Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский о похоронах Ленина, десоветизации и декоммунизации: "Я хочу демократии, но чтобы она не была кровавой!"


[ Радио Свобода: "Время Гостей" ]
[06-10-05]

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский о похоронах Ленина, десоветизации и декоммунизации: "Я хочу демократии, но чтобы она не была кровавой!"

Ведущий Михаил Соколов

Михаил Соколов: Вместе со мной в Московской студии Радио Свобода - лидер ЛДПР, вице-спикер Государственной Думы России Владимир Жириновский.

Владимир Вольфович, давайте начнем немножко с истории. А тот тут как-то страсти разгораются, я смотрю. Вот, говорят, вы на похоронах генерала Деникина были, и философа Ильина. Как-то вам не понравилось - выступить не дали. И Мемориал примирения красных и белых вам тоже не понравился. Мол, сначала надо Ленина похоронить. Что такое с вами случилось-то?

Владимир Жириновский: Мне вот что не нравится. Идею захоронить Ильина у нас это мы выдвигали, ЛДПР. Я обращался лично к президенту. А теперь получается, другие товарищи присутствуют и говорят, что это все они организовали, все они сделали.

Михаил Соколов: Ревнуете, да?

Владимир Жириновский: Не ревность. Ради Бога! Хорошо, это вы все. В конце концов, публичная политика - трудно определить, кто и когда первым что сказал. Мы вовсе не просим запатентовать какие-то наши призывы и реплики. Тогда, хорошо, объясните всей стране, кто такой Иван Александрович Ильин. Это ведь тоже важно.

У нас буквально вчера в Думе, в среду, в правительственном часе вопрос был - совершенствование Федерации, нашего государства. И министр выступал соответствующий.

Михаил Соколов: Яковлев, да.

Владимир Жириновский: Яковлев Владимир Анатольевич. И я его спросил: "Вы знаете, что мы в понедельник похоронили Ильина? Вы знаете самое главное, что он был против любой федерации?". Имеется в виду федерация по национальному вопросу. Федерация как разграничение полномочий между территориями - это всем понятно. И в США так же, и в Германии, и в Индии.

Михаил Соколов: Но он же монархистом был.

Владимир Жириновский: Кто, Ильин? Конечно.

Михаил Соколов: Конечно. А Яковлев разве монархист?

Владимир Жириновский: В том-то и дело.

Михаил Соколов: Да и вы не монархист.

Владимир Жириновский: Что мы хороним монархиста, философа. И я с ним согласен в плане устройства страны, что это должна быть только единая территория, в смысле единого государства. А у нас правительственный час - наоборот, как совершенствовать Федерацию. Вот в таком ключе не совсем нам это приятно.

И потом по Ленину. Опять выступает полпред - правильно, и Михалков. Но мы тоже давно уже поднимаем. Мы даже устроили акцию. Пришли в 4 утра 22 июня в прошлом году с требованием вынести тело Ленина. И много раз этот вопрос ставили.

Михаил Соколов: А вот люди считают: "Пусть лежит эта мумия. Ну ничего, никому ж воздух не портит, в конце концов. За ней ухаживают".

Владимир Жириновский: Не понимают. Из-за рубежа смотрят на этот факт, что мы не хотим распрощаться с ленинизмом - вот как рассматривают. Я был в Париже лет 10 назад. Наша зарубежная эмиграция, французская, они говорят: "Пока он у вас лежит на Красной площади, мы не верим, что вы распрощались с коммунизмом". В этом же проблема.

Никто же не говорит, где ему лежать - это как бы большого значения не имеет. Но с другой стороны, столько бед, столько крови, столько жертв - и этот человек в лучшем месте страны лежит. Если бы он лежал в таком же виде, допустим, на Ваганьковском кладбище - небольшой мемориал, никто вообще не поднимал бы этот вопрос. Но в центре столицы... Все приезжают, Красная площадь - и вот эта гробница.

Михаил Соколов: А вы знаете, что с мавзолеем Димитрова болгары сделали?

Владимир Жириновский: Взорвали, к сожалению.

Михаил Соколов: А мне кажется, они там мемориал сделали памяти всех убитых коммунистами.

Владимир Жириновский: Нет-нет.

Михаил Соколов: Убрали, в конце концов?

Владимир Жириновский: Они просто убрали. Даже взорвали. Там такой был гранит, который из Сибири привезли, что они там мучились с взрывчаткой, как его взорвать.

Сейчас мавзолей только есть Мао Цзэдуна в Пекине и, по-моему, Хо Ши Мин.

Михаил Соколов: И еще, по-моему, в Анголе Агостиньо Нето.

Владимир Жириновский: Это в Африке.

И там везде он в стороне от самого лучшего места, все-таки это в стороне.

Михаил Соколов: Ну, на Тяньаньмень-то? Все-таки центр Пекина.

Владимир Жириновский: Это в стороне. Все-таки там расстояние метров 500.

Если у нас был бы там, где отель "Кемпински" - рядом вроде бы, но с другой стороны Москвы-реки - уже бы не было. Но это самый центр.

Михаил Соколов: Зачем же Замоскворечье-то портить? Жалко.

Владимир Жириновский: В этом-то и дело. Вы поймите, что тот же Зюганов уже вчера выступил и грозит, что он проведет акции по всей стране.

Михаил Соколов: Да, сказал, что народ выведет. Зачем власти такие проблемы-то?

Владимир Жириновский: Так нет, дело в том, что они продолжают защищать. Тот факт, что целая партия сидит в Думе, и они угрожают нам организовать акции протеста по всей стране... А из-за чего протест-то? Преступника похоронить надо, наконец, нормально, рядом с мамой. Или в крематории сжечь и колбу с пеплом установить в его мемориале в Ульяновске. Вот и все. Мы же не говорим, что нужно его вычеркнуть из памяти. Но убрать с самого лучшего места.

У меня из Грузии был вопрос: "А что делать со Сталиным?". Я говорю: "То же самое, туда, в Гори, по месту рождения. Там пусть будет могила. Иначе будет постоянно вопрос вставать - а что делать с могилой Сталина?". Там не мавзолей, но все равно могила в самом центре.

Ведь вся Кремлевская стена, в принципе, на 70 процентов - это все убийцы. Понимаете, молодое поколение, они же другую историю уже знают. И будут приходить на Красную площадь - и лежат убийцы. Что ж такое, кого чтит страна? И потом, это лучшее место наше. Ну пускай там молодожены встречаются, ветераны войны встречаются, праздники какие-то, фестивали...

Михаил Соколов: В мавзолее ЗАГС сделать?

Владимир Жириновский: Даже если и ЗАГС, и то это будет лучше. Представляете, как торжественно: от Собора Василия Блаженного идут молодые пары, входят в мавзолей, регистрация - выходят, фанфары, цветы, шампанское...

Михаил Соколов: Да, в Соборе Василия Блаженного венчание...

Владимир Жириновский: ...и вниз уходят на Манеж, там ждут их машины. Представляете, прогулка. У Собора Василия Блаженного они выходят, прогуливаются - и уже вступили в брак. Это было бы куда лучше. Это был бы праздник. Каждый день сотни молодых москвичей вступали бы в брак в центре столицы. И все бы их видели. Это было бы торжественное прохождение.

Михаил Соколов: То есть мавзолей не сносить, а Ленина убрать?

