Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Российская Академия художеств: вчера, сегодня, завтра


Программу ведет Дмитрий Казнин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Татьяна Вольтская. Гости студии - Ученый секретарь Петербургского Государственного академического института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина Российской Академии художеств Наталья Попова и исполняющая обязанности директора Музея Российской Академии художеств Вероника Богдан .



Дмитрий Казнин: Споры о современных формах существования академических структур в области искусства идут давно. 24 и 25 апреля в научно-исследовательском музее Академии художеств пройдет международная конференция-коллоквиум «Академия художеств: вчера, сегодня, завтра?», на которой специалисты США, Франции, Италии, России обсудят наиболее интересные и острые вопросы академической жизни. Рассказывает Татьяна Вольтская.



Татьяна Вольтская: 250 лет - нешуточный срок для любого учреждения, тем более для такого, без которого невозможно вообразить развитие российского изобразительного искусства. Академическое искусство всегда вызывало у кого-то поклонение, у кого-то отторжение, но, какие бы бури не захлестывали художественный Олимп, Академия всегда стояла, как скала. Одна из выпускниц этого учебного заведения скульптор Юлия Мурадова считает, что в этом и есть непреходящее значение Академии художеств.



Юлия Мурадова : Бытует разное. Академию обвиняют, что это болото, консерватизм. А вот я считаю, что это база, которая дается, что эти 4 часа рисунка утром, 4 часа натуры вечером, неизбежно 6 лет этой базы делает свое дело. В этом консерватизме, может быть, сила Академии. Она никуда не кидается. А дальше уже всякие творческие проявления если в человеке есть, то оно и проявится после или в процессе обучения.



Татьяна Вольтская: Кого-то Академия давит, недаром появилось выражение «мертвый академизм».



Юлия Мурадова : Мухинское училище более современное, более продвинутое. Оно старается идти в ногу со временем. Там все меняется. А Академия как была, на том и стоит. Поэтому в этом ее, может быть, и сила, но может быть и слабость. Есть люди вырывающиеся, перерастающие ее или, наоборот, слабые. Я смотрю, как люди учатся в мединститутах, в других институтах, там учиться в 10 раз сложнее. А в Академию ходишь себе в охотку, занимаешься любимым делом. В Мухинском, я знаю, идет напряжение. Там все время спрос. А в Академии спроса нет. Не сделал - будет оценка ниже, сделал - выше. А тут как раз отбор такой естественный происходит. Ты сам для себя выбираешь - делать тебе или не делать. В этом-то и хитрость есть такая Академии. У кого есть что-то внутри, тот и не даст себе расслабиться, тот и выплывет. В этом есть такой, наверное, естественный отбор.



Татьяна Вольтская: Ремесло - это то, без чего невозможно искусство, и все же история Академии художеств - это история бунтов против нее, считает историк искусства Анатолий Дмитренко.



Анатолий Дмитренко : Классики реализма во второй половине XIX века то выходили из Академии, а потом туда возвращались, кстати говоря, принося с собой новое видение. Наверное, есть какие-то позиции, которые требуют большей широты взгляда, но обязательно с уровнем искусства.



Татьяна Вольтская: В работе конференции-коллоквиума примут участие сотрудники российских и зарубежных музеев, библиотек, университетов и академий, в том числе американской Национальной Академии дизайна и парижского Музея д'Орсэ.



Дмитрий Казнин: Сегодня у нас в гостях Наталья Николаевна Попова, Ученый секретарь Петербургского Государственного академического института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина Российской Академии художеств, и Вероника Трояновна Богдан, исполняющая обязанности директора Музея Российской Академии художеств.


Только что мы послушали репортаж, где, по крайней мере, две точки зрения были представлены. Есть ли у вас какие-то комментарии по этому поводу?



Наталья Попова: Я не могу сказать, что это комментарий. Я отвечу, что я согласна с бывшей нашей студенткой. Потому что она очень точно выразила суть и отношение к академическому образованию. Потому что мы говорим о профессиональном образовании. Там нужна школа. Абсолютно правильно сказала эта бывшая студентка о том, что сильный выплывает, а слабый - тонет. Это и так понятно - это в любой образовательной области, в любой области науки. Человеку нужны средства, чтобы он потом воспользовался для своей цели. В данном случае, создать произведение художественное. У врачей другие задачи, и во всех специальностях. Но также там точно есть очень большой отсев. Потому что люди неталантливые, в любом деле нужен талант. Если есть у человека способности, дарование и выше, я беру - талант, то ему школа обязательно поможет. А нет, то тут хоть 20 школ закончи, мертвый академизм и бог знает что там, все равно тебе не поможет.


