Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Независимый политик Владимир Рыжков в программе Михаила Соколова оценивает сегодняшнюю экономическую и политическую ситуацию в России


Владимир Рыжков

Владимир Рыжков

Михаил Соколов: В Московской студии Радио Свобода – независимый политик Владимир Рыжков.

И давайте начнем с того, чем закончились «Новости». Там была упомянута как раз Киргизия, которая надеется преодолеть кризис с помощью российского кредита. Наш гость Владимир Рыжков на днях побывал в Бишкеке. Как же живет Киргизия, эта бедная страна, которая гордо выгоняет американскую военную базу, наверное, пополнявшую как-то местный бюджет, через который снабжались войска в Афганистане, ради якобы 2 миллиардов российского кредита? Владимир Александрович, пожалуйста.

Владимир Рыжков: Там не совсем такие цифры. Начну уж тогда с цифр. Я, действительно, только что был в Бишкеке, провел там три очень интересных и насыщенных дня, много общался с местными политиками и экспертами, и получил достаточно, на мой взгляд, цельное представление об этой республике.

Начнем с американцев. Американцы, конечно, платили. Во-первых, они платили порядка 63 миллионов долларов ежегодно, собственно говоря, за саму базу, ее содержание и так далее. Плюс там набегало по другим программам сопутствующим еще примерно столько же. То есть где-то 120-150 миллионов долларов – эту цифру назвал не так давно и Петреус, который сейчас координирует американские военные силы в этом регионе, - они получали в свой бюджет. А что такое для Киргизии 120-150 миллионов долларов? Это много. Потому что весь бюджет Киргизии – порядка 500 миллионов долларов.

Но Россия предложила гораздо больше. Во-первых, Россия предложила безвозмездную помощь в 150 миллионов долларов, а это уже равнозначно всей американской сумме максимальной. Во-вторых, Россия пообещала дать 300 миллионов долларов в ближайшее время льготный кредит. А льготный кредит – это кредит под низкий процент и с большими сроками погашения. И кстати говоря, как показывает практика 1990-2000 годов, они обычно списываются. Кстати говоря, вот эти 150 миллионов безвозмездной помощи – это фактически списание долга Киргизии перед Россией, который на сегодняшний день оценивается в 180 миллионов долларов. И плюс, действительно, сверх этого, то есть сверх 150 и сверх 300, которые поступят в Киргизию «живыми» деньгами, еще есть договоренность, а она была достигнута на встрече Курманбека Бакиева и Дмитрия Медведева в начале февраля в Москве, о выделении 2 миллиардов долларов на проекты. Речь идет о гидроэлектростанции, речь идет о дорогах, речь идет об энергетике и так далее. Поэтому это, ну, примерно на порядок...

Михаил Соколов: Просто купили, значит, страну, получается.

Владимир Рыжков: Ну, если страна продается, то чего ее не покупать-то?..

Михаил Соколов: Вот Монголии 300 миллионов долларов обещали сегодня.

Владимир Рыжков: Да. Поэтому Россия предложила гораздо больше. Видимо, американцы ставки не подняли, а Россия подняла ставки. И действительно, это очень сильно поможет Киргизии.

Вот мои впечатления такие: действительно, страна очень бедная, чрезвычайно бедная. То есть там, скажем, зарплата 30-50-70 долларов в месяц – это уже нормальная зарплата. Просто чтобы сориентироваться. Вся страна сидит без электричества. То есть на юге Киргизии, город Ош, вот в той части, там на 12-14 часов ежедневно отключают электричество. На севере тоже на много часов – на 6-8 часов – даже на Иссык-Куле отключают. Даже (уж казалось бы, столица – Бишкек) на окраинах Бишкека и в пригородах Бишкека тоже почти ежедневные отключения электричества. Поэтому ситуация там крайне плачевная: экономики почти нет никакой самостоятельной, еле-еле теплится сельское хозяйство, еле-еле теплится туризм, очень слабенькая промышленность, которая развалилась. Поэтому для Киргизии помощь России, она, действительно, определяющая.

Михаил Соколов: Ну а для России? А Россия в кризис богатая, чтобы покупать и Киргизию, и Монголию, и еще кого-то?

Владимир Рыжков: Ну, что тут сказать?.. Пока, на сегодняшний день для нас 150 миллионов долларов и 300 миллионов долларов, и даже сверх этого 2 миллиарда долларов, которые не в один же день надо заплатить, это же проекты, - это нерешающие цифры. То есть 2 миллиарда долларов на фоне наших пока еще остающихся резервов валютных 380 миллиардов долларов, - это непринципиальная сумма.

Тем более что идет крупная геополитическая игра. Американцы все последние годы работали на то, чтобы ушли российские базы из Приднестровья, чтобы российские базы ушли из Грузии, и они этого практически добились. А Россия симметрично добилась того, что сначала Узбекистан после известных андижанских событий вернулся в ОДКБ, и база американская ушла из Узбекистана. Теперь такое же решение... Я, кстати, напомню, что это решение о выводе баз американских было принято на саммите ШОС в 2005 году. И оно выполняется. Причем в данном случае Бакиев все открыто делал. Он в Москве объявил о том, что «вот Москва нам дает денег, а мы базу выведем». После этого он вернулся в Бишкек, буквально через три дня, по-моему, внес законопроект о расторжении договора о размещении баз в парламент. Уже 19 февраля киргизский парламент принял это решение. А это означает, что срок пошел, часы тикают. Это означает, что американская... А я, кстати, ее видел. Когда выезжаешь из международного аэропорта «Манас», слева – эта база. Ее хорошо видно. Она пользуется теми же полосами взлетно-посадочными, что и гражданская авиация. Она 20 августа должна выйти.

Михаил Соколов: Но идея в том, чтобы монополизировать снабжение (или в значительной степени монополизировать снабжение) американских войск и других войск коалиции в Афганистане?

Владимир Рыжков: Я думаю, что там несколько идей.

Михаил Соколов: Чтобы не было путей через Киргизию...

Владимир Рыжков: Первая и главная идея – это расквитаться: «Вы наши базы выдавливаете, а мы ваши базы выдавливаем». Это классическая дипломатическая игра.

Михаил Соколов: Ну, за счет налогоплательщиков.

Владимир Рыжков: Ну и что? И американцы за счет налогоплательщиков активность проявляют.

Михаил Соколов: Сравним бюджеты, да?

Владимир Рыжков: Ну, я думаю, что у них бюджеты-то побольше в общей сложности. Не в данном случае, а в общей сложности.