Владимир Жириновский: Ленина убрать, а мавзолей превратить в культурный комплекс. Но и все остальные могилы убрать. Нельзя, чтобы кладбище было в центре столицы. Нет такого города в мире. Ну, нельзя.

Михаил Соколов: Ну ладно, хорошо.

А вот нам слушатели что подскажут? Давайте мы Льва Николаевича послушаем. Пожалуйста, Лев Николаевич. Здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. У меня вопрос к Жириновскому.

Владимир Жириновский: Пожалуйста. Слушаю вас.

Слушатель: Товарищ Жириновский говорит вечером одно, а утром совершенно противоположное. Значит, ночью кто-то ему заплатил. Вот Ленин таких называл "политические проститутки".

Михаил Соколов: Ну что ж вы ругаетесь-то? Мы же вас не обижаем.

Владимир Жириновский: Пускай, пускай. Только вы объясните, что утром я одно говорю, а вечером другое. Что, я про Ленина говорил, что его нужно оставить? Мы же никогда не говорили, что нужно оставить.

Слушатель: Нет, я говорю про то, что вам ночью кто-то заплатил. Понимаете?

Владимир Жириновский: Когда-нибудь вы от меня слышали, что я выступал за то, чтобы оставить Ленина в мавзолее?

Слушатель: Да причем тут Ленин?! Ну что, мавзолей Димитрова разрушили, болгарам лучше жить стало? Им в тысячу раз хуже стало.

Владимир Жириновский: Нет, я не об этом говорю.

Слушатель: Разрушать ничего не надо.

Владимир Жириновский: Мы говорим о том, что произошло. Мы же не говорим, что болгарам было лучше.

Михаил Соколов: Или хуже.

Владимир Жириновский: Поэтому здесь нельзя меня упрекать. Я говорю о судьбе всех мавзолеев. Их не так много - пять-шесть в мире. И не мы первыми начали. Делать это начали в Африке, это такой языческий обычай, в принципе. Поэтому мы говорим о другом. Нам насколько нужно, чтобы у нас вот такая была историческая память? В честь чего? Ну, если бы мы космонавта Гагарина туда положили - можно сказать, что первый человек вышел в космос, впервые в истории человечества.

Михаил Соколов: Боюсь, его семье было бы неприятно.

Владимир Жириновский: Неприятно было бы, что труп лежит, и все ходят, смотрят, а реально похороны ведь не состоялись. Реально считается, что вообще человек не умер даже, он не предан земле. Преступников не предают обычно земле, и то их хоронят где-то в на тюремном кладбище.

То есть вопрос символов. Что мы символизируем тем, что Ленин лежит в центре Москвы? Что мы продолжаем строить коммунизм. Вот в чем проблема.

Михаил Соколов: Или не отказываемся от своего прошлого.

Владимир Жириновский: Или не отказались от этой идеи. И за рубежом, все страны мира нас подозревают. Наоборот, не меня, что я меняю мнения, а нас. Мы как бы сняли всю символику, отказались, другая Конституция, другой режим, но раз он лежит, то у всех подозрение - значит, русские ждут момента, чтобы снова выкинуть красные флаги, серп и молот и снова строить коммунизм.

Михаил Соколов: Ну, насчет всей символики вы загнули, конечно. Гимн-то остался, и красные звезды остались, и красное знамя у армии осталось. Так что не всю символику выкинули.

Владимир Жириновский: Гимн можно было по-другому делать, и символику можно было по-другому... тоже согласен. До конца очищения нет. Декоммунизацию нужно было провести, декоммунизацию страны - и всем было бы легко и хорошо.

Михаил Соколов: Вот ваш Ильин как раз и предлагал всех пересажать высших коммунистов, а других люстрировать. Даже и вас как члена КПСС бывшего, наверное, тоже бы...

Владимир Жириновский: Я не был никогда в КПСС.

Михаил Соколов: Не были разве? Это мне слушатели подсказывают зря здесь.

Владимир Жириновский: Никогда. Я всегда критиковал, поэтому меня не принимали, к сожалению.

Михаил Соколов: Ну что ж делать...

Мы продолжим наш немножко исторический разговор. Владимир Вольфович, мы с вами встречаемся почти после очередной даты - 3-4 октября, события 1993 года. Много до сих пор споров. А я вам цитату из тезки Максима Соколова прочитаю. Он пишет по поводу этих событий и аналогий: "Если бы в ночь на 25 октября 1917 года верный Временному правительству крейсер, поднявшись по Неве, открыл по Смольному огонь из орудия главного калибра, к октябрю 1929 Россия вряд ли наслаждалась бы возлюбленной тишиной и текла бы молоком и медом. Но ей удалось бы избежать ужасов, последовавших за 1917 годом. Но того, кто приказал открыть огонь по Смольному, как бы его сволочили в сытом 1929 году".

Что вы думаете о таких аналогиях?

Владимир Жириновский: Я сам неоднократно, анализируя ситуацию 1917 года, говорил, что ошибка Керенского была в том, что он помешал генералу Корнилову силой подавить... даже не было еще мятежа, август был спокойным. В июле был как раз, наоборот, перевес в сторону Керенского. И в августе генерал Корнилов имел достаточно войск, чтобы войти в Петербург и полностью уничтожить все зачатки экстремистских партий, в основном это большевики. Их было всего 20 тысяч. А после этого мы получили жертвы в тысячи раз больше, миллионы и миллионы. И не было бы ни октябрьского переворота, ни Гражданской войны. Мы бы в 1918 году вместе с союзниками добили бы Германию. И страна спокойненько бы развивалась уже без монархии, но и без коммунизма, без советской власти.

Михаил Соколов: То есть Ельцин был прав?

Владимир Жириновский: С точки зрения самого факта 3 октября, конечно, правильно. Но сейчас любой радиослушатель снова позвонит и скажет: "Вот Жириновский, получается, он оправдывает то, что произошло после". Нет, конечно. Я был против правительства Гайдара, против дефолта, против приватизации. Но был вариант возврата власти к тем, кто бы ничего хорошего нам бы не дал, ничего хорошего. Но при этом то, что произошло и после - тоже очень много недостатков, преступлений.

И поэтому мы говорим об одном: верховная власть должна уметь себя защищать. Керенский имел все возможности спасти страну от большевистской революции. И Ельцин использовал эту возможность, хотя у него, может быть, даже было меньше войск, чем у Керенского. У него не было генерала Корнилова. У него были небольшие спецслужбы - "Альфа", "Вымпел" и так далее. И он это использовал. И те заговорщики, которые там были, - Макашов, Ачалов, Хасбулатов - это был бы страшный режим. Ничего хорошего бы не было. Потому что был бы возврат к коммунизму и расправа с любой оппозицией, и не было вообще никакого развития для страны. Мы бы получили вариант такого закрытого государства снова. Ничего хорошего не было бы.

Михаил Соколов: То есть нынешний авторитарный путинский режим вам кажется вполне нормальным, меньшим злом и такой прогрессивной субстанцией, в которой можно действовать политикам?

Владимир Жириновский: То же самое. Вот иногда меня тоже обвиняют, что я "не очень за демократию". Я хочу демократии, но чтобы она не была кровавой. Если сегодня у нас режим, который останавливает эту кровь, значит, мы этот режим поддерживаем.

