Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Беседа о главных событиях недели с журналистами Игорем Яковенко и Ильей Барабановым


Программу «Итоги недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимают участие бывший секретарь Союза журналистов Игорь Яковенко и журналист еженедельника «New Times» Илья Барабанов.

Дмитрий Волчек:
Я приветствую гостей программы, с которыми мы обсудим важные события последних дней: Игоря Яковенко, который до четверга был секретарем Союза журналистов России, а еще раньше генеральным секретарем, и Илью Барабанова, журналиста еженедельника «New Times».
Игорь Александрович, добрый вечер. Давайте начнем разговор с того, что произошло с вами. Вас сняли с поста секретаря Союза журналистов, сославшись на то, что вы не выполняете решение 8 съезда о создании Центра развития СМИ. Вы уже давали комментарии нашему радио сразу после этого решения, сейчас, наверное, у вас больше информации о случившемся в Москве. Я поясню слушателям, что решение принимали заочно, в ваше отсутствие. Так что же произошло?

Игорь Яковенко: Я думаю, что то, что произошло, было достаточно закономерно и ожидаемо, неожиданной была только форма. Я не очень понимаю, зачем нужно это было делать с такой злобой, так грубо, грязно и с таким количеством грязи, клеветы и вранья, которое вылито было на меня. А так все абсолютно нормально. Были разные позиции, выдавливание меня из Союза началось довольно давно. Были заявления о том, что если Яковенко останется в Союзе, то у Союза будут большие проблемы. И они были. Это всевозможные истории с помещением. Суть очень простая: не нравилась позиция, прежде всего политическая позиция, последовательная борьба за свободу слова, организация митингов в защиту НТВ, заявления и многое другое. Обострилось это все на съезде, перед съездом восьмым, тем самым, когда была позиция председателя Богданова, который клялся в любви к власти и лично к президенту, и говорил о том, что надо встраивать Союз журналистов России в вертикаль власти, и была моя позиция, разговор о том, что Союз должен быть независимым, автономным от власти, защищать журналистов.
И вторая составляющая: я абсолютно убежден в том, что Союз должен быть полезен для журналистов, для средств массовой информации, и мы должны зарабатывать деньги, оказывая услуги средствам массовой информации и журналистам. А позиция союза рантье, союза попрошайки у власти, она мне казалась не очень правильной. Эти, скажем так, два водораздела действительно были несовместимы в одной организации. Поэтому расставание было закономерным. Немножко удивила и мне показалась излишней та форма, в которой это все произошло. А так все нормально, Центр развития СМИ и гражданского общества продолжает существовать, мы просто переехали. Сейчас будет существовать и продолжать работать за пределами Союза журналистов, все проекты на месте. Люди, которые все это время работали в рамках центра - это и Национальная тиражная служба, и Школа современной журналистики, Фонд общественной экспертизы, Медиа-софт и Медиа регионов, то есть многочисленные программы, которые все СМИ в России знают хорошо и понимают их эффективность и полезность, все это осталось, все это нормально работает. Не знаю, насколько Союз выиграл от этого. Может быть, мне трудно судить. Потому что Союз журналистов России - большая организация, в которой есть разные люди, есть люди вполне достойные, есть достойные, а есть разные.

Дмитрий Волчек: Илья Барабанов, добрый вечер. Не знаю, состоите ли вы в Союзе журналистов, но наверняка не имеете отношения к его руководству и можете взглянуть на происходящее беспристрастно. Как вам видится эта история?

Илья Барабанов: Вы знаете, со стороны, я не являюсь членом Союза журналистов, эта история смотрится примерно так же. Из Союза давно планомерно вытравливали все живое, что в нем было, что в нем оставалось. Союз постепенно в последние годы превращался в довольно аморфную, очень странную бюрократизированную структуру, толку от которой действительно для журналистов очень мало и смысл существования довольно сомнителен. В Союзе оставался Игорь Александрович Яковенко, который делал действительно очень много для журналистов, который заступался за тех сотрудников СМИ, у которых возникали проблемы с властью. К сожалению, Игорь Александрович из Союза изгнали. Я боюсь, что для Союза журналистов это скорее потеря, чем приобретение.

Дмитрий Волчек: Вообще любопытные вещи сейчас происходят в творческих союзах и есть соблазн связать случившееся с Игорем Яковенко с бунтом в Союзе кинематографистов. Помните, как перестройка начиналась с бурных съездов творческих союзов. Сейчас, конечно, время не то и сами эти союзы сильно пообтрепались, как только что сказал Илья, и не играют, конечно, прежней роли. Но мы видим сейчас по борьбе в Союзе кинематографистов, что все-таки какой-то порох остался. Так вот, может быть после этой попытки прогнать Михалкова, которая многих напугала, решили Союз журналистов превентивно почистить еще раз. Возможна такая интерпретация событий, Игорь Александрович?