Это первая игра. То есть - симметричный ответ: «Вы наши базы, а мы ваши базы».

Во-вторых, это, безусловно, повышает вес России на предстоящих переговорах Обамы и Медведева в Лондоне. Обама ведь сказал, что «для меня главный приоритет – это не Ирак, а Афганистан». Из Афганистана уже, по-моему, две трети солдат уйдут до конца этого года. Но многие из них пойдут на север, в Афганистан. Сейчас в Афганистане 38 тысяч американских военных, а к концу этого года будет 55 тысяч американских военных. Их надо кормить, снабжать, заправлять, ремонтировать, обувать, одевать. И это огромные потоки материально-технических средств. Сейчас процентов 70 идет через Пакистан. Мы все знаем, что там происходит: их там взрывают на перевалах, обстреливают склады, пускают под откос автоэшелоны. Плохо им в Пакистане. Поэтому здесь у России очень сильная переговорная позиция, и она может сказать: «Ребята, давайте поговорим, как вы будете, чего вы будете». Тем более, недавно прошел эшелон первый с грузами для американского контингента.

То есть, во-первых, Россия расквиталась за свои базы. Во-вторых, это повышает переговорный вес перед новой американской администрацией. Но вот что интересно, это очень сильно повлияет на внутреннюю ситуацию в Киргизии. Потому что в Кыргызстане ситуация аховая. А сейчас она еще усугубляется, потому что у них же... Я такую цифру встретил, что если взять кыргызстанцев в возрасте от 18 до 35 лет, то есть самый цветущий возраст, то 83 процента из них работают за пределами страны. И это, главным образом, Россия, в том числе и в Москве их – море, Казахстан соседний и так далее. Сейчас они начали возвращаться, они теряют работу в России и в Казахстане. Из Узбекистана сейчас тоже, по-моему, выдворяют. Ну, там очень сложные отношения. И в результате эти люди возвращаются домой, а там-то работы нет, доходов нет.

Поэтому в данном случае вот что сделал Бакиев. Это, на самом деле, блестящая комбинация. Это блестящая комбинация Кремля, с одной стороны, который добился усиления своих геополитических... это объективно надо сказать, резкого усиления в этом регионе...

Михаил Соколов: Ну, если заплатят. Бывает же, что, знаете ли...

Владимир Рыжков: Сообщаю, что уже профильный комитет Госдумы эти поправки одобрил. Это произошло еще, по-моему, даже в конце февраля – в начале марта. И этот пакет помощи вот сейчас будет внесен правительством в Государственную Думу в рамках пересмотренного бюджета. Поэтому когда меня в Бишкеке спрашивали – а не обманет ли Москва? – я говорил, что вряд ли обманет, потому что процесс уже утвержден и в Думе уже все готово. Просто сейчас ждут нового бюджета, который сейчас Путин и Кудрин внесут, Дума проголосует – и деньги сразу поступят.

Так вот, возвращаясь к Бакиеву. Для Бакиева это просто спасительный круг, это просто вот выручили. Потому что у них там запутанная ситуация с выборами президентскими. Юридически возможны два варианта: либо октябрь этого года, либо лето будущего года. Сейчас там это решает Конституционный суд. В любом случае, Бакиев уже объявил, кстати, тоже интересно, после возвращения из Москвы, что он идет на второй срок. И тут ему прощается российский долг 180-миллионный, тут к нему подъезжает 300-миллионный льготный кредит в долларах, а это фактически годовой бюджет...

Михаил Соколов: То есть можно кормить то самое население, которое возвращается.

Владимир Рыжков: Можно спокойно платить зарплаты и пенсии, можно спокойно обеспечить электричеством, можно спокойно закупить уголь и газ.

То есть Бакиев остается у власти, с большой долей вероятности, Москва решает свои задачи. Поэтому это достаточно блестящая, я должен сказать, операция для обеих сторон. И это такой «win-win game», когда выиграли обе стороны: то есть выиграл Бакиев – он резко укрепил свои позиции, и выиграл Кремль, который резко укрепил свои позиции.

Михаил Соколов: Владимир Александрович, а как там с оппозицией? Вот известно, что революция, хоть и «революция роз», обычно пожирает своих детей. Вот там главу МИДа обвиняют в соучастии в убийстве, только что погиб глава Администрации президента, недавно уволенный, в странной автокатастрофе. А есть там не клановая, а идейная, например, оппозиция?

Владимир Рыжков: Вот с идеями там очень плохо.

Михаил Соколов: А с кланами хорошо?

Владимир Рыжков: А с кланами там очень хорошо. Я два дня только и делал, что разговаривал с молодыми людьми, с политиками, с водителем, который меня привозил-отвозил, и получил определенный срез общественного мнения. Очень клановое общество по-прежнему. Они там делят себя на иссыккульцев, ошцев, таласцев, бишкекцев. Очень сильные клановые связи. По-прежнему есть институт старейшин, сильные роды. Например, про Бакиева. У него то ли семь, то ли восемь братьев, у президента Кыргызстана.

Михаил Соколов: И все пристроены?

Владимир Рыжков: Все пристроены и все курируют какие-то ведомства. Например, один из его братьев (имени сейчас не помню), он курирует силовые структуры.

Михаил Соколов: Ну а что, в России по-другому что ли? Тоже пристраивают родственников.

Владимир Рыжков: В России все-таки питерские чекисты, у нас более европейская модель. А там просто родственники.

Поэтому оппозиция там крайне раздробленная, даже хуже, чем в России. Идейных каких-то основ там я не заметил. В основном это интересы определенных кланов. Гигантские амбиции: каждый мнит себя Наполеоном. При этом режим очень авторитарный, и становится все более авторитарным. В 2007 году Конституционный суд отменил Конституцию, которая была принята после «тюльпановой революции». Тут же Бакиев распустил парламент, тут же провел выборы и референдум по своему варианту Конституции, естественно, с резким усилением президентской власти. У них сейчас партия «Ак жол» - это как у нас «Единая Россия». У нее из 90 мест в парламенте 71, а это более 80 процентов. 11 коммунистов и 8 социал-демократов, с одним из которых я очень много там пообщался. То есть абсолютное доминирование. Парламент однопалатный, в нем 80 процентов – президентская партия.

Михаил Соколов: В общем, похоже на Россию, хоть и не Россия.

Владимир Рыжков: Телевидение. У них был после «тюльпановой революции» принят закон об общественном телевидении, он уже отменен. Уже руководство телевидения назначает президент. Президент назначает там всех абсолютно. Это даже в каком-то смысле хуже, чем у нас. Примерно как у Лукашенко.