Я всегда говорил, что я был бы за царя в марте 1917 года, я был бы за генерала Корнилова и за Керенского в августе 1917 года, я был в 1991 году за ГКЧП. Вот тем коммунистам, которые меня сейчас слушают, я говорю: я был за ГКЧП. Поэтому меня нельзя обвинять в том, что я меняю свою позицию. Я всегда выступаю...

Михаил Соколов: Вас можно обвинить в том, что вы вместе с ГКЧП помогли развалить СССР.

Владимир Жириновский: ...за верховную власть и сохранение страны, территории. А вот проблемы в экономике и проблемы эксплуатации, проблемы дискриминации - давайте это обсуждать. Но нельзя ломать страну. В 1917 поломали, в 1991 поломали. И я не симпатизирую членам ГКЧП. Я имею в виду ситуацию: сохранить СССР. И можно было убрать слова "советских социалистических", а оставить "Союз свободных республик" - и все. И продолжать обязательно реформы. Но продолжать горбачевские реформы. Разрешили кооперативы - все, 1-2 процента частный сектор в год, не больше. За 20 лет сейчас было бы 30 процентов частного сектора.

Мы все поломали, все шашки наголо, отпустили цены, провалили все наши вклады. И сегодня, конечно, людям тяжело.

Михаил Соколов: Ну, что есть, то есть.

Владимир Жириновский: Поэтому они и оценивают как бы события 3-4 октября, они думали, что было бы лучше, если бы те победили...

Михаил Соколов: Тогда вы и нынешнюю власть оценивайте трезво. Смотрите, реформу самоуправления заморозили, пенсионную провалили, монетизация, в общем, как прошла, все знают. Тоже ведь не выдающийся режим, правда?

Владимир Жириновский: Согласен. А причина одна - никак не можем выработать формулу власти и экономики, все время колеблемся, как Ленин говорил "шаг вперед, два шага назад", все время в сторону. Потому что выборы. Демократия мешает. Ведь почему я выступал за авторитарный режим. Давайте 10 лет авторитарного режима. Наладить экономику, запустить ее по нормальным рельсам, чтобы она давала прибыль, и чтобы прибыль шла гражданам, а не отдельной кучке. И потом уже демократия. Мы строили демократию, а потом экономику. Видите, не получилось. 20 лет. У нас опять впереди телега, а лошадь сзади.

Михаил Соколов: Да уж шесть лет авторитарный вполне режим.

Владимир Жириновский: Так давайте еще лет 12 - и все будет хорошо.

Михаил Соколов: Ну, куда ж еще?.. Вот видите, уже и губернаторов назначают. Что, лучше стало? Вы так агитировали, чтобы их назначали. Кого назначили? Тех же самых. Вот сейчас Кирсана Илюмжинова, например, переназначат. Замечательный, правда, руководитель?

Владимир Жириновский: Объясняю, почему так происходит. Ради спокойствия. Если сейчас назначить других, - а я уверен, президент хотел бы это сделать, - будет неустойчивая ситуация в ближайшие три-четыре года.

Михаил Соколов: Но нельзя же всюду питерских назначать, правда?

Владимир Жириновский: Это другой вопрос. Потому что нет реальной партии президента. Если бы он пришел к власти как руководитель своей политической партии, и этой партии хотя бы было бы лет пять - все.

Михаил Соколов: А "Единая Россия"? Как же, ну, партия власти же...

Владимир Жириновский: Она сегодня формируется. И президент не вошел в нее. Вот опять получается как бы диссонанс. Партия поддерживает президента, но он ее не возглавляет. Правительство вроде при поддержке "Единой России", но их министров там всего три или четыре, большинством не являются. Вот эта формула. Давайте по немецкой формуле, давайте по французской, по британской, по американской, по японской...

Михаил Соколов: Вот Прусак, новгородский губернатор, между прочим, сегодня заявил, что раз решили дать право губернаторов выдвигать большинству в Законодательном собрании, хотя, конечно, президент по этому закону с этим считаться и не обязан, ну, такая рекомендация, что, мол, давайте тогда дадим парламентскому большинству тоже право выдвигать премьера. Как вам это?

Владимир Жириновский: Ну, к этому мы должны подойти реально.

Михаил Соколов: Сколько ж идти-то?

Владимир Жириновский: Я думаю, в 2007 году это может произойти. Если "Единая Россия" сумеет... я не уверен в этом, но если она сумеет получить реальное большинство - 300 мест или 250 и в коалиции с другой партией еще 100 мест...

Михаил Соколов: Это с вашей партией в коалиции?

Владимир Жириновский: Ну, это они будут решать.

Вот в Германии сегодня не могут определить коалицию, хотя там по 150 партии и социал-демократов, и ХДС.

ЛДПР 16 лет - старейшая партия. Поэтому если будет вариант коалиции... мы готовы, пусть они такую готовность проявят. Пожалуйста.

Михаил Соколов: Но вы же их постоянно поддерживаете в Думе.

Владимир Жириновский: Мы не поддерживаем их, мы поддерживаем стабильность в стране. Мы не являемся их прямыми союзниками. Но вы понимаете, что мы должны двигаться вперед. Ну, хорошо, мы тоже будем жесткой и оголтелой оппозицией. Во-первых, это ничего не дает. Потому что у нас вся оппозиция в Думе - это 130 голосов, даже 200 голосов нет. А нам нужно 220.

Михаил Соколов: А так бы конституционного большинства не было бы, без вас.

Владимир Жириновский: Ну что дальше было бы?

Михаил Соколов: Вот сейчас там, по-моему, 299 депутатов "Единой России" осталось. Значит, ваши голоса будут решающими по конституционным вопросам.

Владимир Жириновский: И хорошо. Это плюс для оппозиционной партии - иметь возможность вступать в переговоры с правящей партией, чтобы добиваться совместных решений. Это нормально в любой европейской стране. Сейчас в Германии то же самое.

Михаил Соколов: То есть они с вами делиться будут?

Владимир Жириновский: Пока ничем не делились, пока ничего не предлагали...

Михаил Соколов: Ни власти...

Владимир Жириновский: ...в Кремль не зовут.

Михаил Соколов: Как не зовут? Плохо.

Владимир Жириновский: Чай не пью с президентом, с ним не обедаю. Зюганов обедает с президентом, чай пьет президент с Рогозиным. Со мной никто и никогда. Не приглашал, ничего он меня не просил.

Михаил Соколов: Как?! А вот встречи фракций же бывают.

Владимир Жириновский: Это все вместе. Раз в год или два раза в год президент встречается именно с руководством парламента. Но вот один на один, теплой, дружеской беседы со мной не было. А вот Зюганов, Рогозин - пожалуйста. Не просто беседа, а пообедать, чай попить - это уже товарищеские отношения.

Михаил Соколов: Опять завидуете. Ну что ж такое...

Владимир Жириновский: Не завидую. Я просто говорю, что ЛДПР самая оппозиционная партия. Они все коммунисты - и Рогозин, и Зюганов...

Михаил Соколов: Нет, Рогозин комсомольцем был.

Владимир Жириновский: Шесть партий сменил он - Конгресс русских общин, Народная партия, "Единая Россия", Партия российских регионов, блок "Родина" и сейчас партия "Родина" - шесть-семь партий.

Михаил Соколов: Но не коммунист все-таки.

