Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Взгляд экспертов на проблемы молодежи России в свете убийства сенегальского студента


Программу ведет Андрей Шарый. Принимают участие обозреватель журнала "Эксперт" Олег Кашин и доктор социологических наук из Института социологии Российской Академии наук Виктория Семенова.



Андрей Шарый: Обозреватель журнала "Эксперт", специалист по вопросам молодежной политики Олег Кашин не считает, что Россия находится под непосредственной угрозой фашизма. По мнению Кашина, актуализации проблемы расизма способствует отчасти публичная компания всеобщего осуждения таких явлений, которые оказывают на молодежь обратный эффект. Убийство сенегальского студента Олегу Кашину не кажется случайным.



Олег Кашин: Оно производит впечатление совершенно необычного для традиционных преступлений, к каким мы привыкли. Там, толпа молодых людей, пьющих пиво, на кого-то нападает, избивает и так далее. Тут больше похоже на кадры фильмов, передач про бандитский Петербург начала 90-х. Это не очень похоже на то, что сейчас принято считать экстремизмом. Это больше похоже на провокацию, совершенную какими-то профессионалами.


Но опять же - кому выгодно? Я бы не стал так прямолинейно и огульно говорить, что власти. Наоборот, мне кажется, что это власть очень дискредитирует, что, вообще, она допускает такие вещи, тень на нее тоже ложится. Потому что тут же возникает подозрение, что это властная провокация.


Невыгодно никому, пожалуй. С другой стороны, выгодно всем, потому что уже абсолютно все - от политики движения "Наши" до "Союза правых сил" - высказались заявлениями на эту тему.



Андрей Шарый: Количество преступлений на расовой и национальной почве растет. Многие из этих преступлений совершаются совсем молодыми людьми. На ваш взгляд, можно говорить о радикализации молодежной среды?



Олег Кашин: О радикализации молодежи можно будет говорить, если такая информационная пропагандистская кампания будет продолжаться, когда молодые люди постоянно, глядя в телевизор и наблюдая творящийся там какой-то фашистский беспредел, которого в реальности все-таки нет, уже будут задумываться - черт побери, бьют негров, почему мы еще не бьем негров? И начнется такая цепная реакция. Вот это меня, на самом деле, пугает.


Если кто-то считает, что эта пропагандистская кампания может бесконечно долго оставаться под контролем, я могу сказать, что очень велик риск, что она из-под этого контроля выйдет.



Андрей Шарый: Все общественные силы в России, за исключением самых каких-то маргинальных партий, открыто осуждают фашизм и требуют от властей решительного наведения порядка. Почему вы считаете, что эта кампания будет обязательно иметь обратный эффект на молодежь?



Олег Кашин: Она будет воздействовать на молодежь, как всякая кампания, не имеющая под собой никаких реальных проблем. Бытовые преступления, совершаемые в той или иной форме, они совершаются каждый день в каждом городе. Жертвами становятся люди совершенно разных национальностей и не причине национальности.


Я сам 3-4 раза в темных переулках подвергался нападениям каких-то либо нетрезвых, либо агрессивных людей. Я уверен, что в 99 процентах случаев, когда какого-то кавказца, какого-то африканца где-то избивают, в большинстве случаев националистической подоплеки здесь нет. Она усиленно притаскивается за уши.



Андрей Шарый: Как вы относитесь тогда к данным социологических опросов, согласно которым около 60 процентов респондентов в России поддерживают лозунг "Россия для русских"?



Олег Кашин: Социологические опросы - вещь такая, что всем мы знаем, как можно вопрос сформулировать, чтобы каждый мог ответить так, как надо. Но я считаю, что как раз русский народ, российское население предельно толерантное, гораздо толерантнее, чем любые европейцы. Все мы знаем, как бы советские годы не прошли даром. Не могу сказать, что как было принято говорить, что единое общество - советский народ, как то выработалось уже, как некая новая нация, новый этнос. Но то, что обычный российский человек нормально, терпимо относится к людям вне зависимости от национальности, у каждого из нас в окружении нет такого, что есть только люди русской национальности или есть какие-то инородцы, который раздражают. Такого нет. Есть негативное отношение людей к тем, кого принято называть нелегальные иммигранты, но тоже негативное, негативное, но на рынки ходят все, все покупают, все довольны. Эта проблема тоже, я считаю, надуманная на самом деле.



Андрей Шарый: А надуманно ли преступление в московской синагоге, где Александр Копцев порезал чуть ли не десяток прихожан, существование баркашовской партии, убийства в Воронеже, убийства в Питере иностранных студентов? Этого тоже - нет?



Олег Кашин: Преступление Копцева. Вы считаете, что нормальное решение суда, когда, с одной стороны, человек признан невменяемым, а, с другой стороны, ему дали 13 лет за преступление на национальной почве? Вы определитесь - либо он псих, либо он убежденный националист. Одновременно и того и другого быть не может. Преступление Копцева тоже не соразмерно самому преступлению, и было раздуто. Это мне кажется очевидным.


Вы сказали "партия Баркашова". Нет партии Баркашова. Убийства в Воронеже. Странная цепь убийств, действительно. Но когда только в одном городе создается вдруг такая проблема, что убивают африканцев, то заставляют задуматься, что это не какая-то общероссийская тенденция, а что-то другое.



Андрей Шарый: В отличие от обозревателя журнала "Эксперт" Олега Кашина, точка зрения которого, очевидно, выражает взгляды, бытующие в некоторых слоях российского общества, доктор социологических наук из Института социологии Российской Академии наук Виктория Семенова обеспокоена ростом расизма и ксенофобии. Однако не считает эту проблему чисто молодежной.