Игорь Яковенко: Я не думаю, что здесь есть прямая связь. Причинно-следственной связи точно нет, здесь может быть связь функциональная. Мы живем в одно время, борьба старого и нового существует и в Союзе журналистов России, и в Союзе кинематографистов. Я бы здесь усмотрел другую историю. Вообще все наши творческие союзы, Союзу журналистов России в прошлом году было 90 лет - это все-таки советские союзы, мы родом все из Советского Союза. И вот здесь проблема. Союз журналистов России, так же, как Союз кинематографистов, был создан советской властью для выполнения определенных функций. И возможность трансформации советских по сути дела учреждений во что-то новое, принципиально другое - вот это вопрос. Этот вопрос каждый союз решает по-своему. Может быть, это вообще не решаемая проблема, может быть она в принципе не имеет решения. По сути дела, и Союз журналистов, и Союз кинематографистов – это должны быть профсоюзы, защищающие трудовые и творческие интересы своих членов. Пока это не получается ни у одного творческого союза. Кстати говоря, более общая проблема: и с профсоюзами та же беда, у нас же в России нет ни одного профсоюза. Это серьезная проблема, потому что профсоюзы один из фундаментальных, краеугольных камней гражданского общества, их в России нет. Прежде всего потому, что не были ликвидированы старые советские профсоюзы, которые объединены в эту ужасную федерацию независимых профсоюзов России.

Дмитрий Волчек: На этой неделе был один интересный сюжет, связанный с борьбой старого и нового, о которой говорил Игорь Яковенко. Был сформирован новый состав президентского совета по правам человека и в нем появились фигуры довольно неожиданные – Дмитрий Орешкин, например, или, что совсем удивительно - экономист Ирина Ясина. Два толкования: это некий знак Кремля, Медведев дистанцируется от Путина и хочет помириться с либералами. И вторая версия, что все это такие обманные движения для того, чтобы все поверили в либерализм Медведева, а на самом деле совет по правам человека никакого влияния ни на что не оказывает, и Медведев с Путиным совершенно ссориться не собирается. Какая, Илья, трактовка вам кажется более достоверной?

Илья Барабанов: Вы знаете, очень хочется надеяться на то, что Кремль действительно осознал необходимость диалога с гражданским обществом. Очень хочется надеяться, что наш новый президент понимает, что из тех гопников, которых объединяли в прокремлевские молодежные структуры, новую элиту России не вырастить. Может быть, наконец пришло понимание того, что в условиях тяжелого кризиса нужна какая-то толковая экспертная оценка того, что происходит в стране, а иначе не справиться, иначе это приведет к катастрофе, как экономической, так и политической. Очень хочется надеяться, что новый состав президентского совета – это начало подобного диалога, что это не мертворожденная структура и что люди, которые в него вошли, смогут доносить до президента какие-то альтернативные позиции, альтернативные точки зрения на происходящие в стране события.

Дмитрий Волчек: Что вы думаете, Игорь Александрович? У вас такие же надежды, как у Ильи?

Игорь Яковенко: Вы знаете, мне бы не хотелось противопоставлять такому молодому мускулистому оптимизму Ильи Барабанова свое старческое брюзжание. Но тем не менее, я вынужден сказать, что я в это не верю. Состав совета действительно очень интересный, сильный, там очень много ярких людей, и Елена Панфилова, и Дмитрий Орешкин, много других людей. Там, правда, есть такие персонажи как Пушков, который, я не понимаю, какое отношение имеет к гражданскому обществу и к правам человека, скорее по принципу отрицания того и другого. Но дело не в этом. Подавляющее большинство членов совета - это действительно очень уважаемые, авторитетные и яркие люди. Но я абсолютно убежден в том, что эти люди есть и в совете, и то, что они что-то в частном порядке могут какие-то вопросы благодаря корочке члена совета в администрации президента решить, за что-то заступиться, на что-то повлиять - это точно. Поэтому в целом, я считаю, что это хорошо, что эти люди в совете. Но то, что принципиально это не повлияет на ситуацию в стране - это тоже для меня очевидно. Потому что точно так же как сам президент Медведев является бутафорской фигурой - это совершенно, по-моему, очевидно всем, точно таким же образом совет будет являться бутафорской фигурой. Это никоим образом не означает, что я что-то плохое говорю про кого бы то ни было из этих людей, люди достойные и что-то они могут сделать. Но это абсолютно косметические, точечные какие-то полезные вещи. В целом бутафорский совет при бутафорском президенте, согласитесь, мало что может сделать для изменения ситуации в стране.

