Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Какие проблемы стоят перед российским ВМФ


Программу ведет Виктор Резунков. Принимают участие капитан 1-го ранга, председатель петербургского Клуба моряков-подводников Игорь Курдин и корреспондент Радио Свобода в Санкт-Петербурге Татьяна Вольтская.



Виктор Резунков: В Петербурге в эти дни главнокомандующий Военно-Морским Флотом России адмирал Владимир Масорин собрал командный состав всех российских флотов и не только для того чтобы начать юбилейные торжества по случаю столетия подводных сил Военно-Морского Флота России.



Татьяна Вольтская: В конце января оказалось много поводов вспомнить Российский Военно-Морской Флот. 28 января торжественным митингом у памятника царю-плотнику на Адмиралтейской набережной в Петербурге отмечали День основания корабельного дела в России. 30 января отмечалась 60-я годовщина легендарной «атаки века», совершенной подлодкой С-13 под командованием Александра Маринеско, который потопил немецкий суперлайнер "Вильгельм Густлов", за что Гитлер занес Маринеско в список личных врагов.


31 января в Петербурге начались мобилизационные сборы командного состава всех российских флотов. Их проводит главнокомандующий Военно-Морским Флотом России адмирал Владимир Масорин, который, подводя итоги 2005 года сказал, что "огромный труд моряков был перечеркнут ненадлежащим исполнением должностных обязанностей отдельными командирами и начальниками, а также их халатностью, безграмотностью, а порой и трусостью".


Действительно, никакие юбилейный торжества не могут заслонить проблем, перед которыми сегодня стоит Российский Военно-Морской Флот, считает руководитель программы "Морская слава России" Алексей Нейбург.



Алексей Нейбург: Сейчас, конечно, флот переживает не лучшее состояние. Имеются наработки у промышленности, готовы поставлять хорошую технику. Главная задача - кто этой техникой будет управлять.



Татьяна Вольтская:Самое главное - поднять статус военнослужащих, статус офицеров, решить проблему комплектования флота, говорит Алексей Нейбург.



Алексей Нейбург: Такой техникой на год призванные ребята не способны будут управлять. Поэтому, естественно, что служить во флоте, особенно в атомном, подводном флоте по призыву невозможно.



Татьяна Вольтская:Вторая проблема, о ней говорили и на конференции, посвященной столетию подводного флота, это проблема инфраструктуры.



Алексей Нейбург: У нас, к сожалению, был перекос: когда стояло много подводных лодок, много денег вкладывали в разработку новых систем оружия, а инфраструктура, обеспечение ремонтом и обслуживанием не развивалась.



Татьяна Вольтская:Все это приводило к многочисленным авариям. Не развивалась и система базирования, инфраструктура, обеспечивающая элементарные бытовые условия людей. Среди главных задач, стоящих перед Военно-Морским Флотом, главнокомандующий Владимир Масорин назвал реформирование флотов Военно-Морского Флота и Вооруженных Сил в целом.



Виктор Резунков: Итак, о том, какие задачи сейчас стоят перед Российским Военно-Морским Флотом, какие проблемы приходится решать российским морякам, мы поговорим сегодня с капитаном 1-го ранга, председателем петербургского Клуба моряков-подводников Игорем Курдиным. Игорь Кириллович, вы были на научно-исторической конференции, о которой сейчас шла речь, посвященной столетию подводных сил Военно-Морского Флота, мы слышали выступление главнокомандующего Владимира Масорина и представителей штаба Военно-Морского Флота, других офицеров и специалистов. Что сейчас беспокоит больше всего российских военных моряков?



Игорь Курдин: Основное беспокойство моряков - это, конечно, перспективы развития Военно-Морского Флота. Я в Военно-Морском Флоте с 70-го года, а до этого там служил мой отец, то есть неразрывная связь поколений. И таких людей, как я, безусловно, интересует, что было и что будет с нашим Военно-Морским Флотом. Когда был главнокомандующим Военно-Морским Флотом Советского Союза адмирал Горшков Сергей Георгиевич (а он был без малого 30 лет), мы знали, что главком пользуется таким огромным непререкаемым авторитетом не только у нас, но и у высшего военно-политического руководства, и знали, что эта система отлажена, что строят корабли... Да, что-то не успевали, инфраструктура не успевала за новыми кораблями, но была четкая перспектива, когда один человек, толковый, грамотный, управлял этим флотом. В последнее время у меня создалось такое впечатление, что флот, особенно после "Курска", стал заложником какой-то политической интриги, когда наверху занимались не столько перспективами строительства флота, а то ли на месте удержаться, то ли еще что-то, вот такое впечатление складывалось и не только у меня. Сейчас, познакомившись лично с адмиралом Масориным, мне показалось, что это толковый убедительный человек, который мыслит на перспективу. Я понимаю, что это делается не за один день, но на все вопросы, которые ему задавали и мы, а это было, скажем так, в достаточно узком кругу, и в открытом кругу, где были журналисты, он отвечает примерно одинаково и видно, что у человека есть понимание того, что надо делать и как надо делать, ни один вопрос не остался без ответа.