Дальше. Очень много параллелей откровенных. Например, сейчас они обсуждают закон о неправительственных организациях с тем, чтобы резко ужесточить государственный контроль над ними. У них тоже, как и у нас, был принят новый закон о митингах. Теперь для того, чтобы провести митинг или встречу с избирателями, или в клубе, нужно разрешение, как и у нас.

Михаил Соколов: То есть, в общем, - «суверенная демократия».

Владимир Рыжков: Да. Более того, мне говорили там (уж не знаю, правда или нет, но похоже на правду), что уже полтора года у Бакиева сидят консультанты из Москвы, присланные отсюда, которые помогают ему выстроить вертикаль власти, «суверенную демократию» и так далее.

Михаил Соколов: Слушайте, вот он выстроил свою «суверенную демократию», а кормиться будет пока за счет России. Ну а Россия, она выстроила тоже «суверенную демократию», вот только непонятно, как она будет кормиться. Посмотрите на все крупнейшие компании – все в долгах, как в шелках. Фридман требует деньги с Дерипаски, Дмитрий Медведев вызывает к себе, я так понимаю, владельца «Альфа-Банка» и требует, чтобы тот не разорял фирмы господина Дерипаски. В общем, какая-то ситуация достаточно нервная, да? И при этом будем кормить Киргизию.

Владимир Рыжков: Опять-таки по поводу Киргизии...

Михаил Соколов: Хорошо, и Монголию, а также какие-нибудь другие «полезные» страны.

Владимир Рыжков: Если весь мир играет по этим правилам, а не только Россия, то Россия тоже в них играет. Поэтому я тут не могу сказать, что мы одни такие негодяи, а кругом ходят робингуды с донкихотами и не покупают маленькие страны, когда те оказываются в затруднительном положении. Пока это не критические для нас деньги.

И кстати, по Монголии. Я очень рад, что там идет сближение с Монголией, как сосед Монголии. И могу сказать, что мы ее почти потеряли в последние годы. Дай Бог, если мы восстановим наши отношения с ней.

Что касается России. Пока это все грозовые всполохи за горизонтом – вот то, что мы сейчас видим. Потому что пока у государства остаются огромные резервы для того, чтобы купировать вот эти проблемы. Пока может Дмитрий Анатольевич Медведев пригласить к себе Михаила Маратовича Фридмана, главу «Альфа-Банка» и вообще этого холдинга, и сказать: «Михаил Маратович, слушай, ну, не «кошмарь» Олега Владимировича Дерипаску». Тот скажет: «Да как не «кошмарить»?! Он мне должен миллиард долларов, а у меня самого проблемы. У меня тоже промышленные предприятия...».

Михаил Соколов: А тот ему скажет: «Но мы же на «Вымпелком» тебе одолжили».

Владимир Рыжков: А тот ему скажет: «Старик, все понимаю. Поможем. Давайте договоримся так: ты не «кошмаришь» с этим миллиардом Дерипаску с «РусАлом», а мы тебе поможем в «Альфа-Банк» закачать».

Михаил Соколов: Слушайте, но эта очередь за помощью, она же такая длинная!..

Владимир Рыжков: Она большая. Но пока еще и мошна, так сказать, большая.

Михаил Соколов: Вот «АвтоВАЗ», я сегодня смотрел: долги 44 миллиарда рублей, 60 процентов активов компании в залоге, поставщики требуют денег. Это же катастрофа, просто катастрофа!

Владимир Рыжков: Нет, катастрофа наступит только тогда, когда в казне кончатся деньги – вот тогда наступит катастрофа. На сегодняшний день мы можем говорить о том, что катастрофа может быть, потому что уже Россия порядка 40 процентов золотовалютных резервов растратила с сентября, начиная с момента кризиса, потом испугались... Вот я вообще делю нашу антикризисную политику: до Нового года и после Нового года. До Нового года раздавали деньги не глядя, а после Нового года никому не дают. Потому что увидели, что такими темпами к лету резервы закончатся. И эксперты говорили о том, что такими темпами как раз на День России, 12 июня, страна будет банкротом. Осознали это. Сейчас подужались. Но когда подужались, начали нарастать другие проблемы – неплатежи...

Михаил Соколов: Безработица.

Владимир Рыжков: ...да, безработица, долги. Поэтому сейчас я с большим интересом жду двух документов, которые... пока только о них говорят, показывают какие-то отдельные их кусочки. Это фактически новый бюджет на 2009 год, который должно было рассмотреть правительство месяц назад, но, видимо, не могут никак согласовать, поэтому пока даже...

Михаил Соколов: Ну да, воюют меж собой.

Владимир Рыжков: Да. На этой неделе, я думаю, его рассмотрят. И мы тогда поймем вообще стратегию правительства.

И второй документ, о котором сказал Медведев... Он сказал: «Ну, напишите программу-то русским языком». Действительно, мы единственная из первых двадцати крупных экономик мира, у которой нет антикризисной программы. Есть план Обамы опубликованный, есть план Брауна, есть план Ангелы Меркель, есть план Саркози. Кстати, китайцы очень внятную программу приняли. И вот недавно Вэнь Цзябао ее дополнительно доложил на ВСНП (Всекитайском Совете народных представителей). У нас программы нет. У нас есть ноябрьские 55 пунктов, которые были утверждены Путиным, 55 пунктов поручений министерствам и ведомствам. Но программы, где были бы расставлены, как у китайцев, четкие приоритеты... Вот у китайцев пять приоритетов, и любой человек может их найти – это стимулирование внутреннего спроса, закупка по упавшим ценам современного технологического оборудования, расширение социальных программ для того, чтобы подхлестнуть опять внутренний спрос, поддержка стабильности банковской системы и инфраструктурные проекты. Все понятно. Пять пунктов китайской программы.

Михаил Соколов: Вот один пункт сегодня есть у России...

Владимир Рыжков: У России нет никаких пунктов, потому что у нас все это хаотично. У нас за последние шесть месяцев...

Михаил Соколов: Владимир, вот Медведев объявил же, что, несмотря на финансовые проблемы, полностью сохранится объем средств на перевооружение армии и флота. Вот видите, тоже антикризисная мера – помощь оборонным предприятиям, сохранение рабочих мест и зарплат.