Владимир Жириновский: Ну а папа и тесть в КГБ генералы - это что? Это же семья. Это вот то, что вы сами критикуете, что у нас кругом чекисты или питерские. А чем Рогозин не чекист?

Михаил Соколов: А мы не знаем. Он нам справку не приносил.

Владимир Жириновский: Ну, это ж всем известно. Он не отрицает этого. Папа полковник КГБ, а тесть генерал-лейтенант КГБ. Это что, разве не доказательство того, что он связан с системой напрямую? И разве не ему давали пост спецпредставителя президента по Калининградской области? Разве не он завалил нашу проблему проезда по стране? Разве не он был председателем Комитета по международным делам? А его дают только самым близким. А разве не он являлся членом правящей партии? Вам номер партбилета назвать? Сейчас я вам привезу номер партбилета его в "Единой России".

Михаил Соколов: Он сдал.

Владимир Жириновский: А сколько можно сдавать? За шесть лет - шесть партий, это тоже о чем-то говорит.

Михаил Соколов: Но человек же старается, борется за права трудящихся...

Владимир Жириновский: Ну, борется за права... Бегает туда, где больше кормят. Он боролся с олигархами, а Бабаков входит в руководство ЮКОСа.

Михаил Соколов: А Бабаков - это кто?

Владимир Жириновский: Бабаков - это его правая рука во фракции. Он в руководстве ЮКОСа. И Геращенко из блока "Родина" ушел руководителем правления в ЮКОС.

Михаил Соколов: Знаете, Геращенко точно сейчас не позавидуешь. Опять обыски идут в ЮКОСе. Что вы об этом думаете?

Владимир Жириновский: Потому что пытаются изобразить из ЮКОСа такую овечку, которая пострадала от серого волка. Ну, огромные деньги были упрятаны, миллиарды и миллиарды долларов. Ну разве можно?! Совесть надо иметь.

Михаил Соколов: Ну, они одни что ли?

Владимир Жириновский: Нет, они не одни, согласен. Вот здесь я согласен. И можно по очереди других начать так же шерстить.

Михаил Соколов: "Роснефть", например, проверить, да? Замечательная компания.

Владимир Жириновский: Пускай проверяют. И Черномырдина можно проверить, и Вавилова можно проверить, члена Совета Федерации. Сколько у нас компаний и этих людей - это сотню можно этих людей... Ну, будет сто процессов, как над Ходорковским. Что, мы хотим сталинские времена? Как раз Кремль не хочет этого, насколько я понимаю.

Михаил Соколов: То есть решили оттянуться на одном Ходорковском.

Владимир Жириновский: Я понимаю, что это был последний процесс, и больше ни одного бизнесмена не тронут, и полная свобода для бизнеса.

Михаил Соколов: Кстати, ЮКОС ваших депутатов покупал, вот вас?

Владимир Жириновский: Попытки были, но мы отказались.

Михаил Соколов: А почему? Мало дали?

Владимир Жириновский: Мало.

Михаил Соколов: Почему?

Владимир Жириновский: Другим больше.

Михаил Соколов: То есть ваши голоса тогда были не решающими, поэтому они там крутили с "Отечеством", с "Единством"...

Владимир Жириновский: Не потому, что мало, а я не хотел вообще. У нас нет никогда депутатов от какой-то мафии. Но чтобы люди понимали, если в КПРФ и в "Родине" есть от ЮКОСа, то это за большие деньги. Я думаю, минимум 3 миллиона долларов за каждое депутатское место.

Михаил Соколов: Опять завидуете.

Владимир Жириновский: Да чего мне завидовать, когда это воровские деньги. И их депутатам стыдно говорить о том, что их места куплены ЮКОСом, который разгромлен, и руководитель сидит в тюрьме. Чего ж хорошего?

Михаил Соколов: Что-то я давно не видел покрасневшего депутата Государственной Думы.

Владимир Жириновский: Вот именно. В этом-то и беда, что они не краснеют. Они внаглую обманывают народ, что они борются с олигархами, хотя кормятся с ручки у них, с ручки кормятся. И я часто в Думе видел Березовского, и думаю: к кому же он ходит? Оказывается, он к Зюганову ходил. Ни разу он ко мне не пришел.

Михаил Соколов: А Абрамович к кому ходил? К вам?

Владимир Жириновский: Он ни к кому, по-моему, не ходил. А вот Березовский от Зюганова не вылезал. И Гусинский поддерживал коммунистов и "Яблоко". Вот это и проблема, что коммунистов-то поддерживают все время. И Явлинский был коммунистом. Ну, был же коммунистом? Был. То есть все наши демократы-то липовые. И Гайдар был коммунистом. Все. И Кириенко был...

Михаил Соколов: Нет, Немцов, ваш друг, не был коммунистом.

Владимир Жириновский: А что Немцов?.. Посмотрите историю Урала. Все его родственники были во главе ЧК или во главе партийных организаций Урала, от Томска до Екатеринбурга. Отсюда же и связь его с Ельциным. Ельцин работал в Свердловском обкоме КПСС, а там его родственник работал. Так они до сих с 17-го года родственники. Что, вы разве не знаете, что Афанасьев, наш известный демократ, двоюродный племянник Троцкого? Это же все продолжение этих традиций революционеров.

Михаил Соколов: Ох, Владимир Вольфович, глубоко копаете. Как-то это все нехорошо...

Владимир Жириновский: А почему мы боимся всю правду сказать? Вот я чист. У меня отец юрисконсульт управления "Турксиба". В заплатанной гимнастерке был. Никаких денег. Все за копейки. И мать кухарка, работала в столовой, выдавала белье там и вилки-ложки. Все. Администратор столовой.

Михаил Соколов: Но социализм-то они не сильно, я думаю, расхваливали, правда?

Владимир Жириновский: Ничего не расхваливали. Бабушка долбала коммунистов. Она мне все рассказывала, а я не понимал, потому что маленький был. Ее раскулачили после НЭПа. Она на Соловках сидела вместе с Лихачевым. Молоко ему давала. Она его спасла от смерти. Почему правозащитники об этом не пишут, что моя бабка спасла его от неминуемой гибели на Соловках? Она ему из жалости давала молоко. Она и там была заведующей товарно-молочной фермой, на Соловках. Крепкая такая была Фиона Никифоровна Макарова. Сидела несколько лет. Так что я из пострадавших, из лишенных прав.

Михаил Соколов: Что ж, спрашивают про московские выборы вас. Почему вы список своей партии лично возглавили? Что, без вас там не обойтись было? Ну и конкретно уже интересуются, как вы будете в Южном округе... будете ли вы там с милицией встречаться и так далее.

Владимир Жириновский: Я возглавил список только лишь по техническим причинам. Мы уже обожглись на выборах президента. Я думал, что у нас будет другой кандидат, ну а я, как лидер партии, смогу вести хотя бы большую часть выборной кампании. Оказалось, нет. По закону я не имел права больше ничего делать. Так и тут. Если я не возглавлю список, я не смогу защищать наших кандидатов. Поэтому чтобы не быть ограниченным в пропаганде на территории Москвы, я возглавил свой список. И тут никакого обмана нет. Москвичи прекрасно понимают, что я в Мосгордуму не иду. В списке полно достойных людей. Там нет ни спортсменов, ни артистов...

Михаил Соколов: А вы обещали жену туда поставить.

Владимир Жириновский: Ну, я думал, но потом, решил, что опять будут говорить про семейственность.