Виктор Резунков: А кроме вопросов о тех проблемах, о которых мы слышали, по поводу комплектования флота, инфраструктуры и строительства кораблей, какие-то идеологические проблемы вы почувствовали, которые стоят перед российскими моряками, на конференции обсуждались? Я имею в виду хотя бы против кого, например, должен существовать и работать флот? Доктрина какая-то обсуждалась сама по себе?



Игорь Курдин: Дело в том, что эта конференция проходила в стенах Военно-морской академии имени Кузнецова, которая является центром нашей научной военно-морской мысли, и я слышал доклады о перспективах и об анализе в том числе и геополитической ситуации, которая будет складываться. И самый главный вопрос в одном из докладов одного из профессоров, академиков прозвучал: а против кого, кто является у нас вероятным противником? Мы должны знать, чтобы прогнозировать предстоящие возможные конфликты, собственно, для чего флот будет предназначен? И вот этого понимания, говорит, у нас сейчас нет. В годы "холодной войны" нам было понятно. Хотя и называли "вероятный противник", это, понято, были Соединенные Штаты, блок НАТО. А сейчас какой-то такой размытый - терроризм. Что такое терроризм? Побеседовать мы об этом можем. Но для военного человека и для военного моряка это должно быть четко, конкретно поставленная задача, что возможна такая-то ситуация, возможен такой-то конфликт, и, чтобы его нам разрешить, нам нужно столько-то авианосцев, столько-то фрегатов, корветов, такие-то подводные лодки такого-то типа, такого класса. Тогда у людей будет четкое понимание, какая у них задача и к чему им надо готовиться. Это идеологическая проблема, и в последнее время она была утрачена. Мы всем говорили: у нас все друзья, вот нет у нас противников. А, между прочим, американцы систему боевой службы в отличие от нас не отменили, их ракетные подводные лодки находятся на боевом патрулировании, авианосцы находятся в заданных районах и задачи они себе не меняли, между прочим.



Слушатель: Сергей из Армавира. В связи с этим подводным флотом... Лодка "Курск" - это был пик такой, очень современная лодка по всем параметрам. И она вдруг затонула. У меня как реплика сначала. Можно ли построить более совершенную лодку и откуда взять деньги на это? Сейчас верфи работают по строительству новых подводных кораблей таких мощных? И еще вопрос. Ведь, по-моему, у России авианосцев нет, есть пара кораблей, которые несут самолеты, но их нельзя назвать авианосцами. Пожалуйста, ответьте.



Игорь Курдин: Дело в том, что даже в Советском Союзе, когда огромные деньги вкладывались в том числе в Военно-Морской Флот, строительство авианосцев, по сути, не предусматривалось, считалось, что авианосцы - это оружие агрессии, Советскому Союзу они не нужны. Но в любом флоте, в любой морской державе эта политика должна быть абсолютно четко сбалансирована. И оказалось, что авианосцы тоже нам нужны. И тогда были построены первые четыре вертолетоносца типа "Москва ", "Ленинград". За ними появились авианесущие крейсера, тот же самый "Адмирал Горшков", "Новороссийск", Киев" головной. Они несли на себе самолеты с вертикальным взлетом и посадкой. Эти самолеты съедают столько топлива при взлете и посадке, что радиус их действия крайне ограничен. И затем уже был построен и, слава Богу, сейчас находится в строю, авианосец - это уже настоящий авианосец - "Адмирал Кузнецов", который входит в состав Северного Флота и выходит в походы, имеет авиаполк, который на нем базируется. Возвращаясь к "Курску", скажу только одно: "Курск" - это явная такая вещь, которая показала, к чему мы пришли на флоте к 2000 году. Можно строить, проектировать, создавать отличные суперсовременные лодки, но если на них оказываются люди, непрофессионально подготовленные, то это приводит к такой трагедии.