Владимир Рыжков: Вот как раз это и говорит о том, что программы нет. Потому что, например, китайцы, они не говорят о том, что полностью сохранятся оборонные заказы и так далее. Им хватает ума понять, что в условиях, когда резко, почти процентов на 30-40 упал китайский экспорт – основа их экономики, соответственно, обвалился и импорт. И они уже сейчас почти воткрытую говорят, что им не удастся выйти на 8 процентов роста в этом году, потому что ситуация развивается намного хуже, чем они прогнозировали в конце прошлого года. Китайцы назвали пять приоритетов, и я о них сказал. И они совершенно четкие, логичные, понятные. У нас сегодня говорят: «Сохраним все социальные расходы». Завтра говорят: «Сохраним все оборонные расходы». Послезавтра скажут: «Сохраним все расходы на поддержание рыбной отрасли».

Михаил Соколов: Но региональные-то бюджеты режут при этом. Вот собираются сейчас Законодательные собрания и режут фактически...

Владимир Рыжков: А куда им деваться? Я, например, был недавно в Санкт-Петербурге, и мне рассказали там люди весьма компетентные о том, что в Питере на 30-40 процентов ожидаемое падение доходов. И уже то, что видно по факту. И Питер... кстати, надо отдать должное Валентине Матвиенко, здесь она молодец, она первой из губернаторов страны вовремя изменила бюджет.

Я хочу еще на одну абсурдную ситуацию обратить внимание. Заканчивается уже скоро март, первый квартал. Мы живем по бюджету, который не имеет никакого отношения к реальности. У нас бюджет до сих пор, я обращаю внимание нашей аудитории, посчитан на 95 долларов за баррель. Это медлительность, эта неэффективность и отсутствие приоритетов в работе нашего правительства.

Михаил Соколов: Давайте мы слушателя подключим. Олег из Бежецка, пожалуйста, ваш вопрос Владимиру Рыжкову. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. А вот мне, да и многим другим, тоже кажется странным, что российское правительство так бездарно раскидывается деньгами – то на помощь другим странам, то на помощь «нищим» олигархам и бедным банкам. Хотя экономика страны находится в столь удручающем состоянии. И какова позиция по этому вопросу у российской оппозиции, в частности, у «Солидарности»?

Владимир Рыжков: Я думаю, что есть позиция у «Солидарности». И по-моему, они вот сейчас опубликовали... по крайней мере, не знаю за всю «Солидарность», но Борис Немцов и Владимир Милов, они опубликовали доклад «Путин и кризис», где достаточно жесткая критика действий правительства и есть набор предложений.

Я, со своей стороны, являюсь одним из инициаторов создания общественной антикризисной инициативы. Мы собрались в ноябре. Активно принимает участие Михаил Сергеевич Горбачев, Александр Лебедев, Сергей Алексашенко, Владислав Иноземцев, Евгений Гонтмахер, Андрей Черепанов и еще целый ряд достаточно авторитетных в нашей стране экспертов. И мы в декабре опубликовали свою антикризисную программу, там 15 основных, принципиальных пунктов. Вы можете ознакомиться на моем сайте или в газете «Ведомости», которая в январе ее опубликовала, и так далее. Поэтому у нас есть внятный ответ, у нас есть приоритеты.

Мы приоритет отдаем сокращению государственных расходов, но не всех. Потому что те расходы, которые стимулируют внутренний спрос, нельзя сокращать. Мы говорим, прежде всего, о сокращении расходов на госаппарат. Я хочу напомнить, что в тучные «нефтяные» годы госаппарат в России вырос на 70 процентов, на 700 тысяч человек выросла армия чиновников. Мы говорим о прозрачности всех госзакупок и инвестиционных программ, то, что делает Обама. Он открыл сайт, и можно каждый цент, каждый доллар антикризисной программы видеть в ежедневном режиме онлайн на сайте Барака Обамы. Почему бы нам этого не сделать? Мы резко повысим эффективность госрасходов. Мы настаиваем на замораживании тарифов естественных монополий, потому что абсурд, когда в условиях обвала экономики тарифы монополий растут, когда дешевеет металл, когда все дешевеет, абсурд – когда растет. Мы настаиваем на активной антимонопольной политике и так далее. То есть у оппозиции есть внятная, квалифицированная альтернативная программа.

Михаил Соколов: И с нами по телефону из Сочи Борис Немцов, который претендует на участие в выборах мэра Сочи.

Ну что ж, каждый день приносит новые сообщения о новых и новых участниках выборов мэра Сочи. Вот руководитель Сочинского отделения Компартии Юрий Дзагания сдал документы для выдвижения, Борис Немцов, который с нами на связи, политик и бизнесмен Александр Лебедев собирается, еще депутат Госдумы от ЛДПР Андрей Луговой, правда, они так и не дошли до избиркома. «Справедливая Россия» заявила о том, что выдвинет аж двух кандидатов, правда, не называют кого, но говорят о некой Ольге Марковской, видимо, из Горсовета Сочи и фигуристе Евгении Плющенко, которого, кстати, в ближайшее время могут лишить полномочий депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга, так что у него, видимо, освобождается свободное время.

Сегодня Бориса Немцова (я прочитал в «Новостях») не пустили на какой-то съезд предпринимателей. Борис, вы там пострадали? Вас куда-то не пускают уже?

Борис Немцов: Ну, тут обстановка даже для Москвы кажется дикой и невероятной. То есть здесь полная блокада, здесь творится кубанский произвол. Есть даже специальный термин – это «насилие кубаноидов». Сочи хотят превратить в станицу, хотя Сочи – это город федерального значения, и он с советских времен был всесоюзной здравницей. Здесь творится полный произвол, вакханалия. Здесь четыре мэра поменялось за последний год. И собственно, люди ко мне обратились, чтобы я навел здесь порядок, ровно потому, что они уже устали от всего этого безобразия – от коррупции, произвола, чванства, цинизма и так далее.

Михаил Соколов: Слушайте, а вас с милицией куда-то не пускают, я так понимаю.

Борис Немцов: Смотрите, у них сегодня в Зимнем театре должна была состояться встреча предпринимателей с руководством города, с исполняющим обязанности мэра Пахомовым. И честно говоря, у меня никакого желания участвовать в предвыборных дебатах не было, потому что это будет основанием для избиркома меня снять с выборов. И у меня было единственное желание – послушать из уст предпринимателей о тривиальных проблемах города. Ну, здесь рэкет, здесь рейдерство, здесь отбирают землю, здесь облагают какими-то непонятными поборами хуже, чем в «лихие 1990-ые», бизнес. Здесь целые кубанские группировки захватывают все новые и новые куски прибрежной земли и так далее, сгоняют людей с территорий и прочее. Я все это хотел услышать из первых уст. И собственно, выступать не хотел. Самое интересное, что в газете было объявление, что эта встреча открытая, вход свободный. Когда же местные начальники узнали о том, что я приду, они тут же повесили объявление на входе в Зимний театр... А он знаменит тем, что тут «Кинотавр» проходит, открытие и закрытие. Короче говоря, они повесили объявление о том, что «вход в этот зал по предварительной записи». А дальше выставили наряд милиции. Видимо, с преступностью в Сочи все в порядке. И человек 15 милиционеров вместе с подполковником, который представился по имени «Сергей Иванович», вот они сказали, что они меня пустить не могут, потому что я предварительно не записался.

