Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

600 кг соли и 2000 коробков спичек на чердаке: «выживальщики» готовятся к самому худшему. Как спастись, когда погибнет цивилизация


Елена Рыковцева: «На всю жизнь не напасешься» - так гласит народная мудрость. Однако нашелся человек, который решил поспорить с вековым народным опытом. И запасся не просто на всю жизнь, но на очень плохую жизнь, когда, вроде бы, и жить-то будет незачем. А вот он считает, что надо жить, и надо выживать при любых обстоятельствах. Итак, мы обсуждаем сегодня теорию и практику выживания в условиях худшего кризисного сценария. И задаем вам вопрос, уважаемые слушатели: разделяете ли вы апокалиптические настроения людей, о которых мы сейчас вам расскажем, и если «да», то как вы сами готовитесь к большому коллапсу?

Мы начнем с материала Маргариты Кондратьевой, который опубликован в только что вышедшем номере журнала «Русский пионер». Сразу уточню, что в этом материале словом «абзац» мы заменили другое слово, которое употребляет автор, но тоже не открыто употребляет, а с отточием. Но смысла от того, что мы поменяли одно слово на другое, это совершенно не меняет. Послушаем.

Диктор: «Они зовут себя «выживальщиками». У них сообщество. У них теория. В результате глобального кризиса обнищавшие голодные массы бунтуют и захватывают власть в отдельно взятых странах, что приводит к полному хаосу в этих странах. Наступает «малый абзац». Быстро поглотив стратегические резервы и снова оголодав, массы обращают взор на соседние, менее голодные государства. Соседи, ясное дело, не хотят делиться своими запасами, и тогда массы, объявив войну за справедливость, вторгаются на сопредельные территории. Это уже «большой абзац». «Выживальщики» спорят по поводу деталей сценария – когда именно это произойдет и случится ли ядерный конфликт, но в одном сходятся: «большой абзац» будет. И поэтому к нему нужно готовиться. Как? Именно это они обсуждают на своих форумах в Интернете. Тушенкой какого производителя лучше всего запасаться. Как хранить крупы и макароны – в пластиковых бутылках или в стеклянных банках. Из чего должна состоять универсальная аптечка «выживальщика». Они запасают ватники, термобелье, солдатские боты, электрогенераторы, карты местности. Как быть, если «большой абзац» застигнет вас в офисе? Как добраться от «Москва-Сити» до Куркино, если метро не работает, повсюду завалы и баррикады? На этот случай в вашем офисе должна храниться «тревожная сумка менеджера». Сухие пайки натовские - 3 штуки, термобелье - 1 комплект, космическое одеяло - 1 штука, «пенка» – 1 штука, а также аптечка, фляга с водой, карта, приемник, фонарь, нож, компас, сигнальные ракеты. С этим комплектом вы за пару дней доберетесь до дома, до своих стратегических припасов.

«Я уже запас 250 килограммов сахара, - делится своими достижениями «выживальщик», - а сколько нужно одному человеку на год?» - «Читай Кошастого», - советуют ему.

Кошастый – идеолог и практик выживания. Остальные «выживальщики» по сравнению с ним – дети. Он еще в 2002 году решил: будет кризис. Глобальный. И стал выживать».

Елена Рыковцева: И теперь знакомим вас с участниками нашей программы. С нами на связи из Киева – герой этого репортажа, Виктор Сергиенко. «Кошастый» - это, как вы поняли, кличка.

Виктор, спасибо, что вы ради нас приехали в Киев, чтобы связь была получше, не такая, как в вашем углу сельском. И мы еще опишем, где вы живете. В студии - специальный корреспондент журнала «Русский пионер» Маргарита Кондратьева, которая нашла Виктора вот в этом глухом месте. И с нами заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец» Айдер Муждабаев, который оценит качество предложенной теории выживания.

Виктор, правильно ли я понимаю, что вы ведь не прямо сейчас этим занялись? Кризис вас уже застал там. Я хочу обязательно прочитать нашим слушателям, где вы живете, и как вы выбирали это место жительства. Вы когда-то, еще в 2003 году сели на велосипед и поехали искать себе дом. Сами вы жили в Киеве в то время. Итак... «Когда случится то, что должно случиться, - объясняли вы свой выбор, - потоки беженцев двинутся из Киева по трассам. И деревни вдоль трасс будут разграблены. Все деревни в радиусе 30 километров от города тоже разграбят. А до нашего кутка мародеры не доберутся. Почему я в этом уверен? Когда случится то, что должно случиться, бензина не будет, машины заправить нечем, и мародеры пойдут пешком. Они будут совершать вылазки днем, чтобы к вечеру с награбленным – в Киев. Логично? Логично». То есть вы подальше забрались от этих мародеров.

И вот в чем мой вопрос. Вот то, что происходит сегодня, как вы считаете, это ровно то, что вы предвидели в 2003 году? Или вы не ожидали, что так быстро сбудутся ваши ужасные прогнозы?

Виктор Сергиенко: То, что происходит сейчас, я считаю началом того, к чему я начал готовиться в 2002 году.

Елена Рыковцева: Логичным началом.

Виктор Сергиенко: Да. То есть именно так оно, собственно, и должно было начинаться – с финансового кризиса.

Елена Рыковцева: Я поняла. А вы ждали, что это произойдет именно в этом году, или вы все-таки откладывали в мыслях вот это начало, вы думали, что все же попозже может быть?

Виктор Сергиенко: С точностью до года, безусловно, ничего предсказать нельзя. Как нельзя было тогда предсказать, так нельзя и сейчас. Но, в принципе, я сроки определил, как я считаю, достаточно точно. В 2003 году я определил сроки как 3-5 лет, максимум – 10.

Елена Рыковцева: А как вы прогнозируете последующие этапы? Вот сейчас, по вашей теории, это малый кризис, малый коллапс. Так?

Виктор Сергиенко: Я бы его не так назвал. Я бы его назвал просто началом, первой стадией.

Елена Рыковцева: Первая стадия. А какой будет вторая стадия и когда? Чтобы мы уже тоже начинали готовиться.