Виктор Резунков: Вот вчера адмирал Владимир Масорин заявил, что Военно-Морской Флот России будет в будущем иметь в своем составе авианосцы. Для чего они нужны России?



Игорь Курдин: Во-первых, у американцев, как мы знаем, 12 авианосцев и они эту группировку, этот состав уже много лет в этом количестве поддерживают. Я был в Норфолке, на главной базе военно-морского флота США, и когда едешь по причалам на машине, когда видишь эти огромные корабли, на которых базируется от 100 до 120 самолетов (на "Адмирале Кузнецове" этот парк значительно меньше), то понимаешь, что такое морская мощь этой страны. Американцы обеспечивают реализацию своей политики через эти авианосцы. Присутствие авианосной ударной группы вблизи берегов какой-либо страны зачастую решает такие сложные политические конфликты или проблемы, которые не в состоянии решить другие виды вооруженных сил. России, безусловно, нужна эта пара авианосцев, которые будут, во-первых, заниматься задачами присутствия в Мировом океане. У нас появилось множество проблем с торговым флотом, когда у нас не оказалось в океане военных кораблей. Нас начали грабить китайские пираты, малазийские, все прочие. К нам просто потеряли уважение. Я говорил со многими гражданскими моряками. Присутствие флага военно-морского - это одна из задач тоже тех авианосцев. Авианосцы в мирное время выполняют задачу сдерживания, в военное время выполняют в том числе и наступательные операции. Но авианосец не может плавать один, у него обязательно должны быть корабли охранения.



Виктор Резунков: У нас есть звонки. Здравствуйте.



Слушатель: Здравствуйте. Я хотел сказать, что уважением, в том числе к флоту, завоевывается не игрой мускулов, а справедливостью и честным ведением политики, без двойных стандартов. И мой вопрос - о трагедии...



Виктор Резунков: Слушатель отключился, и я не знаю, о какой трагедии идет речь.



Игорь Курдин: Видимо, о трагедии "Курска" все-таки, потому что это уже у нас слова-синонимы. И я хочу сказать вот еще что. Если говорить о военном флоте, сейчас появилась ясная кораблестроительная программа, что мы закладываем, где, какие корабли, какие перспективы. Последние лет 10, а я постоянно общаюсь со своими друзьями, которые продолжают служить, они мне говорят: "Непонятно, что будем строить с этими лодками..." Вот сейчас это появилось. Будет у нас 20 фрегатов, столько-то корветов, может быть, два авианосца. Понятна абсолютно кораблестроительная программ по подводным лодкам, что и где мы будем строить, как будет что модернизироваться. И у людей, которые служат, у них появился стимул, у них появилась перспектива. Нельзя служить, зная, что лодку скоро спишут, а значит - и меня с этой лодкой. Я очень надеюсь, что адмирал Владимир Масорин - как раз тот человек, который сейчас начнет это. Ему, правда, отведено очень мало времени, он может быть главкомом только года три, потому что ему лет уже достаточно прилично. Но если этот человек за три года выстроит работу так, что все это будет двигаться дальше, его преемники продолжат, вот за это ему будет огромное спасибо. И дай бог, чтобы на флоте так и произошло.



Виктор Резунков: А насколько остро, по вашему мнению, сейчас стоит проблема неуставных отношений именно на военно-морском флоте?



Игорь Курдин: Понимаете, военно-морской флот - составляющая часть вооруженных сил. Когда я командовал подводной лодкой, мне казалось, что у меня такой хороший, сплоченный экипаж. Когда ко мне приходили молодые матросы, я им первое, что давал, не корабельный устав, а они у меня читали книгу Юрия Полякова "Сто дней до приказа", а потом приходили ко мне, и я с ними беседовал по содержанию. Потому что эта книга, которая вышла в то время, там как раз и описывалась проблема, что такое эти взаимоотношения. Не надо бояться, надо бороться, отстаивать свою честь и достоинство. И мне казалось, что в моем экипаже таких проблем нет. И сейчас, когда мой матрос, который служил у меня более 10 лет назад, Алексей Тузов, он сейчас иеромонах, он ушел в монастырь, и он написал книгу, это еще не книга, а рукопись, как его призвали, как он был в учебке, как он пришел на лодку. И я к стыду своему, как командир, понял, что я не знал, что у меня творится в экипаже, хотя лодка - это не крейсер, там и живут все вместе, все вперемешку. Тем не менее, было разделение "новогодков", "подгодков" оказывается.