Виктория Семенова: Можно говорить, о выступлениях молодежи на Западе, например, во Франции. В России это не молодежное движение. То, что активизируются преступления на национальной почве в России - это совсем другой процесс. Его нельзя рассматривать в рамках молодежного движения. Это следствие общей ситуации в стране. Скорее всего, следствие того, что происходит в сознании большей части населения не только молодежной. Большая часть населения (почти 60 процентов населения) страны поддерживают экстремальные выступления. Соответственно, что это отражается на молодежи в целом. Прежде всего, конечно, это возникает в молодежной среде, как следствие того, что происходит определенное попустительство со стороны властей относительно этих национальных выступлений. То, что происходит в сознании молодежи, просто является ответом на те все процессы, которые происходят в обществе в целом.



Андрей Шарый: На ваш взгляд, это стихийный процесс, во многом стихий процесс, или он вызывается какими-то конкретными причинами, политическими силами, может быть, в России?



Виктория Семенова: Если это касается молодежи, то, с одной стороны, это, конечно, следствие чисто возрастковой активности, которая связана с определенным возрастным периодом жизни человека, а, с другой стороны, конечно, следствие определенных социальных проблем. Здесь бы я назвала, прежде всего, положение молодой части населения на рынке труда. Безработица среди молодежи достигает максимальных цифр среди всех возрастных категорий. Она находится на уровне 30 процентов. Та молодежь, которая сейчас выходит на рынок труда, она выходит в очень сложной ситуации, когда закрыто большинство рабочих мест. Она оказывается безработной молодежью. А поскольку она безработная молодежь, она не видит себе пути для дальнейшего продвижения, они закрыты фактически для нее, естественная молодежная энергия выливается в то, что возникают такие стихийные формы не протеста, а такие стихийные формы выступления относительно людей другой национальности.



Андрей Шарый: Российские власти осознают опасность этой проблемы? Я говорю сейчас конкретно о молодежи. Может быть, выработать какую-то внятную молодежную политику, стратегию по отношению к молодежи, национальный проект, как модно сейчас говорить? Или все это не поможет, или это уже есть?



Виктория Семенова: Дело в том, что все программы молодежной политики, которые разрабатываются в стране уже, по-моему, на протяжении больше, чем 15 лет, пока не принесли никакого успеха. Эти все молодежные программы вырабатываются сверху, очень активно вырабатываются (по-моему, было 3-4 таких программ на моей памяти с молодежью), но они не принесли никакого успеха. Потому что они не затрагивают те животрепещущие вопросы, которые касаются молодежи. Они не видят в своих программах саму молодежь, ту реальную молодежь, которая находится на улице, находится в учебной аудитории, а рассматривается с точки зрения позиции бюрократа, с позиции чиновника. Они рассматривают те проблемы, которые существуют с молодежью, именно из окна какого-то ведомственного кабинета. Поэтому они до сих пор не приносили никаких успехов. Поэтому такие программы наверняка не принесут и большой пользы.


Я бы здесь скорее ратовала за какие-то более локальные программы, программы контакта с молодежью, программы диалога с молодежью на локальном уровне - на уровне города, поселка определенного, на уровне отдельного региона. Региональные проблемы молодежи везде очень различны. Нужно исходить из той реальной ситуации, в которой находится молодежь в одном или другом районе.



Андрей Шарый: Какие-то примеры того, как удачно могла бы эта политика проводится на региональном, локальном, городском уровне в России все-таки есть или нет? Или это проблема, которую вообще никто еще и никак не пытался решать?



Виктория Семенова: Нет, есть несколько различных проектов молодежных. Я бы назвала проект по работе с молодежью в Ульяновске, где активно участвуют в этом, как и следователи, так и практики. Это, конечно, очень тонкая работа, которую нужно проводить непосредственно и снизу, а не сверху. Если она не учитывает непосредственные интересы той конкретной молодежи, которую люди видят перед собой, тогда она не приносит никакого успеха.



Андрей Шарый: А вот возникновение в последние годы большого количества молодежных организаций, можно говорить и о каких-то партийных, типа движение "Наши", движение "Мы", движение молодежного "Яблока", это как-то решает проблему или нет?



Виктория Семенова: Пока на самом деле не очень активно решает. Потому что на самом деле все эти молодежные движения, которые вы упомянули, они в большинстве своем организованы опять же сверху, поскольку они организованы как молодежные секции при каких-то партиях. Если говорить об активности самой молодежи, политической активности самой молодежи, то она сейчас минимальна, поскольку основной целью, которую ставит перед собой современная молодежь, - это достижение собственного, индивидуального материального успеха.



Андрей Шарый: Вы сочтете наивным, если я предположу, что самая естественная форма организация молодежи снизу - это молодежная банда?



Виктория Семенова: Молодежная банда, что вы имеете в виду под словом "банда"?



Андрей Шарый: Я имею в виду всю эту шваль, которая убивает сенегальских и других иностранных студентов? Например, сегодняшнее убийство. Человека убили из ружья не просто так. Они же не шли по улице с ружьем. Кто-то же должен зачем-то это сделать? Как происходит эта стихийная самоорганизация?



Виктория Семенова: Я бы опять не причисляла бы и не говорила о том, что это молодежная банда. Это банда, в которой наверняка, если она организована, в ней находятся более старшие люди. Насколько я помню, большинство преступлений такого рода, они в себя включают не только людей молодежного возраста, но и более взрослых людей, тем, кому около 30 лет и старше. Поэтому я бы вообще не вставляла эту проблему в рамки молодежной проблемы. Она более широкая, более сложная, более политическая, более общесоциальная проблема.



XS
SM
MD
LG