Дмитрий Волчек: Николай из Тулы, добрый вечер.

Слушатель: Добрый вечер. У меня вопрос к гостям программы. В 19 веке Адам Смит открыл закон, что инфляция – это налог на бедных. Я вчера посмотрел статистику: Россия среди двадцати самых крупных стран по росту инфляции заняла первое место - 13, 5, и то это официально, на самом деле 25. К сведению, Китай - 2,4, в Америке дефляция - минус 0,4. У меня вопрос: когда Дмитрий Медведев будет отвечать на вопросы по кризису, он ответит, почему и в кризисные, и в растущие годы в России инфляция именно грабит только бедных, а олигархам еще выдают премию в качестве миллиардов от Путина.

Дмитрий Волчек: Спасибо, Николай, за ваш вопрос. Но среди нас нет экономистов, и я думаю, что Дмитрий Медведев будет завтра выступать, и вы послушаете, что он скажет на телеканале Россия – ответит, может быть, на ваш вопрос, а может быть и не ответит. А я хочу поздравить нашего гостя Илью Барабанова, на этой неделе исполнилось два года со дня выхода первого номера журнала «New Times», журнала в новом формате, точнее. Честно говоря, мало кто верил тогда, что журналу «Новое время», замечательному, но переживавшему очень серьезные финансовые трудности, удастся придать второе дыхание. Говорили, что это проект на несколько месяцев. Но нет, журнал существует, пользуется успехом. Расскажите, Илья, пожалуйста, о материалах последнего, юбилейного номера.

Илья Барабанов: Вы знаете, у нас такой растянувшийся юбилей, потому что сначала мы выпустили сотый номер, завтра нам исполнится ровно два года. Наш свежий номер, который выходит завтра, он будет посвящен Интернету и той роли, которую может сыграть Интернет в условиях кризиса. В условиях, когда СМИ официальные молчат, когда телевидение не рассказывает о том, что происходит в стране, Интернет, как выяснилось, у него обнаружились новые функции. О тех же событиях во Владивостоке в Москве даже независимые журналисты узнали благодаря Интернету, именно благодаря блогосфере. По нашим данным, эти события очень насторожили и напрягли администрацию президента, которая начала переосмысливать, пересматривать свое отношение к Интернету. Вот об этом мы пишем в том номере, который выйдет завтра, обязательно покупайте его. Потому что, к сожалению, остается все меньше свободных площадок, на которых можно встречаться и обсуждать какие-то болезненные, острые вопросы. «New Times» остается одной из таких площадок. Я надеюсь, что мы будем существовать и дальше отметим и четыре, и пять лет.

Дмитрий Волчек:
Двухлетняя история журнала связана с беспрецедентным сюжетом для российской журналистики: сотрудницу журнала Наталью Морарь, жену Ильи Барабанова, не впускают в Россию, причем не впускают именно из-за ее публикаций в журнале. Было множество попыток пробить эту стену. Илья, в какой стадии дело сейчас?

Илья Барабанов: Ни в какой, дело замерло, никаких новостей у нас, к сожалению, нет. Мы обратились в Европейский суд по правам человека, но это очень долгая процедура. Все попытки оспорить это решение ФСБ в российских судах ничем не обернулись. Кстати, возвращаясь к той теме, с которой мы начинали сегодня: Союз журналистов, казалось бы, профсоюз, который должен отстаивать права и свободы журналистов в России. За исключением Игоря Александровича Яковенко, который сразу же очень жестко и принципиально очертил свою позицию, Союз журналистов промолчал в этой истории. Вот уже больше года, как мою жену и коллегу не пускают в Россию, через неделю исполнится год нашей свадьбы, как мы пытались въехать в Россию, будучи мужем и женой. Все это время Союз журналистов молчал. За этот год Всеволод Богданов неоднократно встречался с президентом, с премьером, с руководством администрации президента, но я не знаю, чтобы Всеволод Богданов хоть раз заговорил об этой проблеме, например. Союз журналистов молчит, и получить какой-то поддержки от профсоюза, от организации, которая, казалось бы, первой должна нам помочь, так и не удалось, к сожалению.

Дмитрий Волчек:
У нас есть звонок, звонит нам не простой слушатель, а Виталий Челышев, секретарь Союза журналистов из Москвы. Виталий, здравствуйте. Может быть, вы ответите Илье Барабанову, почему Союз журналистов не занимается такой скандальной историей – журналиста не пускают в страну из-за публикаций. Почему вы ничего не делаете?

Виталий Челышев: Во-первых, если вы посмотрите «Живой журнал» Морарь, то я был одним из первых, кто ее поддержал, и моя фамилия там есть. И я сказал, что журналистское сообщество с вами, мы уверены в вашем возвращении. Во-вторых, в качестве секретаря я совсем недавно, меня избрали, без меня меня женили, но я не против.