Это сложилось уже, наработано годами, и как эту систему сломать, это надо и специальные исследования, социологические, внутренние проводить, и наладить борьбу с этим. У нас же эти заместители по воспитательной работе - это, по сути, те же самые замполиты, которые зачастую не имеют профессиональной подготовки. Попытка внедрить людей церкви в армию - это, на мой взгляд, разовые и несколько показушные мероприятия. То есть система борьбы с этой "годковщиной" на флоте, на мой взгляд, до сих пор не разработана. И пока кому-то чего-то не оторвут или когда, помните, матрос на подводной лодке не начал стрелять из пистолета в торпедном отсеке, вот тогда всплеск появился - начинаем бороться. А потом опять тишина. Системы борьбы на флоте, по-моему, еще нет.



Виктор Резунков: Мы говорили о том, что в течение года невозможно обучить моряка служить на подводной лодке. Контрактная система - насколько она может изменить саму концепцию службы в военно-морском флоте?



Игорь Курдин: Это - единственный выход из той ситуации, к которой мы пришли. Когда матросы после войны служили 7 лет, потом 5 лет, на моей памяти это было 3 года, матрос полгода - в учебке, и первые полгода на лодке - это молодой. Попасть на лодку - это все равно что в космический корабль. Никому не придет в голову отправлять в космос неподготовленного человека. Правда, за большие деньги можно туриста подготовить, но он - турист, а на лодке туристов нет. И вот чтобы понять ситуацию, ее надо утрировать. В космос неподготовленного не пошлют, а на лодку - что не послать? Поэтому только на втором году службы матрос начинает в это дело въезжать и осваиваться. А специалистом он становится на третьем году. Нельзя родить ребенка за месяц, даже если девять беременных женщин вместе собрать. То же самое и здесь. Поэтому те, кто будет служить год, они пускай служат на берегу, их на лодку и близко подпускать нельзя, потому что это глупость, по-другому не скажешь.


Попытка перехода на контракт в военно-морском флоте началась при мне, и мы оставляли людей, и люди оставались, с удовольствием или без, го оставались на год-два. Потому что когда он был матросом, он получал копейки, которых хватало на сигареты, а контрактник уже получал нормальные деньги. И умные ребята говорили: "Товарищ командир, я останусь. Я пару лет прослужу, мне надо денег заработать, чтобы я вернулся в свой город, в свою деревню, и у меня были деньги, чтобы мне там было на что обустроиться, одежду купить". И людям это было понятно. И если контрактная система будет не замкнута сама в себе, мы должны думать о том, как сделали на французском флоте, нам французы рассказывали: отслужил три года по контракту - имеешь право бесплатного поступления в институт. Эта система должна быть абсолютно увязана с их последующей гражданской жизнью, вот тогда это будет система контрактной службы. И тогда, говоря о неуставных взаимоотношениях, она и на это сможет повлиять, но ее надо выстраивать именно как систему. А вот эти разовые показушные акции, они ни к чему хорошему не приведут.



Виктор Резунков: Позавчера президент Владимир Путин не исключил возможности, выступая на пресс-конференции, создания военной полиции. Как вы считаете, вообще насколько действенным может быть такой институт на военно-морском флоте, в частности, и кому он должен конкретно подчиняться?



Игорь Курдин: Во-первых, создание военной полиции - это в армиях на Западе существует, давно отлажено, отработано и весьма эффективно. На нашем флоте ее изначально не было, но я вам хочу рассказать один пример. Мой друг, капитан первого ранга Сергей Иосифович Авакян, будучи командиром ракетного крейсера "Маршал Устинов", который стоял здесь у нас, в Петербурге, в середине 90-х годов в затяжном ремонте, но каждый год он выходил на парад, когда я попал на этот крейсер, что такое крейсер в заводе - те, кто был в этой ситуации, меня поймут, - это бедлам и бардак. Так вот, на этом крейсере был идеальный порядок и по состоянию, и по содержанию, потому что командир крейсера внес предложение - создать что-то подобное военной полиции, ему отказали, и тогда он сделал это сам, как это закамуфлировав. И вот эта военная полиция занималась охраной корабля, организацией первичной борьбы за живучесть, патрулированием. Они ходили в камуфляжной форме, у них было оружие (им лицензии не надо, это военные люди). И эта, по сути, военная полиция обеспечивала порядок на ракетном крейсере.


