Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Владимир Прохоров: чем выше по званию подозреваемый, тем сложнее возбудить уголовное дело


Здание Челябинского танкового училища, где проходил службу Андрей Сычев

Здание Челябинского танкового училища, где проходил службу Андрей Сычев

По факту дедовщины в Челябинском танковом училище расследуется 11 уголовных дел, по которым к ответственности привлечены уже 12 военнослужащих. О юридических перспективах этих уголовных дел в интервью Радио Свобода рассказал сотрудник Фонда "Нет дедовщине", адвокат Владимир Прохоров.


Владимир Прохоров: Специфика данного рода уголовных дел состоит в том, что следственные действия ведут органы военной прокуратуры. Кстати, первичную дознавательную деятельность, по закону, должен проводить командир воинской части непосредственно, но в целом ряде случаев - как, в том числе, в том вопиющем случае в Челябинской области - уже непосредственно возбуждается уголовное дело без предварительных дознавательных действий. Тем более что командиры воинских частей не заинтересованы как-либо выносить сор из избы, а зачастую и опираются прямо на неуставные отношения, которые существуют в армии.


Есть четкая закономерность: чем выше по званию лицо, скажем так, подозреваемое в совершении преступления, тем сложнее возбудить уголовное дело. Те, кто занимается непосредственной практикой защиты, в том числе, прав потерпевших от дедовщины, прекрасно знают, что возбудить уголовное дело против солдата гораздо легче, чем против старослужащего, сверхсрочника-сержанта, и уже тем более сложно возбудить уголовное дело по каким-либо действиям офицера. Офицеры крайне редко привлекаются к уголовной ответственности, если брать общий объем преступлений. Кстати сказать, вполне очевидно, что здесь высокая латентность преступлений, то есть подавляющее большинство из них остается, в общем-то, невидимыми миру слезами и так и не доходит до каких-либо следственных действий, пока гром не грянет, как в случае в Челябинской области.


- Скорее всего в рамках этого уголовного дела будет рассматриваться еще и гражданский иск потерпевшего. Скажите, пожалуйста, какие суммы взыскивают суды обычно в таких случаях? И здесь речь может идти только о возмещении вреда здоровью и о назначении пожизненной пенсии, скажем, или еще и требование компенсировать моральный вред можно приобщить?


- Я полагаю, что потерпевшие должны ставить вопрос и о взыскании непосредственного ущерба, и о компенсации морального вреда. Что касается практики судебной, то, конечно же, она достаточно противоречива. Суммы взыскиваются, как правило, небольшие. Единственное, что здесь является положительным недавний прецедент - решение, вынесенное Европейским судом по правам человека, который взыскал с Российской Федерации в пользу потерпевшего - правда, по уголовному делу, не связанному с воинским преступлением, но, тем не менее, известный случай в Нижегородской области, - 250 тысяч евро. Парень остался инвалидом, и с Российской Федерации взыскано 250 тысяч евро. Это очень правильно, и я полагаю, что это должно послужить хорошим прецедентом и для российских судов, в том числе.


XS
SM
MD
LG