Виктор Сергиенко: Я вам сразу хотел бы сказать, что очень сложно давать детальные прогнозы в таких вопросах, практически нереально. И я совершенно не претендую на то, что я могу дать адекватный прогноз, именно детальный, который сбудется, то есть ответить на ваш вопрос: что, когда, зачем?

Елена Рыковцева: Но, в любом случае, утешает то, что сейчас первая стадия. Но вы уверены в том, что вторая обязательно будет, и обязательно будет третья. В этом вы убеждены на 100 процентов?

Виктор Сергиенко: Да, в этом я убежден на 100 процентов.

Елена Рыковцева: Вот! И теперь я хочу вас познакомить с какими-то практическими вещами по материалу Маргариты Кондратьевой, которые делает Виктор. Итак, «угол в доме завален книгами. И это не просто книги, это очень ценные книги по ремеслам: как изготовить прялку, ткацкий станок, из чего делают пряжу, как слепить и обжечь горшок, найти руду, выплавить железно, выковать топор. «У нас на чердаке 600 килограммов соли, - говорит Виктор. – На 50 лет всей семье хватит». А также на чердаке 30 мешков с детской и взрослой одеждой из «секонд-хенда». Там же 2 тысячи коробков спичек, туалетной бумаги лет на 20, мыла и стирального порошка на 10 лет. Потом сами будут варить из жира и золы. Обуви тоже много – кроссовки, резиновые сапоги, шлепанцы – хватит надолго. Валенок нет, потому что они неактуальны. И самое ценное среди запасов Виктора – это инструменты: топоры, стамески, пилы, молотки, - и ничего электрического, потому что когда случится то, что должно случиться, электричества не будет. Запас гвоздей – 100 килограммов, а еще стекло и шифер».

Виктор, конечно, вы, наверное, не обидитесь, уверена, что не обидитесь, если я задам вам вопрос… Я все пыталась его поделикатнее, поделикатнее, но в конце концов прямо прочитаю, как у меня помечено на материале Маргариты. А вы, Виктор, вообще-то, нормальный? У вас все в порядке? Ведь вы же жили в цивилизованной среде, в городе, у вас же, вроде бы, все было. И вдруг вот это – спички, масло... Что это? Откуда? Может быть, у вас какая-то травма была в детстве, чего-то вам не хватало? Откуда это взялось-то в вас?

Виктор Сергиенко: Ну, что вам сказать... Деликатно у вас не получилось.

Елена Рыковцева: Да, я знаю. Я пыталась, но...

Виктор Сергиенко: Но я к этой неделикатности уже давным-давно привык. Поэтому все нормально.

Елена Рыковцева: Да, вот это я тоже знала заранее.

Виктор Сергиенко: И вот что я вам могу ответить. Сомнений в моей психической адекватности нет ни у меня, ни у окружающих меня людей. А мнение о нестандартности моего мышления, безусловно, есть. Но я лично считаю свое мышление, скажем так, даже более логичным, более адекватным, чем у большинства окружающих. Потому что, если сказать в двух словах, когда мы начинаем с нормально мыслящими, стандартно ориентированными в этой проблеме людьми обсуждать эти вопросы, то рано или поздно мы натыкаемся на момент, когда человек, мой оппонент, или на что-то закрывает глаза и вынужден это признать, или говорит: «Я в это не верю». То есть вопрос от каких-то рациональных вещей уходит в область «верю – не верю».

Елена Рыковцева: То есть вы просто имеете дело с людьми, которые привыкли самообманываться. Они не хотят видеть очевидного. Поняла.

Айдер, вот вы прочитали этот текст. И о чем вы подумали в первую очередь?

Айдер Муждабаев: Знаете, я вспомнил детство, период «холодной войны», в ее самой горячей, последней стадии, когда нам на каждой политинформации в школе говорили, что «завтра будет ядерная война и зима». И я вдруг вспомнил, что я маленьким-маленьким октябренком или пионером мечтал иметь где-нибудь далеко дом с бункером внизу, чтобы там все было, чтобы и я, и мама, и все родственники в нем спаслись.

Елена Рыковцева: Вот!

Айдер Муждабаев: Поэтому я считаю, что довольно-таки актуально то, что сейчас делает наш герой, по крайней мере, в идеологическом плане. Потому что, действительно, сейчас такие перемены происходят в мире, и в данном случае - с экономикой, что у многих людей, даже очень хорошо устроенных в нынешней жизни, периодически во сне или, может быть, после тяжелого вечера, так сказать, с утра возникают мысли о том, что неплохо было бы куда-нибудь спрятаться, где бы тебя никто не трогал, где бы не знать ни курса доллара, ни кура евро, не думать о проблемах, которые каждый день льются из выпусков «Новостей». И самое страшное, как мне кажется, в нынешней ситуации – это даже не сам кризис, а его постоянное ожидание. Не сам вот этот «абзац», который должен наступить, а ожидание этого «абзаца». И вот это ожидание «абзаца», оно наиболее тяжело психологически действует на всех людей, и наверное, на тех, кто нас сейчас слушает. И я думаю, что наш герой нашел выход, по крайней мере, из этого ожидания. По крайней мере, у него есть цель, у него есть идеология, то есть он вооружен психологически против того, против чего мы, якобы цивилизованные люди, или, действительно, цивилизованные люди, в данный момент психологически бессильны.

Елена Рыковцева: Ему так легче, потому что он знает, что он что-то хотя бы делает. А мы, все остальные, как бы летим в самолете, и не зависим совершенно от своей собственной воли. А он, по крайней мере, может что-то сделать сам, своими руками в этой ситуации.

Айдер Муждабаев: И я хотел бы Виктора спросить. Виктор, а вы себя чувствуете полностью независимым от мира сейчас?

Виктор Сергиенко: Если имеется в виду материальная независимость...

Айдер Муждабаев: Да.

Виктор Сергиенко: ...от каких-то средств, да, я себя сейчас чувствую абсолютно уверенно и независимо от окружающего мира.

Айдер Муждабаев: То есть если сейчас весь окружающий мир, включая и Киев, так сказать, в котором вы сейчас находитесь, замечательный и любимый мною город, если представить, что этого всего нет, ну, не вследствие каких-то катастроф, а просто нет и все, и остался только ваш уголок, где вы живете со своими запасами, от которых уже, наверное, переполнился чердак, с этими книгами, инструкциями по выживанию – вот всего этого вокруг не будет, не будет ли для вас это ударом?

