Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Избиение московского школьника Никиты Гладышева: беседа с экспертами о произволе милиции



Программу «Итоги недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимают участие руководитель фонда «Общественный вердикт» Наталья Таубина и Кира Гладышева, мать 12-летнего Никиты, избитого милицией в Москве.



Дмитрий Волчек: Бывают такие ситуации исключительного произвола, которые привлекают общественное внимание к сферам, где насилие и беззаконие кажутся чем-то совершенно обыденным. Так было в случае с рядовым Сычевым, привлекшим внимание всей страны к бесправию солдат в армии. Так было с делом об убийстве 9-летней Хуршеды Султоновой, заставившим всех задуматься о росте ксенофобии и правого экстремизма. И на этой неделе достоянием гласности стала одна из таких историй, вызвавшая серьезный резонанс и заставившая вновь заговорить о том, что казалось привычным и общеизвестным – милицейском произволе. Это история о жестоком избиении, задержании ни в чем неповинного 12-летнего московского школьника Никиты Гладышева. Об этой и других подобных историях мы сегодня поговорим.


Гость программы «Итоги недели» Радио Свобода руководитель фонда «Общественный вердикт» Наталья Таубина. Наталья Евгеньевна, добрый вечер. Прежде, чем дать вам слово, хочу обратиться к матери Никиты Кире Гладышевой. Добрый вечер, Ирина Феликсовна. Спасибо, что вы согласились принять участие в нашей передаче. Прежде всего, как себя чувствует сейчас Никита?



Ирина Гладышева: Добрый вечер. Сейчас Никита находится в научно-исследовательском институте неотложной детской хирургии и травматологии, его наблюдает доктор Рошаль. Состояние сейчас немножко стабилизировалось, но температура еще держится. Мальчик перенес большую психологическую травму, он пережил шок. Синяки и ушибы потихонечку проходят, но с ним работают психологи, и речь о выписке пока не идет.



Дмитрий Волчек: Кира Феликсовна, что же произошло тогда в подъезде вашего дома? Почему милиционеры напали на вашего сына? Удалось ли вам выяснить все детали?



Ирина Гладышева: Все детали выясняются в ходе следствия. Возбуждено уголовное дело прокуратурой ЦАО по статье 386 части 3 пункта А и Б – это превышение должностных полномочий, применение насилия и угроза насилия и применение спецсредств. Дело в том, что на 12-летнего моего сына были надеты наручники и в наручниках он был жестоко избит старшим сержантом Старковым, сержантом Рябовым и рядовым Первушиным, которые были вызваны в детский сад, находящийся на первом этаже нашего дома, там сработала сигнализация. Но каким-то образом милиционеры оказались рядом в нашем подъезде в тот момент, когда сын спускался в лифте, выходил погулять, одноклассники его ждали во дворе. Мальчику были заданы такие вопросы: «Где ты живешь? Кто ты?» Мальчик ответил на них. Затем спросили: «Есть ли кто из взрослых дома, и есть ли у тебя ключ от квартиры?» Мальчик насторожился, поскольку вопрос был не очень уместен. Ему был прегражден путь к лифту и выход из подъезда. Сына начали обшаривать по карманам, дернули за рукав, разорвали куртку, затем начали избивать. И надев наручники, волоком затащили в машину, продолжая избивать, чтобы он не кричал, причем угрожали, что если ты не перестанешь кричать, мы тебя удушим и закопаем на ближайшей свалке на стадионе «Локомотив».


В таком состоянии его привезли в УВД Басманный. Выходя из машины, мальчик кричал: мне 12 лет, отпустите меня, я не совершил никакого правонарушения. Крики ребенка привлекли внимание женщины, которая выходила из УВД, она приходила решать свои проблемы, и женщина попросила снять наручники, на что получила отрицательный ответ в очень нецензурной форме. Затем сын вместе с этой женщиной Региной Георгиевной, она оказалась свидетелем произвола милицейского, позвонили мне на работу, и здесь уже подошла я, муж, была вызвана «скорая помощь», и в дальнейшем происходило развитие событий. Но правоохранительные органы не только не оказали помощь моему сыну, но и не вызвали «скорую помощь». Они в течение сорока минут уходили от прямых вопросов, не предъявив удостоверения, не объяснив ситуацию, что произошло. И вот сейчас все это выясняется уже в процессе возбужденного уголовного дела.



Дмитрий Волчек: Кира Феликсовна, вы судебный пристав, хорошо знакомы с судопроизводством. Вы сами верите, что будут наказаны эти милиционеры, напавшие на вашего сына? Я слышал, что вам уже предлагали деньги, чтобы как-то замять это дело.