Дмитрий Волчек: Виталий, я совершенно не о вас говорил, я не хочу вас обвинять, конечно, я имею в виду руководство Союза журналистов, ведь история тянется больше года.

Виталий Челышев: Я говорю, что моя позиция, я замредактора журнала «Журналист», я не получаю денег от Союза, чувствую себя таким же независимым, как чувствовал себя и раньше. И свою точку зрения я высказал практически сразу и в других блогах и в том числе в блоге Морарь, которую я и сейчас поддерживаю. То, что ее не впускают в страну – это полное безобразие.

Дмитрий Волчек: Спасибо, Виталий. Игорь Александрович, что вы думаете?

Игорь Яковенко: Я думаю, ситуация с Натальей Морарь – это часть той вообще линии на выдавливание журналистики из СМИ. Просто есть такая тенденция выдавливать журналистику из СМИ. Она проявляется разными способами. В случае с Натальей Морарь таким безобразным способом, когда молодую талантливую девчонку выкинули из страны только за то, что она хорошая журналистка, ни за что другое. Бывают более трагические случаи, когда выдавливание журналистики из СМИ происходит в форме убийства журналистов, а бывает, когда просто людей лишают работы. Вот у нас на телевидении сегодня вообще журналистики нет. Посмотрите федеральные телеканалы, попробуйте там найти журналистику. Ее там нет. Вот это общая тенденция, она в принципе организована властью. Я не говорю, что всех журналистов, которых убили, убила власть – это не так. Но это общая тенденция, противостоять ей на сегодняшний момент мы не можем. Мы не можем прежде всего потому, что так получилось, что Союз журналистов России в том числе не смог стать той мощной, влиятельной, независимой организацией, которая может этому противостоять. Я очень не хочу черно-белой картины мира, обвинять во всем руководство Союза журналистов – это, безусловно, бессмысленно. Руководство Союза, подчеркиваю, это очень важная вещь, руководство Союза не может быть намного умнее, намного честнее и намного профессиональнее и правильнее, чем общая масса журналистов. Сегодняшнее руководство Союза журналистов России отражает тот уровень журналистики в стране или, скажем, не журналистики, в которую она превратилась, поэтому это проблема всего журналистского цеха. Вот в этом я вижу проблему.

Дмитрий Волчек: Я хочу добавить и, мне кажется, это очень важно, что сейчас становится все яснее, почему так отреагировала власть на статью Натальи Морарь. Потому что в этой статье шла речь об очень деликатных финансовых схемах. То есть Наталья покусилась на самое святое. Вы, наверное, Илья, пытались разобраться в механизмах принятия такого решения, ведь неслыханное решение объявить персоной нон грата журналиста, который ведет расследование финансовых махинаций, фактически это признание, что такие махинации существуют и что власть их покрывает. И сейчас, мне кажется, кризис показал, насколько эти схемы были важны и какой деликатный нерв затронут.

Илья Барабанов: Естественно, потому что коррупция в высших эшелонах власти – это самая болезненная тема, на которую острее всего реагируют власть предержащие. Можно сколько угодно говорить о том, что они нарушают права человека, что они сворачивают демократические свободы, что они давят на свободу слова, на это никакой редакции не бывает. А вот когда журналист начинает писать о том, как эти люди воруют деньги, на это сразу бывает очень резкая реакция. К сожалению, как выясняется, это совсем не беспрецедентное решение, просто мы довольно редко узнаем о таких случаях. Наши власти очень активно прибегают к практике выдавливания журналистов из России, но обычно это всегда касалось иностранных журналистов, которым отказывали в визах, которых высылали. И поэтому в России эти случаи огласке не придавались. За этот год, как Наталью не пускают в Россию, я успел познакомиться с десятком такого рода коллег, которые за пределами России и не могут сюда въезжать, потому что ФСБ объявило персонами нон грата. Просто случай с Наташей Морарь - это первый случай, когда таким способом из страны выбрасывают журналиста, работающего в России, то есть по сути российского журналиста выкинули. Было у нее, конечно, молдавское гражданство и сейчас остается, но по статусу она являлась российским журналистом. В этом плане вся эта история беспрецедентна.

Дмитрий Волчек: Наша передача выходит в эфир в день Святого Валентина, и я думаю, что наши слушатели, если пожелают, могут попросить либерального президента России дать семье воссоединиться, например, в его видеоблоге теперь можно оставить такой комментарий. Хорошая идея, Илья?

Илья Барабанов: Замечательная. К сожалению, видеоблог модерируется и такие комментарии, я боюсь, кремлевская цензура не пропустит.
XS
SM
MD
LG