации. И я всегда считала, что, например, по Парижскому клубу нам не следовало платить и вообще добиваться реструктуризации, списаний и так далее. Потому что это все-таки были вложения в политический режим Горбачева. Понятно, почему основным тогда нашим кредитором была Германия. Это фактически была помощь политическому режиму за объединение Германии и так далее. Нам никто наши политические долги, политические инвестиции и политические кредиты не вернул. И кода мы разбираем каждый раз при рассмотрении бюджета: а почему нам та страна не платит или другая, - Минфин всегда отвечает: "Ну это же были политические инвестиции, и вообще другому режиму. Как мы можем потом это все требовать?".

Теперь что касается вложений и какие отрасли развивать. Радиослушатель, который выступал, совершенно правильно изложил экономическую логику. Вот если у страны сейчас благоприятная экономическая конъюнктура, как она может использовать это для будущих поколений. Она говорит следующее: "Вот сейчас мы много получаем доходов от нефти. Потом они могут закончиться". Тогда давайте сейчас эти доходы вложим в те отрасли, где у нас лидирующие позиции - в космонавтику (совершенно правильно), аэрокосмос, энергетику, в науку, в те отрасли, где мы можем создать принципиально новые... Вот академик Алферов все время ратует за нанотехнологии, и ему даже не дают, нобелевскому лауреату. Ведь совершенно очевидно, что то, о чем он говорит по тому направлению, то можно, не думая, финансировать. И вместо того, чтобы министр финансов... он как адъютант должен ходить за Алферовым и спрашивать: "Жорес Иванович, что вам еще нужно? Вам 200 миллионов хватит или 300 дать? А, вам 400 надо, вот, пожалуйста, возьмите, только сделайте". Так он каждый раз с болью выбивает одну четвертую, или одну пятую, или одну десятую часть от того, что ему реально надо. И причем это по тому направлению, которое, совершенно очевидно, лидирующее. Но вот что еще надо - вот нобелевский лауреат. И тогда, если бы мы так делали, то мы такими бы способами обезопасили будущие поколения. Поскольку когда у нас бы упали доходы от нефти, у нас была бы развитая космонавтика, развитые отрасли нанотехнологии или еще того, что наши ученые изобрели. Так действуют государства, реально думающие о своих поколениях, о будущих поколениях. А нынешнее государство говорит так: "Так, мы ничего не умеем делать, правительство, мы ничего не можем, мы не знаем, как потратить деньги. Поэтому самое лучшее - давайте отдадим в другие страны, пусть они там потратят себе, и, может быть, потом они нам чего-то из этого отдадут".

Виктор Резунков: А инфляция?

Оксана Дмитриева: В каком плане?

Виктор Резунков: Ну, Кудрин постоянно говорит, что нельзя ни в коем случае...

Оксана Дмитриева: Вы знаете, у меня такое впечатление, что Алексей Леонидович Кудрин, он прочел первую страницу учебника и не дочитал вторую. Потому что если вы вкладываете деньги, и это способствует экономическому росту, причем экономическому росту даже не только инвестиции способствуют, а если вы просто раздадите деньги пенсионерам, это и то эффективнее, чем если вы их отправите за границу. Потому что пенсионеры пойдут в магазин, купят продукты - и это создаст платежеспособный спрос на определенную продукцию, и это вызовет рост производства. Так вот, инфляция, которая возможна за счет притока денег в экономику, она схлопывается, погашается вот этим экономическим ростом. Так вот, эта формула, она на второй странице учебника излагается, очевидно, до которой Алексей Леонидович не дочитал.

Виктор Резунков: У нас очень много звонков. Александр из Петербурга, пожалуйста. Добрый день.

Слушатель: Добрый день. Оксана Генриховна, вопрос к вам, именно ваше мнение, как светлой головы, хотелось бы услышать, и вот на какой момент. Монетаристы, фундаменталисты, рыночники - Греф, Кудрин и прочие - совершенно требуя неуравнительной системы, предлагают в экономике именно уравнительную систему. Даже вот элементарная бездарность - расставить весовые коэффициенты по поводу налогообложения прорывных отраслей, хайтековских и перерабатывающих. Вот как вы на это смотрите? Потому что единый 13-процентный налог - это смешно для страны, где отрасли совершенно разные, где была структура с высокими технологиями, где была обрабатывающая структура. Вот прокомментируйте, пожалуйста, как бы вы эту задачу решали.

Оксана Дмитриева: Уже как бы пытаемся решать. Потому что мы сейчас работаем над законами под названием условным "Инновационная Россия", где... Совершенно вы справедливо отметили. Если мы хотим инерцию, то она у нас будет такая, тогда мы можем всех равно облагать. На самом деле не равно облагать, потому что у нас сейчас сырьевые отрасли имеют лучшую систему налогообложения и преференций, поскольку они являются экспортными отраслями, а по экспорту возмещается полностью входящий налог на добавленную стоимость. И вот, например, у нас цветная металлургия, она просто забирает деньги из бюджета через возмещение НДС. А неэкспортные отрасли, а они все остальные, поскольку экспортные у нас в основном сырьевики, они в итоге платят больше.