Ирина Гладышева: Деньги были предложены в тот же четверг начальником УВД Басманное в такой панибратской форме, мол, давай все решим миром, не проблема, зачем все это афишировать. На что он получил отрицательной ответ, потому что нет такой суммы и нет таких денег, чтобы измерить ущерб, принесенный моему сыну, учитывая его психологическое состояние. Это не измеряется деньгами. У меня нет комментария по этому поводу. Естественно, был получен отрицательный ответ. Я сказала, что я иду до конца, я обязательно доведу дело до суда.



Дмитрий Волчек: Спасибо, Кира Феликсовна. Недавно в СМИ попала еще одна такая же из ряда вон выходящая история о милиционере, который без всякой санкции по звонку сумасшедшей соседки о том, что соседей давно нет дома, выбил дверь в московской квартире и застрелил хозяйскую собаку. Наталья Евгеньевна, ваш фонд «Общественный вердикт» занимается помощью жертвам милицейского произвола. Думаю, вам известно немало подобных историй. Быть может среди них даже есть еще более драматические, чем история, которую мы только что услышали?



Наталья Таубина: Добрый день. Действительно, такого рода ситуаций у нас достаточно. И за все время работы «Вердикта» у нас порядка двухсот дел, с которыми мы работали, и из них 70% дел, касающихся жестокого обращения со стороны сотрудников правоохранительных органов, в первую очередь сотрудников милиции. И есть дела, где в результате такого жесткого обращения, избиений жертвы погибли. Я могу долго рассказывать о таких случаях, приведу лишь несколько примеров. Например, в Читинской области сотрудник ГИБДД прострелил шины водителю, проезжающему мимо него по дороге, в результате чего водитель погиб. И этот сотрудник совсем недавно был признан судом виновным по статье 286 части 3. Ему присудили, во-первых, несколько лет лишения свободы, четыре года, если я не ошибаюсь, и компенсацию в размере 150 тысяч рублей.


Подобные ситуации, есть дела из Чебоксар, из республики Чувашия, опять-таки сотрудники ГИБДД, останавливая одну из машин, проверяя документы, обнаружили, что у водителя машины нет страхового полиса, соответственно, они его отстранили от управления, машину поместили на штрафпарковку. При этом пострадавший вместе с милиционерами проехал в страховую компанию, продлил свой полюс, после этого, имея полюс, попросил вернуть ему машину, как положено по закону. В итоге сотрудники милиции, не имея оснований для задержания, задержали его, заломили руки, в результате рука оказалась сломанной. Он провел несколько часов в отделении милиции, прося оказать ему медицинскую помощь. Сотрудники отказались предоставить медицинскую помощь, вызвать медработников. В результате потом его отпустили. И он обратился с заявлением в прокуратуру, сейчас рассматривается дело в районном суде.



Дмитрий Волчек: Возвращаясь к истории Никиты Гладышева, исходя из вашего опыта, велики ли шансы на то, что милиционеры, избившие мальчика, понесут наказание?



Наталья Таубина: Шансы есть, хотя, конечно, надо отметить, что подобного рода дела идут очень тяжело и тянутся подчас долго. У нас есть случай, когда дела об избиениях, о жестоком обращении тянутся по несколько лет и прокуратурой по несколько раз прекращаются, потом возобновляются, в результате доводятся до судов и виновные в таком жестоком обращении получают наказание, но, как правило, это сороки условные.



Дмитрий Волчек: Мы говорили о частных случаях, но была истории совсем другого рода – о массовом избиении в Благовещенске. Последние сведения о ходе судебного процесса свидетельствуют о том, что надежд на наказание виновных становится все меньше. «Дело развалится, и никто из милицейских чиновников не понесет никакого наказания», - таково предсказание адвоката потерпевшей стороны Станислава Маркелова. Вы согласны с его выводами?



Наталья Таубина: Скорее да. Хотя, конечно, надежда умирает последней. Мы работаем со Станиславом Маркеловым по этому делу, и действительно у них очень скептическое отношение. Там в очередной раз затягивается процесс, дело разделено на два дела. Вроде как на следующей неделе или в 20 числах апреля возобновятся судебные процессы. Ощущение адвокатов потерпевших, работающих в этом деле, что идет всяческое затягивание процесса, часто меняется адвокат у стороны обвинения, потом не являются, мотивируя это тем, что они участвуют в других процессах, заседания откладываются. Долго идет процесс опроса потерпевших, при этом на потерпевших оказывается на месте давление. Действительно, процесс с большим трудом продвигается, и я скорее присоединюсь к скептической оценке Станислава.



Дмитрий Волчек: Наталья Евгения, общественные организации, такие как ваш фонд, могут что-то реально сделать в таких сложных случаях, как, скажем, благовещенское дело, которое мы обсуждали? Как вы реально помогаете тем, кто к вам обращается?