Виктор Сергиенко: Сильным ударом, безусловно, для меня это не будет. Заметить этот момент я, безусловно, замечу, потому что сейчас меня с цивилизацией связывает электричество в доме. А электричество – это штука очень важная в практической жизни. И я вам скажу в чем. В том, что оно расширяет световой день, вечернее освещение, а особенно зимой, естественно, это актуально. А то придется раньше ложиться и дольше спать.

Елена Рыковцева: Виктор, но еще и Интернет. Я так поняла, что у вас стоит только компьютер из всей техники бытовой.

Виктор Сергиенко: Да, у меня есть компьютер дома.

Елена Рыковцева: И конечно, без электричества он же не будет работать.

Виктор Сергиенко: Безусловно. Но дело в том, что компьютер, Интернет, фильмы, музыку...

Елена Рыковцева: Можно обойтись?

Виктор Сергиенко: ...скажем так, я не отношу к жизненно важным вещам. Есть они – хорошо. Но катастрофы-то без них не наступит.

Айдер Муждабаев: Подождите, Виктор! Просто мой родной дядя строил гостиницу недавно в Крыму, и ему предлагали купить солнечные батареи, которые вечные, и которые могли бы сделать его объект полностью независимым от внешних источников энергии. Может быть, вам над этим подумать тоже, чтобы в абсолютной нирване пребывать после этого?

Виктор Сергиенко: Вы знаете, я об этом, безусловно, думал. И я узнавал, какие вещи можно купить в этом плане. И существуют решения, и вполне даже неплохие. Но вот какой у них есть недостаток. Цена – начиная от тысячи долларов для самых-самых простеньких решений.

Айдер Муждабаев: Да, согласен.

Виктор Сергиенко: И отсутствие долговечности, той долговечности, которая интересует меня. А меня интересует долговечность порядка десятков лет. А в этой схеме обязательно присутствует аккумулятор. Но никакой аккумулятор десятки лет не живет.

Елена Рыковцева: Я знаю, что мы сейчас сделаем – мы подкинем еще один вопрос нашим слушателям. Те слушатели, которые не собираются последовать совету Виктора, хотя бы пусть ему советуют, чем бы ему еще таким запастись, чтобы уже окончательно зависимость от внешнего мира истребить, чтобы ее не было.

И перед тем, как спросить саму Маргариту, которая нашла человека и предложила нам его теорию для обсуждения, как она к этому относится, прочитаю одну выдержку из доктрины Виктора Сергиенко (Кошастого). «Городская жизнь закончится, хотим мы этого или нет. Лучший вариант - если мы ее сами закончим, плавно и цивилизованно, чем это случится в порядке катастрофы. Заканчивать надо, пока все хорошо. Жалеть о городской жизни не стоит. Когда начнется кризис, городская квартира не будет стоить ни гроша, не будет пригодна для жилья, ее придется бросить. А сейчас ее можно продать за немалые деньги. Разумно строить дом, используя современные технологии, и сделать существенный запас незаменимых вещей и материалов, которые сейчас стоят дешево, а в будущем их не будет вообще. Надо стараться урезать себя в потребностях, а деньги тратить на покупку тех вещей, которые можно будет использовать и сейчас, и в новой жизни. Не стоит тратить деньги на то, что тебе не понадобится после».

Маргарита, скажите, пожалуйста, как вы лично относитесь к этой теории, что вы считаете разумным, логичным, рациональным, и что вы готовы применить по отношению к себе лично из того, чего вы наслушались и написали?

Маргарита Кондратьева: Ну, я пока, как Виктор довольно-таки правильно говорит, закрываю глаза. Мне хочется верить в лучшее. Хотя то, что мы видим на экранах телевизоров, слышим из Прибалтики, Европы, да и, собственно, Украины, в некоторой мере подтверждает его теорию. И мне, действительно, по ночам хочется все бросить, уехать в деревню, научиться доить козу. То есть те обстоятельства, которые связывают меня с этим миром, они на меня очень сильно давят. И у меня сейчас, действительно, депрессия от того, что происходит, от того, что есть долларовые кредиты, которые очень сложно выплачивать. И я понимаю, что Виктору в моральном плане сейчас, действительно, проще – он к этому подготовился. То есть я не считаю его ненормальным, я считаю, что это совершенно разумный, интеллигентный, очень практичный человек.

Елена Рыковцева: Пока словом «нестандартный» мы будем это обозначать. Нестандартное решение он предлагает.

Маргарита Кондратьева: Ну, он сделал выбор для себя, и я уважаю этот выбор.

Елена Рыковцева: Но сами вы пока продавать городскую квартиру не готовы?

Маргарита Кондратьева: Пока - нет. Но кто знает, что будет через месяц. Действительно, после посещения я очень живо это все переживала, я об этом много думала, я рассказала об этом всем своим друзьям еще до написания статьи. То есть меня это заразило в какой-то мере, но не как практика, которой я готова последовать сейчас. Но я понимаю этот выбор.

Елена Рыковцева: Так. Айдер, если бы у вас был большой дом, например... Я понимаю, что сейчас мы все в свои городские квартиры просто не можем натащить 200 тысяч килограммов соли. А если был бы большой дом, вы бы поддались вот этому чувству?

Айдер Муждабаев: Лена, я не верю в гороскопы, но по году рождения я «крыса», и вот какие-то такие инстинкты...

Елена Рыковцева: Ага! То есть потащили бы.

Айдер Муждабаев: Я сейчас начал задумываться, копаться в себе. И я думаю, что если бы у меня, действительно, было свободное пространство и если бы это совершенно безболезненно, то, например, я бы запасся хорошим рисом, потому что его все труднее найти. Какой-то пропаренный рис продают, но я его не признаю.

Елена Рыковцева: А насколько лет этот запас?

Айдер Муждабаев: Ну, не знаю. Я посмотрю срок годности.

Елена Рыковцева: Ну, там напишут – год.