Между прочим, и в старой Академии не так много имен осталось в искусстве и в XVIII веке, и XIX веке и в современном искусстве. Сколько заканчивало - страшно вспомнить! А назовите эти имена - их мало. Сейчас то же самое. Мы должны быть готовы к тому, что в академической школе, серьезной и сильной школе есть талантливые люди, для которых это, действительно, дело жизни, а есть люди, которые имеют какую-то одаренность, но иногда ее просто не развивают в силу ряда причин, а иногда просто и не могут это сделать.



Дмитрий Казнин: Вероника Трояновна, конференция пройдет именно в помещениях вашего музея, насколько я знаю?



Вероника Богдан: Да, конференция пройдет в помещениях нашего музея. Музей является организатором этой конференции. Идея родилась в 2001 году. Когда я узнала о том, что в Америке существовало еще с начала XIX века несколько Академий художеств, которые базировались на европейских принципах, мне показалось интересным пригласить их и отметить 250 лет Российской Академии художеств (такая предъюбилейная у нас конференция), чтобы они рассказали о том, как зародилась их Академия, в частности нью-йоркская, чем она отличается, как она сейчас развивается. Вот это для нас, мне кажется, очень будет интересно для всех. Потому что эта Академия построена на принципах самоокупаемости. Я приглашают всех, кому интересна вообще идея Академии, прийти и послушать доклад директора этой Академии. Он как раз сегодня состоится.



Дмитрий Казнин: Раз уж мы начали говорить о конференции, о приезде зарубежных гостей, насколько сильны различия в подходах у нас в Российской Академии и на Западе - в Америке, во Франции, в Европе? Насколько были удивлены гости, когда приехали сюда и увидели, чем живет Российская Академия художеств сейчас?



Вероника Богдан: Они, конечно, очень удивлены, потому что для них это немножко путешествие во времени. У них уже нет таких ориентиров, какие были у Академии художеств в XVIII - XIX веках, безусловно. Мы таким являемся для них раритетом в хорошем смысле слова. Потому что у нас традиции достаточно сильны. Я думаю, что в основе академического воспитания у всех стран все-таки было и есть рисование с образцов, с гипсов, с гравюр. Вот такие какие-то базовые академические принципы.


Я надеюсь, что мы очень плодотворно пообщаемся со специалистами из Италии. К нам приедет дама и расскажет об истории Римской Академии художеств, имеющая очень богатые традиции, корни. Мы поговорим, естественно, о Российской Академии. Школа изящных искусств Парижа будет представлена. У нас такой широкий спектр. Основные страны, где развито академическое воспитание, представлено.



Дмитрий Казнин: Одна из тем конференции - это современные формы существования академических структур. Почему встал вопрос именно так - о современных формах существования? Востребовано это стало сейчас в России, или это именно для того, чтобы понять различия между существованием академическим на Западе и в России?



Вероника Богдан: Безусловно, и то и другое. Мы хотели бы видеть и студентов. Обещали прийти студенты Института Репина и принять участие в обсуждении о том, какова на их взгляд сейчас должна быть Академия, влияет ли она на художественный процесс. Мы знаем, что в России, безусловно, влияет, но вот влияет ли она в Италии и во Франции? Скорее всего, ответ будет отрицательным, как мне кажется. Но посмотрим на результаты нашей беседы на конференции, посмотрим, что скажут наши коллеги.



Дмитрий Казнин: Наталья Николаевна, в начале после репортажа мне показалось, что вы очень так эмоционально прокомментировали то, что там было сказано и заявлено. Такое было ощущение, что вопрос стоит так - быть или не быть академическому профессиональному образованию? Будущие художники должны обучаться в Академии или, если человеку просто нравится рисовать, он может просто стать художником, не имея никакого образования? Есть коллизия какая-то в этом или это естественный процесс, так было всегда и будет?



Наталья Попова: Я соглашусь с тем, что это естественный процесс. Никакого противостояния не должно быть, и его не будет. Потому что всегда существовали люди, которые любили искусство, которые баловались кистью. Это очень хорошо. Потому что занятие искусством облагораживает человека, дает ему какое-то отдохновение. Но существовали и профессиональные формы искусства. Они не противостояли самодеятельности, также как самодеятельность не противостоит образовательному учреждению.


Однажды писатель Владимир Солоухин почти в частной беседе (я присутствовала при этом), сказал: "Почему у нас в России всегда вместо, а не вместе?" Это, может быть, такой филологический нюанс, но это очень точно поэтически было сказано. Так вот, я совершенно согласна, почему вместо одного должно быть другое? Должно быть и то, и другое и не соперничать, а заниматься своими делами. Потому что все-таки профессионально образованный человек...