Наталья Таубина: Реально мы оказываем помощь по двум направлениям – это правовое сопровождение дел, то есть мы тесно работаем с адвокатами, помогаем в подготовке процессуальных документов, в некоторых случаях участвуем как представители потерпевших сами, мы или сотрудники наших партнерских организаций в регионах. Второе направление – это информационное, мы стараемся придавать гласности любое движение, любые значимые информационные поводы по такого рода делам. Потому что не секрет, что все-таки придание гласности и известность о таких делах, она способствует тому, чтобы дело все-таки было доведено до суда и виновные были привлечены к ответственности.



Дмитрий Волчек: В центре общественного внимания сейчас преступления против иностранцев, преступления на почве ксенофобии. Только вчера вечером пришло сообщение о том, что в Петербурге избит гражданин Афганистана, причем избит милиционерами. Вы усматриваете связь между произволом в правоохранительных органах и этими преступлениями на национальной почве или все-таки это далекие сюжеты?



Наталья Таубина: Наверное, связь есть, она в первую очередь связана с атмосферой ненаказанности, которая существует в нашем обществе, которая существует в том числе и в правоохранительной среде. Если говорить о таких делах, как вы сейчас сказали - об избиении иностранных граждан, делах на почве расовой ненависти, то они достаточно плохо и долго расследуются, и это тоже одна из проблем, связанных с той, которой мы занимаемся - проблема произвола правоохранительных органов. Это то, что система правоохранительная, во многом унаследовавшая принципы работы советского времени, сейчас остро нуждается в реформе.



Дмитрий Волчек: Сейчас мы говорим, в основном о неудачах, но знакомы ли вам случаи, когда сотрудники правоохранительных органов, виновные в произволе, действительно понесли наказание и дело было расследовано до конца? Есть ли такие примеры?



Наталья Таубина: Да, конечно, есть. Их немного, но они есть. За два года нашей работы, точно сейчас не скажу, но 30 с небольшим сотрудников милиции, 32, по-моему, были привлечены к ответственности и осуждены судом к срокам лишения свободы условно или реально.



Дмитрий Волчек: Может быть какой-то конкретный пример?



Наталья Таубина: В частности, тот, о котором я говорила, про сотрудника ГИБДД в Читинской области. Он был приговорен к четырем годам лишения свободы.



Дмитрий Волчек: Наталья Евгеньевна, сейчас не лучшие времена для неправительственных организаций в России. Сказалось как-то ужесточение закона об НПО на вашей деятельности?



Наталья Таубина: На данном этапе нет, закон дня через два вступит в силу. Но ожидания от вступления в силу этого закона у нас самые тяжелые. С одной стороны, ужесточается контроль за деятельностью неправительственных организаций, и теперь госорганы получают право вмешиваться в содержательную деятельность общественных некоммерческих организаций и оценивать ее по достаточно размытым критериям и четко неопределенным в законе. С другой стороны, это ужесточение ведет еще к большей забюрократизации системы отчетности некоммерческих организаций. Буквально неделю назад были опубликованы формы отчетности, которые скорее всего будут приняты. Глядя на них, создается ощущение, что теперь в каждой некоммерческой организации нужно иметь как минимум двух сотрудников, которые будут отслеживать всю деятельность, записывать ее скрупулезно и потом отчитываться перед Росрегистрацией.


Тут хотела бы отметить, что вопрос не в том, согласны или не согласны коммерческие организации отчитываться, мы всегда отчитывались с момента нашего создания за последние 15-20 лет и перед регистрирующими органами, и перед налоговыми органами, и перед разными другими органами, которые были определены в законодательстве. И наша деятельность всегда была публична и открыта и для общества, и для государственных органов. Но вот те регуляции, которые сейчас будут введены, они, с одной стороны, очень сильно усложнят с точки зрения бюрократии работу некоммерческих организаций, а с другой стороны, опять-таки дают такой простор для бюрократического произвола и непонятной оценки деятельности некоммерческих организаций в Российской Федерации, по непонятным критериям и основаниям.



Дмитрий Волчек: Давайте вернемся к истории, с которой мы начали разговор – к истории Никиты Гладышева. Что бы вы посоветовали сейчас сделать его маме Кире Феликсовне?



Наталья Таубина: Дело возбуждено по 286 статье. Если семье нужна правовая помощь, то мы ее готовы предоставить и будем рады оказать поддержку по этому делу. Занимать активную позицию в отстаивании этих дел, очень пристально следить за тем, как это дело расследуется, затем, какие появляются документы и не дать возможности тому, чтобы это дело ушло из активного состояния, было приостановлено и по нему не проходили никакие активные действия, и в результате этого расследования оно не было бы передано в суд.



Дмитрий Волчек: Давайте дадим слово нашим слушателям. Александр из Петербурга звонит нам. Александр, добрый вечер.



Слушатель: Добрый вечер. Что, по-вашему, необходимо сделать со стороны государства, чтобы в правоохранительных органах работали честные и порядочные люди? Я надеюсь, не только повысить зарплату.