Айдер Муждабаев: А еще я очень люблю перловую крупу почему-то. Вот я бы, может быть, ее взял.

А еще я видел одного человека, который по своей психологии напоминает нашего героя. Но я давно его видел, еще в юности. Я был на Кубани, и там один кубанский казак... ну, они вообще люди запасливые, и все эти революции пережимши, они очень хорошо относятся ко всему, что имеют. И там подвал был забит в несколько рядов полками с банками 3-литровыми, закрученными железными крышками, с салом, засыпанном солью. Причем на этих банках был написан год, когда был зарезан поросенок, по-моему, чуть ли не его имя. То есть там, как в винном подвале, стояло сало такого-то года выпуска. Я спросил: «А что, не портится?». Он говорит: «Ну, много лет точно не портится, если хорошо засолить».

Елена Рыковцева: А вот Виктор, вы же, наверное, профессионально исследуете сроки годности абсолютно любых продуктов. Сколько лет вы даете салу, например, приготовленному так, как Айдер описывает?

Виктор Сергиенко: Вы знаете, я никак не могу себя признать экспертом в этой области. Дело в том, что я не занимаюсь заготовкой запасов пищевых продуктов на много лет. У меня есть в погребе картошка на этот сезон. Вы же понимаете, соль – это не пищевой продукт, и соль, в общем-то, срока годности не имеет. Я считаю, что запасаться продуктами надо обязательно, но, скажем так, на срок - не больше одного года. А за этот год, в любом случае, нужно решать вопрос о производстве продуктов питания...

Елена Рыковцева: Ну да, для себя.

Виктор Сергиенко: о личном, автономном производстве. И решение здесь только одно, и оно очень простое – огород, просто свой огород, где растет все, что надо. Ну а в идеале – конечно, полноценное хозяйство, где есть и животные, и все остальное.

Айдер Муждабаев: Я крамольную мысль выскажу, что, может быть, Виктору стоило бы стать премьер-министром какой-нибудь пусть небольшой страны. Почему? Потому что я вдруг задумался: вот сейчас - кризис, а Россия – сырьевая страна, и действительно, городская, супергородская цивилизация, крестьян мало осталось, в общем-то, на селе не очень все хорошо. Понятно, что это результат политики многолетней, и коммунистической, и так далее. Но вот я представил вдруг, если бы у нас не столько народа жило бы в селе, а в селе жило бы больше половины населения, если бы все это работало эффективно и выращивалось, как Виктор говорит, натуральное хозяйство, ну, мне кажется, там больше бы хватило и для городов. Если бы у нас был реальный продукт, а Россия все-таки сельскохозяйственной державой исторически была, то, наверное, этот кризис сказался бы на нас куда меньше, чем сейчас. Когда вот эта городская цивилизация, прикрученная, так сказать, всякими трубопроводами и всякими поставками экспорта и импорта к мировому рынку, она сейчас вдруг отрубилась от всего этого, ее потоки снизились, и все стоят у разбитого корыта. А если было бы свое производство сельское, именно натуральных продуктов, то, наверное, нам было бы попроще. И в этом плане Виктор точно прав. Он, правда, для себя это делает. А я как-то подумал, что, наверное, с хорошим, эффективным сельским хозяйством мы бы этот кризис замечали, ну, в разы меньше, чем сейчас.

Елена Рыковцева: Маргарита, вы согласны?

Маргарита Кондратьева: Ну да, наверное, какое-то здравое зерно в этом есть. Я вот просто хотела бы поддержать Виктора в той мысли, что... Когда я нашла все это сообщество «выживальщиков»... то есть первым был не Виктор, первыми были люди на сайте «guns.ru». Они так и называют себя «выживальщиками». И они как раз делают запасы тушенки, сахара и макарон. Но это в большей степени игра. То есть запастись можно на год, ну, на три...

Елена Рыковцева: А то, что делает Виктор, - это глобальный, системный «выживальщик». Прочитаю SMS-сообщения и пейджерные сообщения.

Майоровы пишут: «Интеллигенция, остатки которой сегодня называют «бюджетниками», выживала всегда. Медики, педагоги, научные сотрудники работали на полторы-две ставки, чтобы купить еду, одежду, примитивную технику, книги, билеты в театр и филармонию. А сегодня пугают цены на «коммуналку» и лекарства».

«Когда я вдруг начинаю забывать, что на дворе финансовый кризис и полно безработных, то включаю Радио Свобода – и мне сразу становится легче, потому что знаю: мне тут все расскажут и подскажут, как пережить эти трудные времена». Спасибо вам, уважаемый слушатель Добрый. Ну, вот с помощью Виктора Сергиенко мы это делаем: как пережить эти времена, как выжить.

Павел пишет: «Чтобы спастись и выжить, нужно на время экономического кризиса ввести социалистическую плановую экономику по аналогии с ленинским НЭПом».

Виктор: «Чтобы пережить кризис, придется правосудию конфисковать неправедно нажитое – тогда удвоим госбюджет».

«Те, кто не верил ни единому слову властей России, а вместо этого с раннего детства уверенны были в неизбежном крахе России на элементарные составляющие, абсолютно готовы к более радикальным изменениям. Кроме того, во всем мире от кризиса пострадали в основном биржевые спекулянты. При этом цены на потребительском рынке понизились. А в России все наоборот», - пишет Владимир Киселев из Междуреченска.

«Занимайтесь хатха-йогой – это самый аскетичный стиль жизни», - советует Сергей из Москвы.

Виктор, как вам этот совет насчет хатха-йоги?

Виктор Сергиенко: Да как вам сказать...

Елена Рыковцева: Не обязательно?

Виктор Сергиенко: Советы, по-моему, скажем так, не совсем адекватные.

Елена Рыковцева: Понятно.

«У меня жена и ребенок. За время кризиса мы стали полунищими. Лекарства, продукты, квартплата подорожали в 2 раза, а зарплата та же. Приходится отказывать себе в покупках и искать подработку», - пишет Андрей из Одинцова.

Нам пишет из Рима Елена: «Как считает Виктор, что, этот ужас распространится на весь мир или исключительно на СНГ?!».

Виктор, пророчьте.