Если мы говорим об академическом образовании, даже при уже основании Академии была заложена следующая идея, что не только профессионализм как таковой, но Академия художеств должна воспитать гражданина, то есть человека, который неравнодушен к современной жизни, к современным проблемам, каким-то большим человеческим чувствам. Он, благодаря свои средствам, благодаря своему профессиональному умению, может пластически это выразить так интересно, так, я бы сказала, лаконично, но точно, что ни один вид искусства этого не может. Поэтому я еще раз повторяю, а другой человек просто не ставит перед собой задачу. Вот он вышел на природу, он увидел прекрасный пейзаж. Если у него есть какие-то возможности, почему бы его не написать?! Или сидит перед тобой любимый человек, а ты можешь что-то сделать. Взял, сделал набросок, оставил себе на память. Вот короткий ответ.



Дмитрий Казнин: Белла Ахмадулина на вручении титула "Почетного члена Академии художеств" сказала: "Это некоторое отличие от всего - от Союза писателей, от клубов. Есть таинственная художественная заслуга". Она увидела в том, что ей вручают этот титул, некую тайну, таинственность. По вашему мнению, что она имела в виду?



Наталья Попова: Я считаю так, что Белла Ахмадулина сама таинственный поэт. В ее стихах очень много мистического. Поэтому не удивительно, что эта награда, которая связана с той областью, в которой она не является специалистом, для нее это тоже явилось таинственным и мистическим событием, что она приобщилась к этому миру уже другого искусства, но очень органично, как она это всегда делает.



Дмитрий Казнин: Если говорить об Академии художеств XVII - XIX веков, тут приходят на ум слова "дух", "вольнолюбие", "просвещение". Сейчас, если спросить любого человека, который, наверное, далек от искусства, с чем у него ассоциируется Академия художеств, будут, наверное, какие-то другие ассоциации. По вашему мнению, откуда берутся эти стереотипы сегодня? Нужно ли с ними бороться?



Наталья Попова: Я не считаю это стереотипами. Дело в том, что дух просвещения и вольности был связан со второй половиной XVIII века, то есть с просветительским классицизмом. Никогда нельзя забывать, что Академия была основана именно в это время. Наверное, те принципы, о которых я говорила - о воспитании художника, воспитание художника-гражданина, были связаны с этим. Но это становится традицией. А сейчас люди видят в Академии то, что видели люди своего века Просветительского классицизма. Я просто не знаю, как сейчас это время назвать. Но дело в том, что любая организация и даже художественная - это всегда отражение времени. В Академии и учатся, и преподают, и работают люди своего времени.


Жители нашего города, да и не только нашего города, которые говорят или вспоминают об Академии, они мыслят стереотипами времени, как они считают именно в этом времени. Я просто не могу его определить.



Дмитрий Казнин: К нам поступают телефонные звонки. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста.



Слушатель : Здравствуйте, меня зовут Николай. Я недавно был очень удивлен и обрадован, что у английской королевы пишут наши живописцы, работают. А до этого был фильм, когда рассказывали о том, что жизнь в Ватикане тоже пишут живописцы русские. Но у нас, вы говорите, очень много учатся, но их нигде не видно. Может быть, их просто глушит стиль и авторитет Церетели?



Наталья Попова: Я могу ответить на этот вопрос, не знаю, удовлетворит ли он слушателя. Дело в том, что, действительно, наш бывший студент Павленко работал над портретом английской королевы. Могу сказать, что еще целый ряд бывших студентов, которые тоже, кстати, работают в Англии, и там очень хорошо известны. Могу сказать, что не только в Англии, а вообще по всему свету.


Что касается ответа на такой вопрос - почему не видно наших, что они пропадают. Мое личное мнение, что большое высокое искусство не должно орать - бить в барабаны, тамтамы и как-то себя так возбуждать, возбуждая толпу. Оно существует и существует, а человек, который спокойно относится и с интересом к искусству, он всегда найдет этих талантливых людей, он всегда придет на выставку, чтобы посмотреть, что делается сейчас в современном мире. Он может и на одну выставку сходить, и на другую. Он всегда для себя выберет то, что ему близко. Он посмотрим на произведение искусства любого художника - академического, не академического. Если ему откроет это что-то, что в нем самом есть, в этом человеке, в зрителе, оно будет ему близко, и не важно, будет ли он греметь на барабане или тихо и спокойно говорить о каких-то вещах, которые вечны.