Михаил Соколов: И афроамериканца какого-то.

Владимир Жириновский: И афроамериканца мы хотели, но он не успел документы собрать, так сказать.

То есть мы за то, чтобы все, кто хочет, пускай участвуют в выборах, выбирать их. Но я считаю, что родственники - это нежелательно. У людей будет складываться впечатление, что какой-то семейный подряд, друг друга там поддерживают, помогают. Поэтому все это исключается.

Михаил Соколов: Вот говорят, что "Родина" у вас украла лозунг "Москва - для москвичей".

Владимир Жириновский: Да они все у нас воруют, все. Все, что сегодня пытается Рогозин говорить и делать и в Думе, и в Мосгордуме, - это все наши, так сказать, лозунги, все это мы говорили...

Михаил Соколов: Лозунг-то какой-то скользкий, знаете, ксенофобия...

Владимир Жириновский: Скользкий, конечно. Во-первых, напрямую мы никогда не говорили вот так. Мы говорили о том, что давайте обеспечим работой из ближайших городов. Полно городов российских, особенно малых, откуда люди с удовольствием приедут и будут работать. И если все-таки Москве не хватит рабочей силы, тогда можно приглашать из-за рубежа. Ну почему не позвать из Болгарии, из Польши, из Румынии, то есть из христианских стран. Ведь в этом же проблема сегодня. Москвичи не возражают против чужих рабочих. Например, про молдаван никто слова не скажет плохого. Они вкалывают на стройках, никто их не видит. Люди возражают, когда на рынках встречают людей с Юга, - вот это препятствие, вот это вызывает определенное осуждение.

Михаил Соколов: Ох, Владимир Вольфович, на грани ксенофобии ходите.

Владимир Жириновский: ЛДПР никогда не была... никакого антисемитизма в партии никогда не было и никакой ксенофобии. Ради Бога! Если нам нужны иностранные рабочие, то приглашать как можно больше, и пусть работают, и страну обустраивают.

Но если москвичам не нравится, что вздувают цены. Ведь мало того, что люди другой культуры, других взглядов, немножко хамят, не так себя ведут, так еще и вздувают цены. И москвичи это чувствуют, что в два-три раза они переплачивают.

Михаил Соколов: А это что, главная проблема? Вот я посмотрел по московским проблемам, знаете, 230 миллионов долларов потратили на неработающий монорельс, в четыре раза сокращают финансирование строительства метро. Вот странно, все это происходит, а Лужков всем нравится.

Вот вы за мэра или против?

Владимир Жириновский: Мы хотим помочь москвичам решить их проблемы. Поэтому все то, что волнует их, мы будем стараться поднимать, наши депутаты, если их изберут 4 декабря, в Мосгордуме. А их волнуют и цены, и безопасность, и, в том числе, метро. Зачем финансирование метро сокращать, когда столько возможностей дальше развивать метро. И монорельс запускать, чтобы он был более экономически выгоден. Но москвичей волнует еще и экология, чистый воздух, чистая вода. Волнует их безопасность. Большинство преступлений происходят на территории Москвы.

Волнует их жилье, волнует их то, что идет точечная застройка. И в старых районах Москвы поднимают новые небоскребы. Там люди с машинами, так сказать, и им требуется территория - и закрывают детские площадки, закрывают какие-то скверики. Это людей волнует.

Или переселяют их на окраины. Тяжело москвичу из центра Москвы переезжать в отдаленный регион. Вот в этом плане все вопросы, которые будут волновать, мы их будем понимать. В том числе, если они не довольны, что слишком много приезжих рабочих, и они прямо, как говорится, бросаются в глаза.

Михаил Соколов: А вот конкретно: вносит президент кандидатуру Юрия Михайловича Лужкова снова в Мосгордуму, ваши депутаты, если они там будут, они как голосуют?

Владимир Жириновский: Ну, если президент внесет, то учитывая, что все-таки все равно большинство москвичей за Юрия Михайловича, и это нужно учитывать. Мы посмотрим на вторую кандидатуру. Мы же не знаем, какая вторая. В данном случае если одна, то за него проголосуют. А если будет возможность другую... Но ведь он сам сказал, что уже не будет.

Михаил Соколов: Так всяко же бывает.

Владимир Жириновский: Бывает.

Михаил Соколов: Отказываются, отказываются... А вот вы Путину верите? Вот он тоже отказывается идти на третий срок.

Владимир Жириновский: Вы знаете, все-таки я считаю, что он бы не хотел. То есть если он вдруг пойдет по какой-то другой формуле и останется во главе, допустим, нового государства - например, Россия - Казахстан или Россия - Беларусь - то это не его желание.

Михаил Соколов: Заставят?

Владимир Жириновский: Определенные силы будут как бы его ставить перед дилеммой, что если он уходит, то должна будет уйти вся команда, и не известно, что получится у этой новой команды. Вот в этом плане, так сказать, у него лично, я считаю, особого желания нет.

Михаил Соколов: Давайте еще слушателя подключим. Борис Павлович из Новочеркасска, пожалуйста.

Слушатель: Вопрос к обоим. Не кажется ли вам, что вся эта история с мавзолеем - чистый пиар? И вот почему. Недавно в Новочеркасск приезжала съемочная группа ОРТ. Они снимают фильм... сняли, видно, какие-то сюжеты о событиях 1962 года, о расстреле большевиками рабочих. И собираются показать это в программе "Тайны века" как раз в начале ноября, то есть к празднику коммунистов, чтобы показать, что праздновать-то нечего, в общем-то. И, скорее всего, приурочат и захоронение.

Владимир Жириновский: Вполне возможно. Потому что всю правду если сказать - сколько жертв, сколько разрушений, сколько у нас потерь в имуществе, в людях, в архивах, то нельзя праздновать 7 ноября. И мы добились того, что это рабочий день будет. 7 ноября, понедельник.

Конечно, где-то отдельные большевистские организации это отметят, но это уже не является государственным праздником и не является выходным днем. Это рабочий день. Пусть он в календаре есть.

Действительно, вот Новочеркасск. Ведь расстреляли рабочих - и до сих пор об этом никто и ничего не знает.

Михаил Соколов: Вот фильм снимут - люди посмотрят.

Владимир Жириновский: Царя обвиняют за расстрел ленских рабочих, на Лене: "вот царь расстрелял в 1912 году...". Чуть ли не это было причиной позже Октябрьской революции. А Хрущев расстрелял рабочих в Новочеркасске. А сколько еще расстреливали и убивали? А что творится сегодня в Белгородской области... Тоже нужно же говорить правду, ведь тоже замалчивают.

Михаил Соколов: Да, у вас там на выборах что-то интересное происходит. Ваш список не пустили, по-моему, да?

Владимир Жириновский: Да. Вот пока незаконно отказывают. Идем по инстанциям - и тут всяческие проволочки. Ведь Савченко, губернатор Белгородской области, он подмял под себя прокурора Кондрашова, подмял, так сказать, председателя областного суда. Ну, все под ним. Милиция под ним, ГАИ под ним. Ну, что хочет, то и творит.

Михаил Соколов: Кстати, знаете, что тут пишут вам, Владимир Вольфович? "В 1993 году - в случае избрания вас президентом - обещали разогнать все коммунистические суды к чертовой матери. Ваше сегодняшнее мнение о судах?", - Сергей спрашивает.