Виктор Сергиенко: Я бы не употреблял слово «пророчество». Ни в коем случае это не пророчество, а это не более чем прогнозы.

Елена Рыковцева: Ну, ладно, я иронизирую, конечно.

Виктор Сергиенко: Я лично считаю, и далеко не только я так считаю, что, во-первых, первопричиной является кризис глобальный. Это не кризис какой-то личный России или Украины, или СНГ, а это глобальный кризис, который просто в каждой стране имеет какие-то свои черты, свое развитие. Да, я считаю, что он распространится на весь мир.

Елена Рыковцева: Инвалид и пенсионер Иван пишет очень грустно: «На период кризиса надо разрешить эвтаназию, так как из-за дороговизны действенных импортных лекарств, а не тех, которые инвалидам дает правительство, нам грозит медленная смерть через инфаркты, инсульты и тому подобное». Ужас какой!

«Перестаньте говорить ерунду! Если начнется то, о чем вы говорите, то мало никому не покажется. Лучше посмотрите, как стремятся к жизни инвалиды и люди, стесненные в движениях», - пишет Геннадий из Москвы. Ну, вот видите, Геннадий, только что прочитала сообщение, совершенно обратное по смыслу.

«На случай Третьей мировой войны советую запастись активированным углем», - пишет Сергей Митрофанов, врач-чернобылец.

«Хорошо Виктору – у него есть где хранить гаргантюанские запасы. А если живешь в «коммуналке», да и построить хранилище без разрешения властей не могу, то как быть?», - Андрей Николаевич пишет.

Уважаемые горожане, вот к вам вопрос. А как быть, если в городе? Где брать площади для хранения всех этих спичек, например?

Айдер Муждабаев: Гараж построить, подвал вырыть, и там хранить. Как мой отец делал.

Елена Рыковцева: А ваш мэр Лужков, уважаемая газета «Московский комсомолец», снесет этот гараж. Что скажете? Нечего ответить?

Пожалуйста, Маргарита, ваш совет.

Маргарита Кондратьева: «Выживальщики» в своем форуме на «guns.ru» обмениваются таким опытом. Они строят схроны в близлежащих лесочках, обустраивают в квартирах... То есть там есть просто фотографии, как люди в своих квартирах... какие-нибудь антресоли, и они там складывают макароны. И макароны лучше хранить, по их мнению, в пластиковых 5-литровых бутылках. Тушенка, сахар... Заходите на этот форум, и там довольно-таки много полезных советов.

Елена Рыковцева: Или не заходите, если не хотите расстраиваться.

Айдер Муждабаев: И еще одна незаменимая вещь, я считаю, - самогонный аппарат должен быть обязательно на дровах.

Елена Рыковцева: Виктор, а как у вас с алкоголем там дела? Вы употребляете или нет?

Виктор Сергиенко: О себе я могу сказать, что являюсь принципиальным противником употребления алкоголя. Я не пью крепкие напитки. Вино – в мизерных количествах. И Маргарита может подтвердить, она видела.

Маргарита Кондратьева: Да.

Елена Рыковцева: А у вас виноградники есть, если закончится вино в магазинах?

Виктор Сергиенко: Виноград у нас растет, то, скажем так, не в промышленных масштабах.

Елена Рыковцева: Ну а свое вино сможете сделать, чтобы порадовать себя?

Виктор Сергиенко: В принципе, да.

Елена Рыковцева: Хорошо. Это важно.

Виктор Сергиенко: И у нас тут люди делают вино из своего винограда.

Айдер Муждабаев: Нет, когда я говорил про самогонный аппарат, я имел в виду, что из него можно получить спирт. А вы о чем подумали?

Елена Рыковцева: А Виктор сказал...

Айдер Муждабаев: Но спирт для медицинских целей исключительно, конечно, - дезинфекция, прыщики.

Елена Рыковцева: Ну, хорошо. Кстати сказать, в материале Маргариты Кондратьевой говорится о том, что для медицинских целей антибиотики не годятся для длительного хранения, потому что у них срок годности, а вот бензилбензоат от вшей и прочих паразитов не имеет срока годности, поэтому его можно... Виктор, как я понимаю, вы его прописываете всем желающим?

Виктор Сергиенко: Да, это один из медикаментов.

Маргарита Кондратьева: У Виктора довольно-таки большая аптечка, просто не все вошло.

Елена Рыковцева: Пока.

Айдер Муждабаев: Пенициллин можно разводить в хлебнице.

Елена Рыковцева: «Закупаем в больших количествах товары длительного хранения, экономим электроэнергию», - пишет Александр из Сызрани.

«Буревестник кризиса – это хищная птица. А цапли питаются жабами злых слухов», - Илья из Москвы поэтично нам пишет.

«Для чего он выживет?», - Павло Заяц спрашивает. Это и мой вопрос, Павло. Виктор, я тоже хочу вас спросить. Я программу начала с того, что зачем жить, когда все так уже плохо, страшно. И вот так цепляться за эту жизнь, когда уже, вроде бы, и смысла никакого нет... Объясните нам с Павло.

Виктор Сергиенко: Вы знаете, этот вопрос, скажем так, не технический, а глубоко философский. Я вряд ли могу взять на себя смелость подобные вопросы, тем более – за одну минуту, в эфире осветить.

Елена Рыковцева: Но вы сами-то об этом думали?

Виктор Сергиенко: Безусловно. И я считаю, что у меня здесь достаточно нормальная, логичная и здоровая позиция: каждый человек должен жить, пока ему живется.

Елена Рыковцева: Понятно.

Виктор Сергиенко: И не пытаться выжить тогда, когда он видит угрозу для своей жизни и видит пути, как от этой угрозы уйти, - это, в общем-то, преступление по отношению к себе, к своим родителям, а для верующих людей и по отношению к Богу, и так далее.