Дмитрий Казнин: Наш слушатель предположил, что этих художников глушит авторитет Церетели. Может быть, тут дело в том, что дело, наверное, не в этом, по большому счету, а в том, что есть массовая культура, а есть академическая, профессиональная? Глушит-то как раз массовая культура, все другое, что никак с ней не связанное. Она на авансцене, и мы видим только это. Есть здесь такое противоречие трагическое, по вашему мнению, которое может вылиться во что-то очень неприятное в ближайшем будущем для культуры или нет, или это естественный процесс?



Наталья Попова: На мой взгляд, это естественный процесс. Это всегда было в той или иной степени. Просто сейчас уже, скажем так, средства массовой информации, которые более доступны зрителю, может быть, теперь они несколько агрессивнее, а самое главное - более могущественные, чем это было раньше. Я думаю, я наверное оптимист, но я считаю, что массовое и профессиональное искусство всегда будет сосуществовать, безусловно. Не могу сказать, что на паритетных началах. В какие-то времена профессиональное искусство может выходить на какие-то существенные, передовые позиции, а, может быть, и будет отступать, но ни то, ни другое не исчезнет. Надо это принимать как данность, и жить этой данности, согласно своим принципам: принципов развития массового искусства и профессионального.



Дмитрий Казнин: К нам продолжают поступать звонки. Здравствуйте, слушаем вас.



Слушатель: Я бы хотела спросить. Дело в том, что сейчас так много комиссий всяких создается, что, действительно, талантам пробиться очень тяжело. Предыдущий слушатель правильно сказал, что Церетели и иже с ним, они просто такие преграды ставят, что придешь на выставку, а не видишь интересных работ. Очень мало их. Пробивается их очень мало. Сейчас принцип стал какой-то корпоративности.



Наталья Попова: Мне понятен вопрос. Дело в том, что я не считаю, что один человек, какой бы пост он не занимал, он влияет на все искусство. Это, может быть, несколько дилетантский подход. Кроме того, когда даже называют имя президента Академии художеств, не надо забывать, что все-таки он живет в Москве, вряд ли он в Самаре, в Вологде диктует какие-то... Хотя не могу сказать "диктует". Потому что, уверяю вас, что любая выставка... Вероника Трояновна даже, может быть, лучше расскажет, как выставки организуются, как там душат или не душат таланты.


Вероника Трояновна, вы, как опытный музейный работник, расскажите, пожалуйста.



Вероника Богдан: Мне, вообще, честно говоря, непонятна такая демонизация президента Российской Академии художеств. Наоборот, я бы отметила, что при нем возродилась очень хорошая традиция, когда почетные члены принимают достойных очень людей, выдающихся в разных областях. Я знаю, что и хирурги, и врачи, и поэты, и писатели теперь причислены к Академии. Это очень хорошо.


Что касается того, как делаются выставки. Безусловно, вы можете видеть выпускников Академии и студентов на большом количестве выставок, которые проходят в Петербурге - и в нашем музее, и в Манеже, и в Москве. Эти выставки путешествуют в Москву. Перед юбилеем Академии, я знаю, что у президента Академии художеств есть идея показать очень большую выставку в "Гран Пале", именно современных московских и петербургских художников, молодых. Есть традиция показать их в Нью-Йорке. Я бы не сказала, что все так плохо.



Дмитрий Казнин: Я, честно говоря, как человек, так или иначе, посещающий иногда музеи и выставки, не согласен с тем, что нет интересных художников. Хотя мысль о принципе корпоративности, который сейчас существует, если ее представить по-другому, если говорить не об Академии художеств, а о современных художниках, которые сейчас активно выставляются, то здесь, наверное, этот принцип, может быть, и существует. Наверное, это было всегда и во всем мире.



Наталья Попова: Я только хотела спросить, а это что сейчас изобрели? Естественно, как в театральном мире, то же самое есть корпоративные объединения, как в музыкальном мире. А почему в мире художественном этого не может быть? Это неплохо, потому что человек один может погибнуть. Всегда должны быть какие-то корпоративные какие-то союзы, которые помогут выжить, которые помогут устроить выставку. По жизни нужны друзья и соратники. Это очень хорошо. Другое дело, чтобы они не враждовали, не воевали, но это уже вопрос этики, а этика - или она есть или нет у человека.



Дмитрий Казнин: Чтобы не узурпировали пространство, что часто бывает.



Наталья Попова: Да, да. Информационное пространство, я бы еще сказала, нет?



Дмитрий Казнин: Да, и информационное в том числе.


Вероника Трояновна, что в музее сейчас происходит? Что это за музей, какие планы?