Владимир Жириновский: Вот проблема судов на местах - они очень часто идут на поводу у местных чиновников, как в Белгороде у Савченко. И очень часто это все обвинительные приговоры. 1 процент оправдательных приговоров - это позор. 1 процент! А ошибок судебных огромное количество.

Верховный суд - единственная инстанция, где что-то пытаются подправить. И сейчас покушаются на права Верховного суда. Есть проекты, по которым пытаются ограничить Верховный суд от рассмотрения определенной категории дел.

Михаил Соколов: А кто же будет тогда судить?

Владимир Жириновский: Вот в том-то и дело. Поэтому нужно было с самого начала тогда все эти суды расформировать, и милицию, то есть провести полную декоммунизацию страны. И призвать беспартийных, так сказать, во все эти органы управления. И сразу было бы все лучше. Но все оставили так, как было при советской власти. Поэтому сверху что-то пытаются делать, а у них не получается. Донизу ничего не доходит.

Внизу сидят такие, как Савченко, или в других регионах тоже бывают сатрапы - местные чиновники и губернаторы. И ребята сидят ни за что в тюрьме. Миллион в тюрьме. И я уверен, что 70 процентов можно отпустить. Это все, как говорится, спровоцированные для отчета, якобы рассмотренные дела. И люди калечатся там.

Михаил Соколов: Владимир Вольфович, вот вас по Белгороду упрекают, что вы лоббист компании "Интеко" супруги Юрия Михайловича Лужкова, что они там купили землю, а теперь ее отстаивают, не дают железную дорогу строить. Вот вы с губернатором там и ссоритесь.

Владимир Жириновский: Мы с ним ссоримся много лет, когда никакого "Интеко" не было. В 1999 году я там был кандидатом в губернаторы. Я выиграл выборы, а он объявил о своей победе. Одного моего активиста убили. Областной суд под ним был. Я привез агитационную литературу, мне не отдавали ее. Я обратился в ФСБ, с трудом контейнер забрал. То есть это сатрап, это преступная, криминальная группировка.

Но "Интеко" привезла деньги туда, купила землю, на которых стоят отличные пшеница, ячмень. Урожай у них - 85 центнеров с гектара. А у Савченко - 30. И то обманывает, всего 15 у него. Какие коровы там, какие фермы, какой завод там, какие магазины построили. Зарплата минимальная у его рабочих 7,5 тысяч.

Михаил Соколов: Это в селе, да?

Владимир Жириновский: В Белгородской области. Средняя - 12-15. Многие специалисты получают 30-40. То есть "Интеко" - это счастье для Белгородской области.

Но он всех трамбует. Уничтожал почти журналистку Китову, засудил ее. Ее вывезли за рубеж. Несколько парней посадил. Против ЛДПР боролся. Фальсифицировал выборы. Сейчас с "Интеко" борется.

Вот с ней зачем он борется? Она землю купила, чтобы там получать великолепный урожай, чтобы построить заводы. Магазин построила фирма "Интеко", а он не разрешает его эксплуатировать. Год стоит магазин пустой. Мало того, предлагает снести магазин. Что он творит там?..

Поэтому это не моя борьба с ним, и не его борьба со мной. Это маленький очаг криминальной формы управления. И я требую как бы на своих выступлениях санации области. Убирать нужно всех - и Савченко, и прокурора, и председателя областного суда, председателя облизбиркома.

Тираж газеты "Московский комсомолец" арестовали, дважды уже, по 30 тысяч.

Михаил Соколов: Говорят, клевещут на губернатора.

Владимир Жириновский: Что значит - клевещут? Это свобода слова. Прокурору показали, где его две дачи, и так далее. То есть никакой свободы нет. То есть сделал себе вотчину, поместье. Помещик там сидит и творит все, что хочет. Все уже видят сегодня.

И потом, я ведь не голословно. В Кремле 5 сентября я просил президента отправить в отставку этого варвара. Я обращался напрямую к руководителю страны.

Михаил Соколов: И что же вам президент сказал?

Владимир Жириновский: Ну, он не отреагировал напрямую, но он дал указание главе администрации Медведеву этот вопрос контролировать.

Михаил Соколов: Ну, значит, переназначит.

Владимир Жириновский: Нет, пока он не подавал свою кандидатуру. Я не уверен. Мы будем добиваться того, что там будет другой губернатор, и я уверен, что мы сможем добиться.

Михаил Соколов: Вот еще вопрос с пейджера. "Ваша фракция в Государственной Думе имеет довольно большой вес. Ответьте, пожалуйста, как пенсионеры могут жить на 1500 рублей в месяц, когда квартплата больше тысячи рублей? Вы, наверное, живете не так, как мы", - пишет вам Надежда.

Владимир Жириновский: Я абсолютно согласен, надо обязательно повысить пенсию, или остановить рост квартплаты, или местные органы власти должны давать субсидии, как в Москве. Вот если кто-то критикует московское правительство, но ведь в Москве всем, кто относится к категории малоимущих, московское правительство дает полную субсидию. То есть практически эти малоимущие бесплатно живут. Им дают ту сумму, которую необходимо заплатить.

Михаил Соколов: Скоро выселять будут.

Владимир Жириновский: Выселяют злостных неплательщиков, когда человек годами не платит намеренно: есть деньги, но он не хочет платить. Он гуляет, живет в свое удовольствие, не работает. И это отдельный случай. И не выселяют, а переселяют.

Михаил Соколов: В общежития.

Владимир Жириновский: И есть возможность не переселяться. Заплати - и все. Возможности есть. Поэтому никому это не угрожает. Но и здесь будем смотреть.

Я, например, вообще противник того, чтобы лишать людей жилья. Жилье должно быть неприкосновенно. Пожалуйста, через суды, судебные приставы, описывайте имущество. Пусть человек в одних трусах останется в пустой квартире, но лишать крыши над головой ни в коем случае нельзя.

Михаил Соколов: Владимир из Самары нам звонит. Пожалуйста, ваш вопрос Владимиру Жириновскому. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Владимир Вольфович, вы, конечно, прелесть.

Владимир Жириновский: Спасибо.

Слушатель: Но прежде чем задать вам два коротких вопроса, у меня есть замечание к вам. Все, что вы говорите, очень многое правильно. Но, к сожалению, ваши слова всегда расходятся с делом. Как доходит до дела, до голосования в Госдуме, вы голосуете, к сожалению, противоположно тому, что вы говорили...

Михаил Соколов: Владимир, давайте доказательства.

Слушатель: ...то, что вам скажут из Кремля. Это очень прискорбно. Если бы ваши слова не расходились с делом, вы бы давно были президентом, народ бы вас тогда избрал. Но увы.

Но у меня к вам маленький вопрос. Во-первых, то, что вы говорите о том, что надо убрать Ленина из Мавзолея - это абсолютно верно. Вообще всех умерших палачей с Красной площади надо давно убрать. Но кроме этого, надо, чтобы на кремлевских башнях были не красные звезды, а двуглавые орлы, чтобы исторически все было восстановлено. И музыка гимна должна быть не советской, а другой гимн должен быть.

Михаил Соколов: "Боже, царя храни...".