Айдер Муждабаев: А вот я, Виктор, сейчас вспомнил, что примерно такая же ситуация, которую вы описываете, что, возможно, пойдут голодные люди, мародеры или собиратели грибов или чего-то еще по дорогам из Киева и из других городов, такая ситуация примерно была в Великую Отечественную войну. Почему? Потому что тогда население городов не имело еды практически, только по карточкам и очень мало. И мне моя прабабушка покойная София Ивановна рассказывала, как они брали какие-то предметы из дома, ну, швейную машинку, разные бытовые вещи и ходили за 40-50 километров с санками к крестьянам. Несмотря на то, что крестьяне были колхозниками, у них все равно какие-то запасы были, и значительно большие, чем у людей в городе, которые жили во время войны в городе. И так очень многие соседи и так далее ходили и меняли какие-то промтовары на запасы, которые были у крестьян, пусть даже и колхозных. Вот примерно такая ситуация, наверное, была. И действительно, в селах-то люди в войну значительно лучше жили, чем в городах, значительно лучше.

Виктор Сергиенко: Я вам более того скажу. Если порыться в литературе, в исторических примерах, то этих примеров можно найти достаточно и в Великую Отечественную войну, и в Гражданскую войну, когда в случае каких-то серьезных передряг городские жители оказывались перед простейшей проблемой – нечего кушать. А в селе, как бы бедно люди ни жили, как бы им тяжело ни жилось, вопрос «что покушать» у них решался немножко проще.

Елена Рыковцева: Вчера «Комсомольская правда» проводила опрос среди состоятельных людей. И вопрос простой был: от чего вы готовы отказаться во время кризиса? И вы знаете, они много от чего готовы отказаться. И Андрей Кивинов, писатель, которого бедным уж точно не назовешь, сказал, что «в общем, я уже готов от всего отказаться, кроме продуктов». Словом, к плохим сценариям готовятся люди, даже у которых, вроде бы, сейчас все в порядке.

Давайте послушаем Константина из Московской области. Пожалуйста, Константин. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Я хотел бы задать вопрос герою вашей программы. Вот сейчас первая стадия началась, а скоро обязательно будет и вторая, и третья. То есть это уже точно будет. И когда наступит вторая или третья стадия, вы переедете в свой дом и будете там жить. Но у вас будет недостаток очень важного – недостаток опыта такой жизни. Вот у вас все теоретически, а практики нет. А не лучше ли прямо сейчас уже все бросить, квартиру продать и переехать в ваш дом? И вот за несколько лет вы уже наработаете опыт, вы уже начнете производить сельскохозяйственную продукцию. И к тому моменту, когда наступит третья стадия, вы будете самым богатым человеком...

Елена Рыковцева: Спасибо, Константин. Но вы, наверное, просто не с самого начала слушаете программу или мы чего-то не так объяснили. Он давно уже живет вот в этом уголке глухом, который он для себя нашел, вычислил. Он давно уже создал теорию и живет по ней - практически живет по ней, кормит себя сам, зарабатывает сейчас вот этой лошадью, поездками каких-то горожан, которые на лошади катаются, и это его деньги, которые он тратит на новые запасы. Он уже практически все это давно воплотил.

Правильно, Рита?

Маргарита Кондратьева: Да, у Виктора полностью натуральное хозяйство. То есть они выращивают вместе с женой овощи, фрукты, у них козы, у них куры и гуси, лошади, которые, соответственно, что-то возят и которые зарабатывают для них деньги. То есть Виктор и его супруга Катя, они покупают только хлеб, подсолнечное масло и сахар.

Елена Рыковцева: И запасы на будущее.

Маргарита Кондратьева: Да.

Айдер Муждабаев: А меня что-то в историю все тянет. Я вспомнил почему-то писателя Мельникова-Печерского, его знаменитый роман о староверах, о староверских скитах. И еще раньше, когда начинали в скиты уходить староверы от большого мира, они же точно так же жили, в принципе.

Елена Рыковцева: Знаете, я очень хочу прочитать еще один абзац из репортажа Маргариты Кондратьева. Потому что вот ведь как гривна обвалилась раньше на Украине, чем в России рубль, так и эта кризисная ситуация там гораздо раньше стала более яркой, объемной и выпуклой, чем здесь. Вы сейчас поймете, что я имею в виду.

«На излете 2009 года пропала связь. Вместе со светом. Перестали ходить «маршрутки», исчезли киевские дачники. Сельпо закрылось за неимением товара. О том, что произошло, жители Ковалина (это местечко, где живет наш герой), скорей догадались, чем узнали наверняка. В связи с отсутствием электричества местные жители срезали со столбов провода, хотя непонятно зачем, ведь продать все равно было некому. Мачты ЛЭП торчали в поле черными скелетами. Бензин и соляра закончились давно, и добраться до Киева, чтобы узнать хоть что-то, было возможно только на велосипеде. Но никто не стремился в Киев. Деревенские топили страх в самогоне, а Кошастый и так знал: случилось то, что должно было случиться. Потом пошли первые беженцы. Сначала ковалинские гнали их, в крайнем случае, давали малый кусок, но потом смекнули: это же не только рты, но и руки. За крышу и стол беженцы были согласны на любую работу. Их стали селить – кто в домах, кто в сараях».

Уважаемые слушатели, это современная, конца 2009 года Украина.

Виктор, все правильно описано?

Виктор Сергиенко: Елена, тут, может быть, вы не совсем разобрались. Это, в общем-то, фантастическая часть статьи Маргариты.

Елена Рыковцева: Все-таки я год перепутала. Это же «на излете 2009 года», да?

Виктор Сергиенко: Ну, статья Маргариты, в общем-то, написана как репортаж, но с элементами какой-то художественной части.

Маргарита Кондратьева: Это литературная фантазия моя.

Виктор Сергиенко: И вот это была художественная часть, как она себе домыслила дальнейший ход событий. А сейчас у нас, в общем-то, все нормально пока что.

Елена Рыковцева: То есть ничего похожего?

Виктор Сергиенко: Абсолютно ничего похожего.

Елена Рыковцева: Значит, я напрасно напугала. То есть пока все гораздо лучше.

Виктор Сергиенко: Да, пока что обычная сельская жизнь. «Маршрутки» ходят, в магазинах есть товары, и сельские жители там регулярно отовариваются.

Елена Рыковцева: А то, что это произойдет в конце 2009 года, - это прогноз лично Маргариты Кондратьевой. К вам это не имеет отношения.