И то, что президент сейчас сказал, это хорошо, потому что если бы у нас президент не сказал, у нас никогда ее не создали бы. Поэтому эта военная полиция должна быть системной, и ее должны контролировать. Но контролировать прежде всего должны командиры и органы прокуратуры. Никакие общественные организации, в том числе Клуб подводников, не должны вмешиваться в военную структуру. Иначе кончится это совместным братанием, как это было в 1917 году, когда к власти пришли нетрезвые революционные матросы. Поэтому контроль каких-либо общественных организаций в военной сфере, я считаю, абсолютно неуместен. Да, мы можем наблюдать, мы можем выступать, комментировать, что мы с вами сейчас, по сути, и делаем, но вмешиваться нельзя. Есть прокуратура, есть кому надзирать.



Виктор Резунков: А вы не боитесь, что это будет произвол, скажем, как в той же милиции?



Игорь Курдин: Я понимаю, у меня дочь в прокуратуре, зять в милиции работает. Я далек от идеализации этих структур, но я больше всего боюсь лозунга - "Анархия - мать порядка". То есть мнение двоякое, но общественные организации должны наблюдать, но не более того.



Виктор Резунков: Игорь Кириллович, вчера адмирал Владимир Масорин заявил, что основу подводных сил военно-морского флота России в ближайшем будущем составят четыре типа подводных лодок, основой стратегических подводных лодок станет комплекс "Борей". Что это такое?



Игорь Курдин: Во-первых, я хочу сказать, что Владимир Масорин сказал то, что было и раньше. У нас всегда было четыре типа подводных лодок, которые выполняют свойственные им задачи. Первый тип лодок - это атомные ракетные подводные крейсеры стратегического назначения, это лодки, вооруженные баллистическими ракетами с ядерными боеголовками, которые входят в состав ядерных сил России, такие лодки есть и у нас, и у американцев, еще есть у англичан. Сейчас основу этих лодок составляют два класса. Это лодка класса "Дельта-4", одной из которых я когда-то командовал, и после прохождения модернизации этих лодок их осталось в строю шесть. Эти лодки очень хорошие, современные, с новой электронной начинкой и с новыми ракетами они еще долго будут находиться в составе военно-морского флота. Лодки типа "Акула", 941-ый проект - это самые большие лодки в мире, они несут 20 баллистических ракет. Сейчас, к сожалению, в строю из них только две, если я не ошибаюсь, лодкой, и вопрос об их модернизации тоже, я считаю, весьма актуален. Хорошие лодки. Американцы строят лодку, ставят на нее ракету, а шахта там в два раза больше. Меняется ракета, меняется начинка - пускай дальше плавает. Титановые корпусы из специальной легированной стали служат очень долго. Тем не менее, заложены лодки и нового поколения из этой системы - с ракетой "Борей". Первая, головная лодка - это "Юрий Долгорукий". Заложен "Александр Невский", и 19 марта в Северодвинске собираются закладывать третью лодку этой серии - "Владимир Мономах". Не очень удачно, на мой взгляд, выбраны наименования подводных лодок. Видимо, Мономах был известным подводником, просто я об этом не знаю...


Второй класс лодок - это лодки с крылатыми ракетами, подобные "Курску", которые предназначены для уничтожения в первую очередь крупных надводных кораблей, тех же самых авианосцев. Третий тип лодок - сейчас называют их дизель-электрические, но это не совсем правильно. Не очень красиво звучит, но, тем не менее, не атомные подводные лодки. Головная лодка этой серии - "Санкт-Петербург" - достраивается на наших Адмиралтейских верфях. И после того, как Финский залив будет свободен ото льда, она выйдет на заключительный этап испытаний. Это лодка проекта "Лада" с совершенно новой системой двигателя.



Виктор Резунков: Перспективные?



Игорь Курдин: Да, это перспективные лодки. Американцы в свое время отказались от проектирования и строительства таких лодок, о чем потом горько пожалели. Это очень малошумные подводные лодки под названием "Черная дыра", и единственное, чего им не хватало, это автономности подводного хода, то есть им приходилось раз в сутки всплывать, чтобы подзаряжать батарею. Сейчас эта проблема решена, и эти лодки в десятки раз менее шумные, чем атомные. Может быть, не такие быстроходные, но это не очень большой тактический недостаток. То есть это было перспективное направление, которое, слава богу, мы никогда не бросали, и поэтому эта серия заложена в двух вариантах: для нас - это "Лада" (головная лодка - "Санкт-Петербург"; серийная, тоже уже заложенная - "Кронштадт"), и экспортный вариант - это тип "Амур", который мы будем поставлять, как делали и с предыдущим проектом. То есть в этом плане, я считаю, появилась система, и она работает.