Михаил Соколов: Вот судьба оппозиционера, да? Сегодня вас не пускает милиционер на эту самую встречу, Борис, а завтра вы не сможете достучаться, - предположим, станете мэром, - ни до Путина, ни до Медведева, ни до кого вообще. Вот просто будете там сидеть и канализацией заниматься.

Борис Немцов: Я понял. Если вы позволите договорить, то я договорю. Перед входом состоялся импровизированный митинг. Люди были возмущены, те, которые, собственно, шли туда. А после этого я очень успешно, по-моему, провел встречу с сочинцами на центральном рынке. И я думаю, что если они и дальше такими методами трусливыми будут действовать, то, в общем, мои шансы победить равны 100 процентам. То есть если я буду в бюллетене, то я стану мэром Сочи. По всей видимости, они тоже это осознают и находятся в глубокой прострации и истерике одновременно. И вообще вся вертикаль, сверху донизу, извините за прямоту, просто наложила в штаны банально. То есть они не знают, что делать, на самом деле.

Теперь о моей тактике. Я хочу им объявить прямо через Радио Свобода. Они перекрыли мне все телеканалы, все газеты, все радиостанции, и это все ясно. Интернета в Сочи нет, всего 11 процентов населения имеют Интернет, и доступ к нему ограничен, поскольку плохие коммуникации. Поэтому единственный шанс – это прямые встречи с людьми на улицах, в магазинах, на остановках, на пляже, в ресторанах, в кафе – где угодно, с таксистами. Вот, собственно, главное – это встреча. То есть я с утра до вечера намереваюсь встречаться с людьми и объяснять им, собственно, в чем дело.

Теперь что касается дальнейшего. Вот вопрос про Путина – это вопрос важный, и его уже сегодня, кстати, на рынке мне задавали, так что не только вы, Михаил, в Москве...

Михаил Соколов: Ну, я вместе с народом, естественно.

Борис Немцов: Ну, это понятно, да, вы неотделимы от него.

Так вот, что касается этого вопроса. Понимаете, есть одна проблема, которая, на мой взгляд, должна быть решена, и на взгляд Путина, тоже должна быть решена. А именно, должна быть проведена Олимпиада, Россия не должна потерять лицо, репутация страны должна сохраниться, а город не должен при этом быть уничтожен, как последняя субтропическая здравница страны. Вот мне представляется, что с этим тезисом согласится Путин. Мне представляется, что никуда друг от друга ни мэр, ни премьер-министр не денутся, какими бы фамилиями ни были украшены соответствующие кабинеты. Поэтому если мы хотим провести Олимпиаду достойно, ну, значит, надо будет садиться и договариваться. Это первое.

Второе. Что касается Олимпиады, то я вам хочу сказать одну вещь, и это принципиально, это фундаментально, и в Москве это плохо понимают. Зимняя Олимпиада в субтропиках – это, конечно, авантюра. Дело в том, что они намереваются понастроить тут столько всяких хоккейных площадок и фигурных катков, столько биатлонных трасс, что только одной электроэнергии для того, чтобы это содержать, нужно ровно в 2 раза больше, чем сейчас в Сочи производится, - 200 мегаватт, а в Сочи – 100. Дальше. В Сочи нет культуры зимних видов спорта. Это очевидно, что стадионы будут уничтожены после того, как Олимпиада закончится, их превратят либо в склады, либо, в лучшем случае, в вещевые рынки.

Михаил Соколов: Тоже неплохо.

Борис Немцов: Третье. Есть фантастический по своей коррупционности проект – это строительство дороги Адлер – Красная поляна, длиной в 45 километров. Цена одного километра дороги (внимание, не падайте там с Володей со стула) – 150 миллионов долларов США. Общая цена проекта – 250 миллиардов рублей, что в 20 раз больше, чем бюджет Сочи. Бюджет Сочи – 11 миллиардов. Таким образом, вот эти аферы и авантюры надо заканчивать.

И у нас есть конкретные предложения: Олимпиаду провести, чтобы не позориться, Сочи должен остаться столицей Олимпиады, открытие и закрытие в Сочи, горнолыжные состязания в Сочи, прыжки с трамплина в Сочи, бобслей тоже, а что касается хоккея, фигурного катания, биатлона, лыж и так далее – все это, естественно, надо провести в зимних частях России. Благо, что в России эти виды спорта развиты, и есть территории, где они развиты очень и очень хорошо.

Михаил Соколов: Борис, давайте все-таки мы народ послушаем.

Ирина пишет, Владимира Рыжкова спрашивает, кого бы он предпочел видеть мэром Сочи. И она сама пишет, что семья предпочла бы Александра Лебедева.

Владимир Рыжков: Это мне вопрос?

Михаил Соколов: Да, конечно. А Борис пусть послушает.

Владимир Рыжков: У меня такая ситуация, ну, не знаю, как у кого. Потому что два моих друга и два чрезвычайно толковых человека, один из которых сейчас у нас на телефонной связи, а со вторым я сегодня только говорил недавно тоже по телефону, выдвигаются, планируют выдвинуться. Поэтому если победит Борис Немцов – я буду рад, победит Александр Лебедев – я буду рад.

Михаил Соколов: Да я боюсь, что никто не победит.

Владимир Рыжков: В любом случае, я уверен в том, что это будет намного лучше, чем кандидат власти. Борис абсолютно прав, город находится в чудовищном состоянии. Я год назад там провел неделю, и можно сказать, что это просто город-катастрофа. По нему невозможно передвигаться, там гаснет свет в кварталах почти каждый день, там нет ни дорог, ни канализации, он весь завален мусором, с какими-то косыми заборами, изуродован современным строительством чудовищным. Там вырубают скверы, парки, застраивая чудовищными кирпичными какими-то башнями. В общем, это город-катастрофа. И там нужна радикальная смена власти, иначе там никакого толка не будет.