Вероника Богдан: Научно-исследовательский музей, как ясно из его названия, занимается научной работой. Он представляет историю русской художественной школы. В этом его уникальность. Музей - единственный в мире, который посвящен истории художественной школы. Такого второго нет. Кроме того, в России это был первый художественный музей вообще, если обращаться к истории, и первый музей, который был открыт для всех слоев общества во второй половине XVIII века. Этот музей во многом уникальный. У нас уникальная коллекция архитектурных чертежей и архитектурных моделей, которые мы приглашаем посмотреть.


Музей открыт кроме понедельника и вторника все дни недели. Так что, он не является каким-то закрытым учреждением.


У нас очень интересный скульптурный раздел на первом этаже. Мы делаем выставки. В частности, у нас сейчас проходит выставка Лизы Лидо из США, художницы из рода Долгоруких. Интересная художница. У нас проходит выставка из наших собственных отделов - от Чистякова до Шагала. У нас в плане выставка "Советская эпоха 1920-1950 годы", которая в июле месяце состоится. У нас, наконец, предъюбилейная программа в русле академического 250-летия. У нас будет очень интересная, на мой взгляд, выставка "Путь к мастерству". Будет представлено искусство от XV до начала ХХ веков тоже из фондов нашего музея.


У нас такая разнообразная жизнь. У нас постоянно занимаются студенты Института Репина и других художественных вузов. Своя очень интересная жизнь - конференции проходят.



Дмитрий Казнин: Много ли посетителей в музее?



Вероника Богдан: Честно говоря, это зависит от выставок. Потому что в основном сейчас посетители ходят на выставки, но, безусловно, у нас и постоянные экскурсии школьников и студентов, из других городов люди приезжают посмотреть наши коллекции. Так что, достаточно много посетителей. Конечно, хотелось бы, чтобы еще больше было.



Дмитрий Казнин: Насколько я знаю, Академия художеств занимается еще и сохранением культурного наследия Петербурга или, по крайней мере, участвует в этом процессе. Так это или не так? Если это так, то чем конкретно занимается Академия в этом направлении?



Вероника Богдан: Насколько я знаю, это была функция Академии в прошлых XVIII - XIX веках, когда Императорская академия выполняла функции Министерства культуры. А сейчас она этим занимается в русле каких-то достаточно узких вопросов.



Дмитрий Казнин: Может быть, какие экспертные оценки?



Вероника Богдан: Нет, экспертные оценки сейчас будет осуществлять, я думаю, новое ведомство. Сейчас идет реформирование в этом плане. Экспертные оценки Академия не осуществляет. Это опять же была ее функция в XVII - XIX веках. С нами это все не согласовывается, конечно, с Академией, но мы участвуем в культурной и художественной жизни города, как учебное заведение, как музей. Библиотека в Академии есть замечательная с редчайшими книгами, научная библиотека, которая тоже посещается не только студентами, но и горожанами.



Дмитрий Казнин: Традиционно считается, что Петербург - это город художников, что здесь каждый третий человек если и не заканчивал Академию, то все равно создает какие-то картины.



Наталья Попова: Или стремится в нее.



Дмитрий Казнин: Да, или стремится. А знаменитыми, известными становятся, хотя это поверхностный взгляд, как правило, люди без академического образования. Художники, которые эпатируют, которые становятся модными, которые делают выставки, которые далеки от профессионального образования. Как вы объясните это противоречие? Люди, закончившие Академию, не становятся популярными и модными, как правило.



Наталья Попова: Дело в том, что я не вижу здесь противоречий, потому что популярное и модное - это очень громкое напористое явление. А то, что касается того, что не остается в истории и прочее, давайте договоримся так - оставим истории рассуждать, определять, называть и чествовать. Конечно, мы сейчас не можем похвастать тем, как раньше, предположим, Иван Петрович Мартос, после окончания войны 1812 года был воздвигнут его памятник на Красной площади Минину и Пожарскому. Он был выпускником Академии.


Сейчас очень многие выпускники Академии создают памятники, которые здесь устанавливаются. Наши архитекторы ведут очень активную работу в области строительства, уникального строительства. Кто интересуется, он всегда может об этом узнать в самой Академии.


Что касается изобразительного искусства, в данном случае искусства графики и живописи, то я могу сказать об искусстве пока графики. Особенно о книжной иллюстрации, которая раньше выполнялась профессионалами и прочее. И вот эти книги, которые сейчас выходят, они не всегда отвечают вот этим эстетическим требованиям. Но, тем не менее, наши художники работают, равно как и живописцы.



Дмитрий Казнин: Спасибо.


XS
SM
MD
LG