Виктор Резунков: У нас есть звонки. Здравствуйте.



Слушатель: Добрый день. Меня зовут Аркадий Григорьевич. В свое время я закончил мореходное училище, сейчас мне уже больше 70 лет. Мне кажется, что нам надо бы такой вопрос поднять. Ведь развал наших военно-морских сил начался давно, не сейчас. Еще где-то лет 35 назад один из проверяющих Черноморского флота мне рассказывал такую штуку, что как только в экспедицию выходит эскадра в океан - повальное пьянство на кораблях. Собеседник ваш - командир подводной лодки, и там, может быть, это не так было проявлено, но мне рассказывали об этом. Как вы относитесь к таким вещам, что развал начинается не с технического обустройства и технического содержания, а с самой команды.



Игорь Курдин: Конечно, я с вами согласен, что главное на флоте - это в первую очередь люди. Но меня несколько покоробило, что вы сейчас сказали, 35 лет назад я начинал курсантом первого курса и прослужил 25 лет с 1975 года. Последние 7 лет я был командиром атомной подводной лодки, и у меня за плечами 15 боевых служб, каждая по три месяца, из них 5 - в должности командира. Так вот, я вам скажу, что, кроме 50 законных граммов красного сухого вина, на лодке случаев даже пьянства, выпивки я за 20 лет плавания не видел. Думаю, что то же самое было на надводных кораблях. Я за свои слова отвечаю. Поэтому никакого развала 35 лет назад на флоте не начиналось, он совершенно четко начался в начале 90-х годов и шел абсолютно параллельно со всей страной. И сейчас, слава богу, флот восстанавливается.


Конечно, главное на флоте - это люди. Я был недавно на Северном флоте, и это было осенью. Я был на своей подводной лодке, которой командует офицер, который при мне был еще лейтенантом. И я хочу сказать, что лодка сейчас содержится даже не хуже, а лучше, чем при мне. Люди стали, наконец, получать достойную зарплату, командир лодки сейчас получает около 30 тысяч рублей. Напомню, когда погиб "Курск", командир "Курска" получал зарплату - 6 тысяч рублей. То есть какие-то сдвиги, достаточно существенные, есть. А развал - как в стране, так и на флоте.



Виктор Резунков: Игорь Кириллович, захват ялтинского моряка Черноморского флота имел большой резонанс. В своей речи адмирал Владимир Масорин тоже говорил об этом. Насколько, по вашему мнению, эта ситуация с Черноморским флотом сейчас зависит от российско-украинских отношений?



Игорь Курдин: Она зависит на 100 процентов, потому что это уже продолжается более 10 лет, и это тоже отражение политической ситуации, которая сложилась между нашими некогда братскими странами. Лет 5-6 назад такой случай уже был, первый, и мы исторически привыкли считать, что Севастополь - это гордость русских моряков, как в песне поется, и это была основная база Черноморского флота. Но сейчас с этой нерешенной политической ситуацией в Крыму мы можем потерять эту главную базу. Мы можем потерять аэродром в районе города Саки, на котором расположен учебно-тренировочный комплекс для подготовки палубной авиации, весьма хитроумный и дорогостоящий, и построить такой же комплекс где-то в России - это надо не один год и не один миллион долларов. Я знаю, что сейчас большое внимание уделяется Новороссийской военно-морской базе, чтобы она была готова принять корабли Черноморского флота, но Новороссийская бухта, как все моряки знают, крайне неудобна. И конечно, терять Севастополь нам бы не хотелось. И эта борьба, которая началась еще в начале 90-х, когда Черноморским флотом командовал адмирал Касатонов, который тогда сумел его сохранить. А адмирал Бескаравайный, к сожалению, мой бывший командующий, стал первым главкомом Украины, - ему сейчас собираются памятник при жизни поставить за то, сколько он кораблей оттянул тогда при попустительстве руководства политического России, сколько Украина сумела себе отобрать.



Виктор Резунков: Спасибо, Игорь Кириллович.


XS
SM
MD
LG