Маргарита Кондратьева: Но это не прогноз, это литературная фантазия.

Елена Рыковцева: Да, ваша фантазия, что это конец 2009 года...

Маргарита Кондратьева: Ну, может быть, 2019, может быть, 2099 года.

Елена Рыковцева: Нет-нет, у вас написано – 2009. Вы от своих цифр не открещивайтесь. А вы, Виктор, не подписываетесь под этим?

Виктор Сергиенко: Скажем так, я, конечно, не подписываюсь. Как я уже говорил, конкретные и детальные прогнозы я не рискую давать, это очень сложно. Но, скажем так, считать вероятным и такой срок, и такой сценарий я вполне могу согласиться. Да, это вероятно.

Елена Рыковцева: Ой, конечно, это эгоизм – так говорить, но все-таки будем надеяться, что в России это немножко отодвинется, если брать аналогию с рублем. Пожалуйста, Айдер.

Айдер Муждабаев: Вот мне кажется, что в чем-то Рита в своих фантазиях права. Я думаю, что сейчас наступит лето, наступит август-сентябрь, и многие горожане, которые из-за кризиса потеряли доходы или работу, пойдут... Ведь есть такая форма: в сельское хозяйство наниматься убирать клубнику, например, и делать варенье за натуральную оплату. Собираешь 10 ведер - одно берешь себе. С картошкой то же самое. И это все вполне реально, что люди, которые захотят запастись на будущий год какими-то продуктами, будут предлагать вот такие свои натуральные услуги крестьянам.

Елена Рыковцева: Александр Иванович из Рязани, вам слово. Здравствуйте.

Слушатель: Добрый день, господа и дамы. Во-первых, я хочу сказать, что это все реально. Почему? Приведу цитаты Збигнева Бжезинского. Он в последнее время выступил и сказал, что в промежутке между 2008 и 2012 годами Россия, как государство, перестанет существовать. Слова Генри Киссинджера, тоже известный вам политик: переделка мира будет происходить за счет России и на обломках России. Вот две цитаты о многом говорят.

А теперь в отношении Виктора. Он упустил огромную деталь - не сказав ничего об оружии. Начнется мародерство в высшей степени. И сейчас женщинам, ребятам, мужикам будет нужно оружие.

Елена Рыковцева: Ну, мы сейчас тут договоримся до... Спасибо, Александр Иванович.

Уважаемые коллеги, что-то вы примолкли и испуганно на меня смотрите.

Маргарита Кондратьева: Ну, у Виктора есть собственная позиция по поводу оружия. Но он, наверное, сам расскажет.

Елена Рыковцева: Виктор, отвечу сначала за вас Светлане Ивановне. Она спрашивает: «Неужели ваш герой верит в гибель нашей цивилизации?». Ну, верит, да, в гибель именно цивилизованного мира, городского мира, точно верит. А что с оружием? Как спасаться от мародеров в такие жуткие времена?

Виктор Сергиенко: Ну, что вам сказать... Во-первых, эта тема, скажем так, не вполне открытая. Никто не будет в открытую говорить: «У меня есть то, у меня есть это, зенитка закопана в огороде».

Елена Рыковцева: Ни за что, конечно.

Виктор Сергиенко: Безусловно, я считаю, что каждый человек должен быть готов, по крайней мере, психологически к самообороне. Но вот с чем я не согласен в постановке вопроса позвонившего радиослушателя. Я не считаю, что вопрос вооружения, милитаризации нужно выносить на первый план. Я приведу только один простой пример. Представьте себе, кризис в разгаре, голод, нечего кушать. И есть 100 человек. Все эти 100 человек вооружились до зубов. Проходит год, все эти 100 человек мертвы по вполне понятным причинам. Другой вариант. Те же 100 человек, никто из них не вооружается, каждый заводит огород и хозяйство. Проходит год, все эти 100 человек живы. Вы понимаете мою мысль? Я считаю, что разработать и осуществить план по созданию производительного хозяйства, которым можно прокормиться самому, прокормить свою семью и прокормить еще какое-то количество других людей, родственников, гораздо важнее, чем вооружиться до зубов. Важнее именно в масштабах всего общества.

Айдер Муждабаев: Виктор, у меня вопрос к вам. А вы готовы принять своих родственников и дать им рядом построить дома, дать им наделы какие-то в случае, ну, не то что коллапса кого-то, но, действительно, в случае каких-то трудностей?

Виктор Сергиенко: Безусловно. У меня сейчас, в общем-то, мои родители, которых в случае перехода к серьезному сценарию мне нужно будет принять и разместить, и я к этому вполне готов.

Елена Рыковцева: И тут написано и уже сказано Маргаритой, что Олег, программист из Москвы, сперва в гости приехал, а потом купил дом лесника по соседству. Люди приезжают, проникаются этой идеей и на всякий случай прикупают... Кстати, хочу сказать, что Виктор по профессии программист, системный администратор, он работал директором IT-департамента крупной киевской компании.

Виктор, а вас не увольняли оттуда? Вы добровольно ушли?

Виктор Сергиенко: Нет, оттуда я уволился сам.

Елена Рыковцева: Понятно.

Айдер Муждабаев: Я думаю, что если будет еще несколько передач про Виктора, напишут еще много статей и интервью с ним, то вокруг его домика образуется целый город, и ему придется искать новый угол какой-нибудь.

Елена Рыковцева: Да-да! Пока Маргарита первая...

Айдер Муждабаев: Нельзя говорить адреса. Никогда нельзя говорить адреса.

Елена Рыковцева: Но уже, видите, мы «сдали» название этого села - Ковалин. Сергей Сергеевич из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Когда вы зачитывали апокалиптический сценарий, ну, это настолько реалистично и это абсолютно может быть реализовано.

Елена Рыковцева: Сергей Сергеевич, но вы-то поняли, что я просто совершенно ошиблась с годом и на полном серьезе читала...

Слушатель: Но, тем не менее, я поверил, потому что это вполне реально.

Елена Рыковцева: И я поверила. Так и я читала как реальный...

Маргарита Кондратьева: Мне, как автору, приятно.

Елена Рыковцева: ...а потом коллеги указали. Я читаю «на излете 2009 года», будучи совершенно уверенной в том, что как раз о прошедшем годе и идет речь.