Михаил Соколов: Я к Борису еще обращусь. Тоже спрашивают: а как вы с этим все-таки будете бороться? Там оппозиционеров собралась целая дюжина, наверное, скоро будет. Вот и Лебедев, и коммунист там... А с Луговым, я не знаю вообще, как вам бороться. Это ж близко подходить трудно будет.

Борис Немцов: Вы знаете, по очереди. Начнем с Лугового, ну, в хронологическом порядке. Человек находится в международном розыске. Я с этим человеком дебатировать не собираюсь до тех пор, пока его статус – разыскиваемого, подозреваемого в злодейском убийстве, в отравлении радиоактивным полонием Литвиненко. Я понимаю, что власти (собственно, он от ЛДПР, а это сателлит власти) его выдвинули для того, чтобы превратить эти выборы в клоунаду и втянуть меня в эту кампанию. Ничего не получится абсолютно, и могу сразу им сообщить об этом через Радио Свобода, ничего у них не получится. Это вообще, конечно, кощунство и цинизм, что они исполняют с Луговым, потому что если хотя бы на секундочку представить, что разыскиваемому Интерполом Луговому придется открывать Олимпиаду, то можно твердо предположить, что Олимпиада будет блокирована, будет объявлен ей бойкот. Тем не менее, власти наши вот так себя авантюристически продолжают вести и куда-то его двигать.

Что касается Александра Лебедева, то тут абсолютно иная ситуация. Мне нравится, что он принял решение участвовать в выборах, мне это нравится. Он человек федерального масштаба, толковый, приличный, со своим видением решения проблем, в том числе и сочинских. И сам его статус (ну и мой, извините) таков, что уровень сочинских проблем будет поднят на такую федеральную высоту. И тем самым, если нам удастся дискуссию, серьезную дискуссию о проблемах Сочи, в том числе и о транспортном коллапсе, о чем правильно сказал Володя, и об экологической катастрофе, о вот этой наглой застройке, если нам удастся все эти... и о коррупции, конечно, кубанской здесь и прочее, если нам удастся эти вопросы поднять на такой федеральный уровень, и об Олимпиаде, кстати, тоже, то это, безусловно, послужит сочинцам на пользу.

Михаил Соколов: То есть вы сможете с ним подискутировать на сочинском рынке, я думаю, успешно, как вам это сегодня удалось.

Борис Немцов: Вы знаете, мы сегодня, кстати, с Александром говорили по телефону: он в Москве, а я в Сочи. Мы с ним тоже, как и Володя, пообщались, и очень, на мой взгляд, содержательно, дружелюбно и конструктивно. Нам, в общем, с ним особо делить нечего. У нас по базовым вопросам взгляды совпадают. Ну, конечно, у нас судьбы разные, но это неважно. То есть у нас есть твердое понимание того, что без выкорчевывания здесь кубанской коррупции ничего не получится, без наведения градостроительного порядка ничего не получится.

Кстати, я вам могу сказать по поводу градостроительного порядка совершенно дикую вещь. Я все-таки родился в Сочи и детство провел здесь. И здесь есть святое для каждого сочинца место, которое называется дендрарий. И собраны там уникальные растения, туда водят детей, где, действительно, уникальные, из Красной книги находятся определенные виды деревьев и прочее. Так вот, знаете ли вы, что «Газпрому» в этом дендрарии отвели участок, и «Газпром» прямо на территории дендрария построил уже многоэтажный дом, который буквально оскверняет...

Владимир Рыжков: Борис, а как тебе пивоварня на пляже? Там тоже есть такая.

Борис Немцов: Ну, просто уже беспредельщики такие...

Владимир Рыжков: Там у них пивоварня стоит на сваях прямо на пляже городском.

Борис Немцов: Да. У них мусорных свалок три на территории города. Они вот объездную дорогу делают двухполосную, которую...

Владимир Рыжков: Борис, я был в Сочи с перерывом лет в шесть, и я его не узнал. Город, который фактически даже еще в 1990-ые годы выглядел прилично, сейчас превратился просто в катастрофу.

Борис Немцов: Да, совершенно точно.

Михаил Соколов: Ну, сейчас денег не будет дальше так пакостить.

Борис Немцов: Нет, дело не в этом...

Владимир Рыжков: А там уже и так загажено все.

Борис Немцов: Дело не в деньгах. Дело в том, что здесь градостроительный бандитизм. То есть здесь нет градостроительного плана. Люди, которые пытаются принять план, - а собственно, они меня и выдвигают, архитекторы сочинские, - они натыкаются на абсолютное сопротивление кубанских здесь наместников. Такие кубанские казачки засланные. Эти чувствуют себя временщиками, поэтому им главное – «попилить» землю, пляжи и перераспределить собственность. Никакого чувства ответственности, малой родины и так далее у этих людей нет. Все они только прислуживают Ткачеву и федеральному начальству. И в итоге сочинцы стали заложниками вот этой вакханалии. Плюс эта Олимпиада, которая для многих сочинцев еще стала, я бы так сказал, катастрофой.

Например, жителей Имеретинской долины, 2223 семьи должны выселить. При этом я с ними встречался недавно, и выселять их собираются так: их хотят переселить в пансионат, а деньги при этом не заплатить. Потом, ссылаясь на кризис и на дефицит российского бюджета, я боюсь, они в этих пансионатах будут жить вечно.

Михаил Соколов: Ну что ж, давайте мы дадим возможность все-таки задать пару вопросов. Дмитрий из Рязани, пожалуйста. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Я, конечно, отношусь очень плохо к правительству Путина. Я считаю, что сочинская Олимпиада – это строится новый Куршевель. После Олимпиады там не будет никого из простых рабочих и из простых смертных. Там будут гулять олигархи.

И такой вопрос. А не вы ли это все заварили в 1990-ых годах, всю вот эту заваруху? Спасибо.

Михаил Соколов: Вот пишут еще. «А если Немцова чудом выберут мэром Сочи, неужели он верит в то, что победит коррупцию в одном из ее рассадников? И как он собирается это сделать?», - Виктор из Москвы спрашивает.

Борис Немцов: Дело в том, что у меня есть некоторый опыт управления губернией Нижегородской, которая по масштабам несколько больше Сочи. Все-таки 4 миллиона жителей, федеральный ядерный центр, самолеты...

Михаил Соколов: Я бы вам советовал делать поправку на южный менталитет.

Борис Немцов: Да, я понимаю. Я здесь родился и детство свое провел, так что я немного понимаю, о чем идет речь.