Владимир Жириновский: С вами я согласен. Я хотел бы, чтобы флаг был черно-желто-белый - это флаг, под которым Российская империя достигла своего могущества. А нынешний флаг - это флаг Керенского, флаг Торгового флота, флаг Власова. И согласен по поводу гимна, и согласен с тем, чтобы и звезды убрать. То есть провести полную десоветизацию, декоммунизацию.

Насчет голосования в Думе. Мы никогда не имели большинства, никогда решающего значения голосование ЛДПР не имело. Если бы при поддержке ЛДПР был принят хоть один плохой закон, я тысячу раз был бы с вами согласен. Но у нас всего 35 кнопок. Для принятия закона "Единой России" нужно 226 голосов, а у нее больше 300. Поэтому никогда мы не способствовали своими голосами принятию законов. И если были плохие, то называйте их. Закон о земле - я не голосовал, но разве плохо, что можно, наконец, упорядочить продажу и куплю земли?

Михаил Соколов: А сейчас вроде упрощенный порядок будет. Будете голосовать за новый закон, чтобы люди легализовали свои дачи и так далее?

Владимир Жириновский: Конечно. Что ж плохого, если, наконец, люди станут хозяевами и дачи, и земли под ней, и садовый участок, и земля. Жилой дом - вот живут, кооператив, а земля не их под этим домом. И я за то, чтобы бесплатно все это было. У нас 200 миллионов гектаров земли. Ну давайте бесплатно дадим 10 миллионов, всего 5 процентов земли. Не даем же.

Михаил Соколов: На Крайнем Севере получится.

Владимир Жириновский: Хорошей земли полно. В той же Белгородской области, Ставропольский край - полно земли. Московская область. Не хотим же. Мешает мафия. Вот с этим и нужно бороться.

Поэтому ЛДПР никогда не голосовала за плохие законы. Сотни раз в Думе голосовали против. Вам просто этого не говорят. А принятые законы, они приняты "Единой Россией". И голоса ЛДПР совершенно не нужны.

Михаил Соколов: "Владимир Вольфович, как вы относитесь к суду и содержанию в тюрьме так называемых "декабристов" из НБП и попыткам властей закрыть партию Лимонова? Борис из Петербурга".

Владимир Жириновский: Конечно, нежелательно молодежь держать в тюрьме. Можно ограничиться штрафами. Можно ограничиться исправительными работами по постоянному месту работы. Потому что любое заключение под стражу, нахождение в местах лишения свободы очень пагубно сказывается.

Михаил Соколов: А они в вас майонезом плюнут.

Владимир Жириновский: А мы же освободили Лимонова. Ведь вот этот активист, который звонит, они же не знают, что Лимонова освободили мы, под мое ходатайство его Саратовский суд освободил. И его активисты на моих митингах обливают меня майонезом и закидывают камнями. А я все равно против запрета любой политической партии и против содержания под стражей политических активистов. И при этом мы его освободили. Без нашего ходатайства он бы не получил условно-досрочного освобождения. И мой адвокат вел весь его процесс. И он сам у меня стажировался, Лимонов, лет 12 назад.

Михаил Соколов: Вырастили, значит.

Владимир Жириновский: Вырастил.

Михаил Соколов: "Вам не стыдно за дешевый пиар, который устроили с раздачей денег? Благотворительностью надо заниматься без шумихи", - пишет Маргарита Платоновна.

А тут Елена Романова жалуется на то, что ваши помощники не очень помогают Организации детей-инвалидов.

Владимир Жириновский: По поводу помощи. Вот вы поймите правильно. Мальчик Рома Лебедев бросился под поезд. Лучше бы он мне написал, я бы ему пять раз прислал по 350 рублей. Я раздаю на всех встречах именно таким детям, чтобы они не бросались под поезд, 300 рублей, 500 рублей. В этом году я направил почтовыми переводами - 2,5 тысячи мальчиков купили велосипеды, по 1 тысяче рублей, дешевые, "Школьник", "Орленок".

Михаил Соколов: Подкуп избирателей.

Владимир Жириновский: Какой же подкуп? Они обращаются - я помогаю. Они просят. Я же не хочу по улице: "Ребята, нате деньги". Вот так просят они, такие, как Рома. Скольких я, может быть, спас от каких-то пагубных поступков. То есть когда просят, мы вынуждены и будем помогать. В том числе и Обществу детей-инвалидов. Всем, кто обращается, обязательно оказываю помощь. 500 писем каждый день.

Михаил Соколов: Лично отвечаете?

Владимир Жириновский: Нет, 20 юристов сидят, 20 человек сидят, компьютер, бланки - все там на конвейер поставлено.

Михаил Соколов: "И курьеры, курьеры..."

Владимир Жириновский: А как иначе? 500 писем в день, чтобы их раскрыть, уже нужно, наверное, пять человек посадить. Это очень сложно все. Поэтому всем отвечаем, всем помогаем.

И вот этот случай с мальчиком из Петербурга лишний раз подтвердил правильность моей позиции - обязательно помочь. Потому что ему у бабушки не получить, где-то просить стыдно, а пусть обратится к чужому дяде, к депутату в Москву - и я ему помогу. И таких полно ребят по России.

Михаил Соколов: Николай Придворов из Тамбова нам звонит. Николай, ваш вопрос Владимиру Жириновскому.

Слушатель: Владимир Вольфович, вы часто участвуете в работе Юридической ассоциации вузов России.

Владимир Жириновский: Да.

Слушатель: Вы знаете, какая обстановка творится у нас с делом подготовки юридических кадров? Что у нас медицинские, агрономические, технические, ветеринарные и прочие вузы имеют лицензии на подготовку... сами понимаете, какого качества юристов.

Владимир Жириновский: Согласен.

Слушатель: Что творится у нас. У нас в Тамбове больше 20 филиалов московских вузов, кроме своих собственных. Готовят этих специалистов люди, которые пришли из "научного коммунизма", из "истории КПСС". Получают лицензии безобразнейшим образом - за взятки и так далее.

Вот сейчас близится съезд юристов России, он скоро будет. Я думаю, мы там встретимся с вами. Нужно остро поднять этот вопрос. Это же катастрофа. Я президенту России задавал этот вопрос, когда у него был...

Владимир Жириновский: Прямой телеэфир.

Слушатель: Да-да. Конечно, этот вопрос не прошел.

Михаил Соколов: Да уж, юристов сейчас много.

Слушатель: Владимир Вольфович, это катастрофа. Вы понимаете?

Владимир Жириновский: Я с вами согласен. Как врачей нельзя готовить, так сказать, на конвейере и в любом филиале, так и юристов. Потому что это судьба людей. Это будущие прокуроры, судьи, адвокаты, следователи, юрисконсульты. Ни в коем случае.

Нажива, самая легкая нажива там, где связано с детьми. Начиная от детского сада, заканчивая аспирантурой - везде огромные деньги, миллиарды долларов. Поэтому все и бросились открывать любые филиалы, факультеты, кафедры. И самая доходная, оказывается, большая потребность, у всех мода - юрист, юрист, юрист. Везде юридические факультеты, отделения, кафедры. Это плохо.

Началась зачистка. Все. Скоро многие коммерческие вузы будут закрыты, и будет проверяться, чтобы там были настоящими профессионалами преподаватели, чтобы действительно диплом соответствовал знаниям выпускника. Вы абсолютно правы.

Михаил Соколов: Так что ж, ведь платное образование ведут и государственные вузы, и часто не на высоком уровне.