Слушатель: И вот что положительно. Ну, я лично и воспитан так, и просто живу так, что нужно иметь какие-то запасы всего чего угодно. Живя в московской квартире, у меня нет газовой плиты, но у меня есть десяток коробков спичек. У меня есть электричество, свет, но при этом у меня многие годы есть запас свечек. И много-много всего, вплоть до иголок, ниток и прочее, прочее. И это абсолютно нормально. Но только не нужно все это доводить до какого-то дикого абсурда. Я вот что имею в виду. Мне кажется, что спасать нужно в наше время, может быть, не свои бренные тела, а может быть, спасать души, в хорошем, в высоком смысле спасать души. Может быть, будущее не наших тел как бы впереди, а может быть, будущее в наших детях. И в этом смысле мне, например, очень интересна позиция одного нашего бывшего миллионера Германа Стерлигова, который тоже уединился, развил свое хозяйство, усадьбу. У него есть жена, пять или шесть детей. Он их воспитывает в строгости, воспитывает в старообрядчестве. Это очень интересно.

Елена Рыковцева: Я поняла. Вы знаете, это все-таки зависит от личной позиции каждого. Мне кажется, что неинтересно так жить. То есть, может быть, не придумать, но высчитать, просчитать конец Света и всю жизнь посвятить тому, чтобы к нему готовиться, - мне это неинтересно. Для кого-то это, наоборот, целая философия, стимул жить, готовясь к тому, что будет плохо, а он сможет выжить. Ему интересно выжить, когда всем будет тяжело. У каждого же своя жизненная позиция и философия. И отталкиваясь от нее, человек, собственно говоря, и строит вот это свое существование.

Олег пишет: «Чтобы все, о чем вы говорили, имело смысл, надо добиться превентивной остановки ядерных и химических производств, ибо последние их разрешения доберутся до вас быстрее, чем толпы мародеров».

«Кого будем есть после Стабилизационного фонда?», - спрашивает Александр.

«Оказывается, провидец Сталин знал, что нужно оградить свою державу «железным занавесом» от рыночного хаоса», - пишет Подкопаев. Ну, конечно, как же без Сталина?..

«Все эти предсказатели и «выживальщики», собственно, и привели к кризису. По крайней мере, внесли немалую лепту. Как правило, это разносчики всяческих слухов и совсем не чужие люди для начальства», - пишет Борис из города Миасс.

Айдер, может быть, это к вам профессиональный вопрос. Вы знаете, как рождаются слухи, вы помните, как где-то под Калининградом, по-моему, разобрали соль и спички, и об этом написали местные газеты, что вдруг взяли и что-то разобрали, - и по всей стране шандарахнуло. Это было три года назад, когда расхватали соль и спички по всей стране. И вот такие вещи, не провоцируют ли они совершенно излишние настроения запасательские?

Айдер Муждабаев: Да, я помню ту передачу, когда все бросились соль скупать, и мы это обсуждали.

Елена Рыковцева: Да, по всей стране.

Айдер Муждабаев: Нет, я не думаю. Потому что сейчас и слухов-то никаких не надо. Сейчас люди даже могут и телевизор не смотреть, и радио не слушать, а они могут просто посмотреть, как их жизнь изменилась. И мне кажется, что сейчас люди начинают уже инстинктивно отказываться от каких-то вещей, которые еще вчера для себя считали естественными. Допустим, меньше ходить в рестораны. И вдруг оказывается, что очень даже неплохо сидеть дома и попивать пивко, например, чем ходить куда-то в дорогое кафе. Или отказаться от обновления машины, потому что и эта неплохая, в принципе. Это не паника, нет, просто люди сейчас готовятся к худшему. И никакую панику, конечно, Виктор не вносит. Он, конечно, экстремал в своем роде, но, с другой стороны (я думаю, Виктор меня простит), ничего нового он, в принципе, не придумал.

Вот я еще дальше в историю уйду. У меня есть друг - историк Миша Семенов, он занимается мордвой, основным населением современной Европейской части России, до славян еще. Так вот эта мордва не создавала государств, жила поселениями небольшими, обеспечивала себя натуральным хозяйством и имела только минимум контактов с внешним миром. И вот если бы не пришли сюда более мощные славянские племена, то они бы так, наверное, и жили, если бы их не трогали.

Елена Рыковцева: Виктор Иванович из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Дело в том, что вы знаете, наверное, историка Яна...

Елена Рыковцева: Знаем, да, конечно.

Слушатель: Он писал о Чингисхане. Выходит, мы освобождаем земли-то для китайцев.

Елена Рыковцева: Все, спасибо большое.

Вопрос Виктору от Александра из Твери: «В какой момент и на основании чего вы поняли, что нужно готовиться к данным событиям?». Виктор, у вас есть короткий ответ?

Виктор Сергиенко: Постараюсь. Этот момент наступил в 2002 году на основании материалов, которые, в принципе, были написаны в 2000 году. Основной материал – это материал Валентина Пономаренко под названием «Проблема-2033». Потом у меня приблизительно полгода заняла проверка цифр. Потому что, скажем, материал достаточно сильно перевернул мое представление о мире и о дальнейшем его развитии, и захотел все очень тщательно проверить. Проверка показала, что, в общем-то, все цифры правильные, вся логика правильная, и сориентировала меня по срокам. Те сроки, которые я тогда наметил, вот эти 3-5 лет, максимум – 10, я и получил в ходе этой проверки.

Елена Рыковцева: Все понятно.

У Дмитрия прогноз неважный: «Благоденствие Виктора на его обихоженном островке продлится недолго. Голодный люд уничтожит и его, и островок».

Но есть и другой прогноз, более оптимистический. Сергей пишет: «Не волнуйтесь, господа, все будет нормально. В случае чего – случится мировая революция, и каждый получит по заслугам. А кто не получит, тот научится и пахать, и сеять, и елки валить, а не только «бабло рубить». Вот такие у нас пролетарские настроения к концу программы.

Завершаем на этом эфир на волнах Радио Свобода «Часа прессы».

Материалы по теме

XS
SM
MD
LG