Первое, что нужно сделать для борьбы с коррупцией, - нужно отменить здесь цензуру. Здесь беспредельная цензура. Я вам скажу, здесь люди запуганные, они очень многие вещи знают, но боятся вслух произнести.

В качестве убийственного примера моего личного сообщаю вам, что у меня здесь живут родственники. И они боятся со мной встречаться здесь. Они мне через своих посредников... Вот я сейчас из Сочи с вами разговариваю, я нахожусь около санатория «Заполярье». Так вот, они через посредников пересылают мне приветы, говорят: «Боря, как мы счастливы, что ты приехал. Но мы не можем с тобой встретиться – нас выгонят с работы. А нам тут потом жить. Нас замордуют», - и так далее.

Таким образом, средства массовой информации полностью блокированы. Первый способ борьбы с коррупцией в Сочи – будет отменена цензура немедленно. Второе – здесь будет проведено радикальное сокращение муниципального аппарата. Здесь 1200 муниципальных чиновников. В советские годы их было 130. Вот я общался с мэром города легендарным Воронковым, который правил городом 22 года. И он, кстати, абсолютно поддерживает идею децентрализации Олимпиады с тем, чтобы спасти город и Олимпиаду провести. И он мне сказал: «Когда я управлял городом (а это было как раз тогда, когда я жил здесь), у меня было 130 сотрудников на весь большой Сочи. А сейчас – 1300».

Михаил Соколов: Борис, давайте мы Владимира еще спросим.

Владимир Александрович, вот как вы на эту тему смотрите – борьба с коррупцией в отдельно взятом Сочи, да еще когда вот такие суммы, которые нам Борис называл, они там на кону буквально?

Владимир Рыжков: Понимаете, Ли Куан Ю, с которым я однажды обедал, бывший премьер-министр Сингапура, который в суперкоррумпированном Сингапуре за 20 лет искоренил коррупцию под ноль, он сказал простую вещь: «Если первые лица не воруют, то коррупцию можно победить. А если воруют первые лица, то ее победить невозможно». Поэтому, конечно, можно. Мэр контролирует бюджет, мэр контролирует закупки городские, мэр контролирует ремонты городские. И если мэр дееспособный, и если он с утра до вечера на работе и каждый день, и может отследить, как расходуются средства, то можно просто на порядки, в сотни раз уменьшить коррупцию в отдельно взятом городе.

Михаил Соколов: Но Олимпиаду мэр не контролирует.

Владимир Рыжков: Да, Олимпиаду мэр не контролирует, но мэр может влиять, мэр может публиковать данные, которыми он располагает. Правда, сколько он проживет после этого, я не знаю, физически. Но то, что он может в городе навести порядок, это очевидно, при желании. А по Олимпиаде он может влиять.

Михаил Соколов: Как, Борис? Есть рецепты?

Борис Немцов: Во-первых, я согласен с Володей насчет того, что селедка гниет с головы, и если начальство вороватое, так уже что ж тут говорить-то... все остальные, конечно, будут хапать.

Я так скажу, если бы я каким-то образом был связан с этой гнусностью – с коррупцией, то я бы вряд ли сейчас с вами по телефону разговаривал из Сочи. Скорее всего, вообще бы не смог ниоткуда говорить.

Но я хочу другое сказать Володе, очень важную вещь. Сочи – это город, где нет бюджета и нет финансового управления. Дело в том, что Сочи – это город, который финансируется из Краснодара напрямую.

Владимир Рыжков: Борис, но это же незаконно!

Борис Немцов: Это абсолютно незаконно, это грубейшее нарушение Конституции.

Владимир Рыжков: Абсолютно. И федеральных законов.

Борис Немцов: У них нет финансового управления. Внимание! Нет финансового управления. Они финансируются из Казначейства Кубани.

Владимир Рыжков: То есть фактически это абсолютно абсурдная схема, где ничего нельзя контролировать.

Борис Немцов: Да. Поэтому первое, что нужно сделать, - нужно навести тут элементарный конституционный порядок. То есть вернуть муниципальный бюджет, создать финансовое управление, очевидно, гласным и открытым образом этот самый бюджет обсуждать и принимать.

Дальше. Нужно ввести попечительские советы при распределении муниципального заказа и при распределении земли. Туда нужно ввести депутатов, и неважно, из каких они партий, фракций и так далее, это не имеет значения, за них народ проголосовал.

Дальше. Что касается Олимпиады. Это важный вопрос. И могу вам сказать мое предложение на этот счет. Во всем мире при проведении Олимпиады, где тратятся миллиарды бюджетных средств, созданы попечительские советы, состоящие из представителей центральной власти, региональной и муниципальной. Вот я буду настаивать на том, чтобы такой попечительский совет при «Олимпстрое» был создан, и чтобы у мэра была квота, ну, одна треть хотя бы. Ну, я надеюсь, что в стране найдется пять-семь достойных, честнейших людей, которые от имени мэра могли бы в этот попечительский совет войти. Я убежден в том, что если расходование денег «Олимпстроя» будет поставлено хотя бы под такой общественный контроль, то это не полностью, конечно, снизит, но, по крайней мере, в разы уменьшит масштабы злоупотреблений и хищений, которые здесь уже наблюдаются. И кстати, вы знаете, тратятся миллиарды, а ведь не построен ни один объект, докладываю вам. Ни один объект!

Михаил Соколов: Давайте еще один вопрос послушаем. Петр из Москвы, пожалуйста. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте, уважаемые. Вот вы молодые, красивые, умные, и объясните мне немолодому, что это за PR-кампания, когда премьер Путин перед своим правительством читает по бумажке. Я к телевизору боюсь подходить. Это же позорище! В стране Чехова, Пушкина, Толстого и так далее...

Михаил Соколов: Расстраиваются. Ну, как может, так и читает, наверное. Традиция такая. Отчетный доклад.

Владимир Рыжков: У нас вообще правительства, в европейском смысле этого слова, нет. Потому что когда, скажем, Гордон Браун или Тони Блэр собирают у себя на Даунинг-стрит правительство, то это просто товарищи, которые обсуждают ситуацию, министры готовятся. Это открытый разговор, где министры говорят то, что думают, и возражают друг другу. У нас это ритуал. Выходит такой вот китайский император, у него блокнотик, в блокноте записана истина в последней инстанции, и он ее оглашает. Что, вы думаете, что министры обсуждают? Министры, они такие же болванчики, как и мы с вами.

Михаил Соколов: Ну, не все. Два-три-четыре есть.

Владимир Рыжков: Ну, есть Игорь Иванович, есть Алексей Леонидович, и они участвуют. И то я думаю, что в рамках определенных.