Владимир Жириновский: Тоже проблема, согласен. И это все с 1917 года. Как мы стали создавать рабоче-крестьянские вузы и рабоче-крестьянские кадры, до сих пор у нас этот конвейер идет. Специалистов много. Ведь каждый четвертый врач в мире - это российский врач. А со здоровьем дела плохо идут. Поэтому не количество нужно, а качество. И особенно в двух профессиях - врач и юрист. Полностью согласен. Будем принимать меры.

Михаил Соколов: Вот вопрос: "Почему вы говорите, что ездите на "Запорожце"?". Это вы где говорили?

Владимир Жириновский: У меня реально, в моей собственности, как моя машина, "Запорожец". Я, конечно, езжу на служебной, и часто, это BMW. Но это я не покупал, это все обслуживание депутатского корпуса, как и министров, и губернаторов. А личная моя машина, любимая с детства - это "Запорожец".

Слушатель: Добрый день. Владимир Вольфович, небольшой вопрос по внешней политике к вам, как к специалисту по Ближнему Востоку. Не могли бы вы несколько слов сказать в отношении роли Примакова при выдаче Оджалана турецким спецслужбам? Что вы по этому вопросу можете сказать? Спасибо.

Михаил Соколов: Оджалан - это лидер курдов.

Владимир Жириновский: Да, лидер турецких курдов.

Вот видите, Москва - и уже вопрос более существенный. Все-таки главное - это международное отношение. А в провинции тяжело им подобрать вопросы, потому что все-таки туда мало информации доходит. У москвичей здесь уже больше возможностей.

Он был тогда председателем правительства. И по его указанию ФСБ принял меры - и Оджалан был выслан из нашей страны, и потом его поймали где-то в Африке израильские, турецкий спецслужбы.

Я рекомендовал оставить его в стране. Хорошо, сегодня Закаев в Лондоне, а еще один в Вашингтоне сидит. А Березовский в Лондоне. Почему мы не можем несколько лет подержать у себя человека, который просит о политическом убежище?

Михаил Соколов: То есть это полезно политически?

Владимир Жириновский: Ну конечно. А почему мы не можем этого делать? Тем более что турецкие власти не могут предъявить особых обвинений-то к нему лично. Он просто руководитель, он вождь Курдской рабочей партии. И 20 миллионов курдов, а всего их 40 миллионов, ждут свободы. В 1919 году, сто лет назад, им обещали создать независимое государство. Вот сейчас на севере Ирака у них появилась возможность, у них больше прав. Но турецкий Курдистан - это все равно вариант очень плохой для них. Над ними там издеваются, и как бы они в загоне. То есть не может на Ближнем Востоке этот народ получить возможность свободно развиваться.

Мы выслали. Мы торопимся всегда. Мы все долги отдаем, любых высылаем, кого нужно арестовываем. Сейчас мы кого-то арестовали в Ханты-Мансийском округе, сербского патриота. А нам никто и никого не возвращает. Наоборот, наших летчиков с трудом...

Михаил Соколов: Сейчас обломки истребителя вернут с летчиком.

Владимир Жириновский: Вот видите, обломки, мусор, и две недели летчик без медицинской помощи в Вильнюсе сидел.

Михаил Соколов: Сидел себе в гостинице.

Владимир Жириновский: Мы торопимся. Я считаю, что не надо нам торопиться, и тоже можно было здесь поиграть. И сегодня не было бы никакого нефтепровода Баку - Джейхан, если бы Азербайджан был у нас. И мы могли бы играть с Турцией, и на Кавказе было бы спокойнее.

Михаил Соколов: А вот о Кавказе - выборы в Чечне. Вы тоже в этом фарсе участвуете? В Грозный-то ездили, да?

Владимир Жириновский: Я был в Грозном. И выборы там состоятся. И наш партийный список и одномандатники...

Михаил Соколов: Вам Кадыров уже пообещал, сколько нарисует с головорезами своими?

Владимир Жириновский: Ничего нам не обещали. Но вы должны понять, что эта ситуация создана в какой-то степени искусственно. Мы дали оружие туда. Зачем правительство Гайдара оставило там оружие? Давайте вспомнит, кто...

Михаил Соколов: Но теперь-то Кадырову дают оружие, правда?

Владимир Жириновский: Но спецслужбы привезли туда иностранные. Ведь с Масхадовым в Вильнюсе и с Дудаевым в Таллинне работали иностранные спецслужбы.

Михаил Соколов: Нет, младший Кадыров теперь от каких спецслужб работает? От современных, правда?

Владимир Жириновский: А он имеет право сегодня там действовать. Он же гражданин России. И как-то нужно бороться с бандитизмом и с террористами.

Михаил Соколов: С помощью бандитов? Люди пропадают там бесследно.

Владимир Жириновский: Проблемы есть. Но пропадали постоянно военнослужащие и милиционеры. Пускай лучше они друг друга истребляют, чем мы будем сами в этом деле...

Михаил Соколов: Вы Грозный-то видели своими глазами?

Владимир Жириновский: Видел своими глазами.

Михаил Соколов: Сплошные развалины. А сколько денег туда закачали, а?..

Владимир Жириновский: Правильно, это проблема - проблема всего Юга России, всего Кавказа. И мы эту проблему поднимали в среду на правительственном часе. Ну и что наша пресса свободная? Ничего никто не сказал. Все говорили про отопление. А отопление было вторым вопросом.

Михаил Соколов: А вы Козака поддерживаете, что надо ограничить власти этих регионов, насадить всяких надзирателей и так далее?

Владимир Жириновский: Да. Вот если бы его формула управления Югом была принята, это принесло бы больше успеха, чем сейчас. Я с ним согласен в этом вопросе.

Михаил Соколов: Вы думаете, что, они таких неподкупных людей нашли бы так много?

Владимир Жириновский: А это все люди были бы из центра. Сами местные национальные общины требуют, чтобы были русские.

Михаил Соколов: Но не все же требуют, правильно?

Владимир Жириновский: Большинство согласятся. Возьмите Карачаево-Черкесию. Они всегда спорят - карачаевец или черкес? А если будет русский, они успокоятся.

Кабардино-Балкария. Кто - балкарец или кабардинец будет? Русский будет...

А Дагестан, там пять-шесть крупных народов, и все время спорят - лакец будет, или аварец, или кумык, или ногаец? Ну что, проблемы...

Михаил Соколов: Давайте ответим еще на такой забавный вопрос. "Не пора ли предоставить независимость Туве, которую СССР "прихватизировал" под шумок в 1944 году?". Это нам, видно, из Тувы написали.

Владимир Жириновский: Не надо голову морочить. Они просились. И вся Монголия просилась, и Афганистан просился, и Болгария просилась. Наоборот, Советский Союз не стал включать ни Монголию, ни Болгарию в состав. Нам не нужны чужие народы, чужие территории. Нам всего этого хватает. Но я вас уверяю, если провести референдум, то население Монголии с удовольствием бы вошло в состав Российской Федерации, и им было бы легче, спокойнее и надежнее. Тем более Тува.

Михаил Соколов: И последний вопрос. Надо ли все-таки покупать у Абрамовича "Сибнефть" за 13 миллиардов? Да или нет?

Владимир Жириновский: Я бы его уговорил отдать бесплатно. И он мог вполне это сделать, потому что у него и так достаточно доходов.

XS
SM
MD
LG