Если мы хотим действительно, чтобы у нас сдвинулось, произошла структурная перестройка, то мы должны создать специальные преференции именно для наукоемкого, инновационного бизнеса. Поскольку мы сейчас собираем кучу денег, которые, как выясняется, правительство не знает куда девать, так вот пусть оно освободит полностью от налогообложения, или по возможности, инновационный и наукоемкий бизнес, пусть они развиваются. Тогда это все-таки та мера, которую государство... даже ничего не зная, а оно не знает, как делать, оно коррумпировано, оно ничего не умеет, ну освободите тех, кто знает. Не облагайте деньги у Алферова. Он сам от своей Нобелевской премии хочет вложить в фонды. Они у него забирают 24 процента, и говорят, что если они не будут забирать, то эти деньги разворуют. Вот поэтому это, безусловно, надо делать. И это просто, здесь не нужно... даже можно с нашим коррумпированным аппаратом, с нашим непрофессиональным правительством сделать вот эту меру - и то пойдет какой-то процесс. Пример - Индия, которая уже на 4 миллиарда долларов экспортирует наукоемкий и программный продукт. При этом целевым образом сделано освобождение от налогообложения всего инновационного программного сектора плюс еще дополнительные премии инновационные, то есть дополнительные средства из бюджета по этому направлению. И они достигли здесь успехов. Поэтому это, безусловно, надо делать.

Виктор Резунков: И у меня очень много пришло к вам вопросов по пейджинговой связи, Оксана Генриховна. Вот один из вопросов. Борис Васильевич из Москвы спрашивает: "На социальную реформу было выделено 170 миллиардов рублей, имею в виду 122-ой закон, затем, чтобы залатать дыры еще 100 миллиардов. Сегодня господин Зурабов затребовал еще 400 миллиардов. Объясните, почему Дума не принимает меры к правительству и людям, провалившим полностью реформу?".

Оксана Дмитриева: Я не знаю, за кого голосовал Борис Васильевич. Если он или его соседи, или его знакомые голосовали за "Единую Россию" - вот это ответ, почему Государственная Дума не предъявляет к ним претензий. Господин Зурабов должен был быть отправлен в отставку сразу после того, как провал пенсионной реформы стал очевиден. Если бы его своевременно отправили в отставку, то, может быть, мы бы, вся страна не имела тех проблем, которые мы имеем с монетизацией льгот. Абсолютно бездарная реформа, в которой мы затратили... раньше мы на льготы тратили 150 миллиардов, по этому году - 350 миллиардов плюс банкротство региональных бюджетов, и при этом только 10 процентов льготников считают, что их ситуация улучшилась, а 90 процентов считают, что им ухудшили ситуацию. Так вот, я авторитетно говорю, что на те 200 миллиардов дополнительных мы бы все решили проблемы пенсионного законодательства, все, которые только стоят. Мы бы восстановили нестраховые периоды, мы бы изменили коэффициент по зарплате, потому что сейчас учитывается только 20-процентное превышение, а можно было этот коэффициент поднять до 2. Мы бы решили вопросы с пенсиями по списку номер 1 и номер 2, мы бы смогли дать вторую пенсию по инвалидности тем категориям... Вот что хотели ветераны войны к 60-летию Победы? Труженики тыла, узники фашистских концлагерей и жители блокадного Ленинграда хотели, чтобы их приравняли по пенсионному обеспечению к участникам войны и дали вторую пенсию. Так стоимость эта 35 миллиардов рублей всего этого, что людям надо было дать вот сейчас к 60-летию Победы. Этого не дали. И мы должны были изменить пенсии по инвалидности, потому что они у людей, у которых нет стажа, они совершенно нищенские. Вот это все можно было сделать. Это все самые насущные проблемы пенсионного законодательства в настоящий момент, вместо вот этой совершенно бездарной реформы.

Виктор Резунков: У нас звонок. Виталий из Москвы, пожалуйста. Добрый день.

Слушатель: Добрый день. Вопрос такой. Оксана Генриховна, по вашему мнению, помогла бы России "березовая" или, скажем, "ландышевая" революция? И насколько она вероятна? Благодарю вас.

Оксана Дмитриева: Я как-то в ботанике плохо разбираюсь. Я поэтому не понимаю, что под этим подразумевается. Я считаю, что России помогли бы свободные выборы, реально свободные выборы на фоне свободных средств массовой информации. Потому что когда говорят, что "мы не готовы к демократии", и приводят период с 1961 года, когда у нас было на всю страну 2500 студентов и вообще людей с высшим образованием, и сейчас, когда он у нас 30 процентов. Поэтому наша страна совершенно готова к демократии. Если людей не обманывать, если им давать объективную информацию через средства массовой информации, то они все в состоянии разобраться, что к чему. Вот что нужно России.

Виктор Резунков: Спасибо большое, Оксана Генриховна.

Я хочу сказать еще в заключение нашей программы, что пришло очень много вопросов к Оксане Генриховне Дмитриевой от наших радиослушателей. Я все ей передам. К сожалению, разумеется, зачитать мы ничего не успели.

Всего вам хорошего!

XS
SM
MD
LG