Наталья Таубина: Да, конечно, если разговаривать с самими сотрудниками правоохранительных органов, они, конечно, говорят, что у нас маленькая зарплата, если вы нам начнете много платить, то мы станем хорошими и честными. Но вот те исследования, которые проводили мы и проводили наши партнерские организации, говорят, что проблема не только в зарплате, а проблема в том, что, во-первых, у нас ухудшилась ситуация с кадровым составом в правоохранительных органах, у нас и специалистов стало меньше, и материально-техническая база в правоохранительных органах сильно ухудшилась. Некоторые шутят на эту тему, неприятная шутка, что если у нас нет ни ксерокса, ни бумаги, ни бензина для работы, а есть только дубинка, что есть, тем и расследуем. Надо подходить комплексно к решению этой проблемы, к тому, чтобы работа правоохранительных органов улучшилась в нашей стране, чтобы они действительно выполняли свою социальную функцию - охрану порядка. И это должны быть и образовательные программы, и институт наставничества, и повышение материально-технической базы, и ужесточение контроля за их деятельностью, недопущение произвола. И введение простых мер, касающихся оснащения, простых, но в том числе и затратных, касающихся оснащения отделений милиции видеозаписывающим оборудованием, чтобы было видно, если совершаются какие-то противоправные действия, чтобы у сотрудников милиции были нагрудные опознавательные знаки, чтобы было сразу понятно, если кто-то допускает противоправные действия, кто это делает. Потому что зачастую дела затягиваются из-за того, что невозможно установить лицо, избивавшее, хотя все вокруг знают, но доказать это невозможно. То есть действительно должен быть целый комплекс мер, которые бы вкупе позволили бы изменить ситуацию к лучшему.



Дмитрий Волчек: Когда говорят об армейской реформе, всегда знают о том, что есть одна панацея, по крайней мере, многие так считают – это переход к профессиональной армии для того, чтобы избавиться от дедовщины и других армейских проблем. В правоохранительных органах ведь нет никаких вариантов радикальной реформы?



Наталья Таубина: Наверное, да, такую одну панацею не придумаешь. Но есть целый ряд проблем. Например, противоправная деятельность сотрудников милиции по нашему законодательству, такого рода дела рассматриваются прокуратурой. Давно уже говорят о том, что в прокуратуре в связи с этим существует конфликт интересов. С одной стороны, она расследует дела противоправных действий сотрудников милиции, с другой стороны, поддерживает обвинение в суде. И между этими двумя функциями она выбирает функцию, как правило, поддержки обвинения и закрывает глаза зачастую на то, как расследовались дела и каким образом были добыты доказательства по делам. Наверное, требуется ликвидация этих интересов в самих органах прокуратуры, выведение процесса контроля за деятельностью МВД и разведение этих двух функций, поддержка обвинения в суде и контроль, надзор за деятельностью МВД.



Дмитрий Волчек: Звонок Дмитрия из Петербурга. Дмитрий, добрый вечер.



Слушатель: Добрый вечер. Я и все мои знакомые выражают сочувствие семье Никиты и хотелось бы пожелать мужества матери и всем, кто участвует в этом деле. И такое пожелание: может быть общественные организации, депутаты подключатся к этому вопросу и попросят господина Лужкова и начальника милиции города Москвы инициировать снятие прежде всего начальника непосредственно РОВД. Я думаю, после этого снятия дело пойдет хорошим темпом, потому что уже защищать никто не будет рядовых, когда снят начальник.



Дмитрий Волчек: Как вы относитесь к такому совету, Наталья Евгеньевна?



Наталья Таубина: Это действительно неплохой совет, можно идти и таким путем. Те дела, по которым мы работали, также показывают, что сотрудники, которые подозреваются в совершении преступлений, в жестоком обращении зачастую продолжают осуществлять свою службу, продолжают находиться на рабочих местах, их не отстраняют и не отстраняют начальников отделений. И даже не то, что не отстраняют, а не привлекают ни к какой ответственности, хотя по закону они несут ответственность за все происходящее на их территории и с их личным составом.



Дмитрий Волчек: Но если говорить о начальстве, есть и самое главное – министр внутренних дел. Обычно всегда так делят: эпоха одного министра, эпоха другого министра. Что вы скажете об эпохе нынешнего?



Наталья Таубина: Я бы сказала, что в эпоху нынешнего министра мы сталкиваемся с все большими фактами такого произвола, причем такого массового произвола, таких дел как благовещенское. За последние годы еще десяток можно назвать городов, где массовым избиениям подверглись жители. И пока дела в общем-то далеко не все доведены до суда и виновные не привлечены к ответственности. И позиция министра внутренних дел не всегда четка по такого рода произволам.


XS
SM
MD
LG