Михаил Соколов: Они партнеры.

Владимир Рыжков: Поэтому, да, это такой китайский ритуал: выходит богдыхан, зачитывает истину в последней инстанции, министры узнают это одновременно с нами, записывая в свои блокнотики, а потом бегут исполнять. Меня это тоже возмущает, но не потому, что он по бумажке читает, а потому что нет нормального демократического процесса открытого в самом правительстве, в том числе, принятия решений.

Михаил Соколов: Борис, ну и вам придется в таком ритуале участвовать. Вот выберут вас мэром Сочи... Бывало ведь такое.

Борис Немцов: Михаил, вот вы меня давно знаете. А вы хоть раз видели, чтобы я по бумажке чего-нибудь читал?

Михаил Соколов: Ну, ладно, это не оправдание.

Борис Немцов: Нет, это не оправдание, это – факт. Какое тут оправдание?..

Я вообще не любитель читать по бумажке, и у меня нет спичрайтеров, я как-то стараюсь своей головой домыслить все. Но здесь дело не в этом.

Дело в том, что отсутствие политической конкуренции приводит к маразму, к воровству и к полному произволу. Вот Сочи – это квинтэссенция всех «прелестей» режима. Вот в смысле чванства, в смысле разворовывания, в смысле бестолковости, в смысле волюнтаризма, авантюризма. Вот слава Богу, что в Сочи сейчас выборы. И что бы они ни сделали со мной... Я сообщаю вам, мы сейчас подготовили доклад, он будет называться «Сочи и Олимпиада»...

Михаил Соколов: У вас уже собрание сочинений получается вместе с Миловым.

Борис Немцов: Да. Вот доклад «Сочи и Олимпиада» будет готов и мы его презентуем уже в апреле.

Владимир Рыжков: Боря, как говорил Виктор Степанович, многие обрыдаются, когда прочитают.

Борис Немцов: Да. Слушайте, я не виноват, если они сами...

Короче говоря, этот доклад мы, естественно, представим. Мы представим его в Москве, представим его в Сочи, представим Международному Олимпийскому Комитету, кстати. Надо иметь в виду, что шутки шутками, а то, что они затеяли в субтропиках, это, я вам могу сказать, мало не покажется для всего мира.

Михаил Соколов: Борис, я хотел бы у вас спросить. Вот тут разные люди говорят о том, что они вас поддерживают или не поддерживают. Гозман от «Правого дела»... А «Яблоко» вот заявило, что оно готово вас поддержать, если вы подпишите какое-то совместное заявление руководителей общественно-политических организаций, демократических оппозиций, где осуждаются путинизм и ельцинизм. Вы это заявление почитали?

Борис Немцов: Да, вы знаете, я уже почитал внимательно это заявление и хочу сообщить вам следующее. Если партия «Яблоко», действительно, хочет, чтобы хотя бы в Сочи был хоть какой-то элементарный порядок, чтобы в Сочи снизился уровень воровства и беспредела, чтобы не вышвыривали людей из домов, снося их дома бульдозерами, чтобы построить там «стройку века», если, наконец, хотят сохранить экологию (а «Яблоко» славится тем, что это партия, защищающая природу)... Кстати, я могу вам сказать, что уничтожается заповедник еще при этом Западный Кавказ, в связи с этой Олимпиадой. Так вот, если партия «Яблоко», действительно, этого хочет, то тогда, на мой взгляд, требование покаяться за «лихие 1990-ые» выглядит неуместно. И мне представляется, что заявления всякие и ультиматумы в режиме «а вот вы сначала расскажите, что вы делали 19 августа 1991 года, а потом – 3 октября 1993 года, а потом – в июне 1996-го» - вот такие ультиматумы свидетельствуют о неискренности желания совместно действовать.

Михаил Соколов: Но Григорий Алексеевич Явлинский в интервью Радио Свобода сказал, что он хотел бы, чтобы главой Сочи был житель этого города, который отстаивал бы интересы местного населения.

Борис Немцов: Ну, он угадал, это – Немцов.

Михаил Соколов: А вы уже прописались, зарегистрировались?

Михаил Соколов: Я пока приехал сюда и снял тут жилье. И кроме того, я родился здесь и немного знаю город, мягко говоря. И в общем, более-менее понимаю проблемы, которые здесь есть. И сочинцы, слава Богу, меня достаточно хорошо воспринимают.

Мне вообще представляется, что демагогия на тему «давайте обсудим 1990-ые годы», она в данный момент неуместна.

Михаил Соколов: Борис, давайте последний вопрос, но на двоих. Вот я посмотрел то, что нам пишут, и пишут, в том числе, о предчувствии каких-то серьезных перемен в России. Владимир Рыжков, а есть ли у вас такое предчувствие, вот в ближайшее время – год-полтора?

Владимир Рыжков: На сегодняшний день у меня такого предчувствия нет, потому что нет экономических предпосылок для этого. Ситуация неопределенная, но резервы еще очень велики и запас прочности у власти достаточно большой. Давайте поговорим об этом осенью, когда станут ясны тенденции на мировых рынках, тенденции с российской экономикой, что будет происходить с бюджетом и так далее. На сегодняшний день (кому-то может это понравиться, кому-то – нет) власть удерживает контроль над ситуацией в своих руках.

Михаил Соколов: Борис Немцов, пожалуйста.

Борис Немцов: Ну, я так скажу, если кризис будет длиннее, чем полтора года, то, очевидно, будут крупномасштабные и социально-экономические подвижки в стране, и политические подвижки. Дело в том, что власть Путина оказалась недееспособной в условиях кризиса. Россия страдала от кризиса больше, чем родина кризисов – США, и это очевидно. Посмотрите на промышленность, посмотрите на инфляцию, посмотрите на девальвацию, посмотрите на рост числа бедных, на число безработных. Уже и Медведев признает, что их 6 миллионов человек. Поэтому моя оценка такая: режим недееспособен, он не имеет иммунитета к кризису, он очень быстро и воровато растрачивает огромные резервы. И поскольку кризис будет затяжным, по крайней мере, эксперты мировые так об этом говорят, то подвижки неизбежны.

Как мне представляется, дело будет выглядеть так: сначала будет расти социальный протест, а пока это Дальний Восток, пока это Сибирь, но это будет и центр, потом, скажем, экономические требования будут сменяться политическими. По сути, контракт между Путиным и народом закончился, а контракт был циничный: «Я вам - деньги, а вы мне – права».

Материалы по теме

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG