Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Падение правительства в небольших и относительно спокойных европейских странах редко становится мировой новостью № 1. На прошлой неделе, однако, ведущие СМИ всего мира уделили немалое внимание новостям из Праги, где чешский парламент вынес вотум недоверия коалиционному правоцентристскому кабинету премьера Мирека Тополанека. Повышенная озабоченность политическими проблемами 10-миллионной Чехии понятна: эта страна до конца июня является председателем Европейского союза, поэтому ее внутренние пертурбации могут отразиться и на "высокой" европейской политике.

Впрочем, пан Тополанек, полууволенный депутатами (его правительство будет исполнять свои обязанности, судя по всему, еще несколько месяцев), и сам позаботился о том, чтобы его не забывали. На следующий день после рокового для него голосования в чешском парламенте Тополанек, выступая в Страсбурге в другом парламенте – европейском, резко критиковал американские методы борьбы с экономическим кризисом. По мнению чешского премьера, стремление администрации Барака Обамы "завести" пораженную рецессией американскую экономику с помощью огромных финансовых инъекций – это "дорога в ад". Ничего сверхнового Мирек Тополанек не сказал, более того, его позиция, пусть и выраженная не слишком дипломатично, совпадает с мнением большинства европейских политических и экономических грандов, скептически относящихся к чрезмерной государственной финансовой щедрости.

Тем не менее место на первых полосах ведущих европейских и американских газет премьер Чехии себе обеспечил. Прежде всего потому, что выступал в роли все еще главы правительства страны-председателя ЕС, а значит, неофициального президента Евросоюза. И тут у многих комментаторов возник справедливый вопрос: а имел ли право Тополанек, де-факто уже не являющийся полноценным главой правительства собственной страны, право на столь громкие заявления от имени 27 стран ЕС? И вообще, нормальна ли ситуация, когда весьма ответственные обязанности председателя ЕС исполняет правительство, уже лишившееся мандата у себя дома? Не становится ли в этом случае 450-миллионный Евросоюз своего рода всадником без головы?

Надо заметить, что нынешний чешский случай – не первый прецедент такого рода. В 1993 году Евросоюзом точно так же "рулило" получившее вотум недоверия правительство Дании, а три года спустя – Италии. Ничего страшного в обоих случаях не произошло. Но тогдащний ЕС был еще относительно небольшим и объединял развитые демократии Западной Европы. Сейчас же на поверхность выходят противоречия между старыми и новыми членами ЕС и явное недоверие части западноевропейской элиты к "бедным родственникам" из числа бывших соцстран. Особенно характерен такой образ мыслей, подогреваемый гиперамбициями президента Саркози, для французских политиков. Франция, исполнявшая обязанности председателя ЕС в предыдущие полгода, с самого начала почти не скрывала, что с радостью бы вообще не пустила чехов к европейскому штурвалу – но ничего не поделаешь, ротацию председательского кресла в ЕС еще никто не отменял. Тем не менее падение правительства Тополанека многие в Париже восприняли с плохо скрываемым злорадством: ну вот, мы же говорили, разве восточноевропейцам можно доверять что-нибудь серьезное?

Между тем само чешское европредседательство до сих пор никакими катастрофами не ознаменовалось. В первые месяцы этого года Прага была весьма активна и конструктивна в решении многих проблем, важных для ЕС – например, в российско-украинском газовом конфликте и на переговорах с шестью бывшими советскими республиками, приглашенными к участию в европейской программе "Восточное партнерство". Однако падение кабинета Тополанека – в разгар чешского председательства в ЕС и глобального экономического кризиса – политических очков чехам явно не прибавит.

Для самого же Евросоюза эта ситуация – напоминание об одной из главных проблем его внутреннего устройства: до конца не урегулированном балансе сил между общеевропейскими и национальными органами власти со всеми их, нередко пересекающимися, полномочиями. Неясный статус правительства нынешней страны-председателя ЕС играет на руку сторонникам Лиссабонского договора – "похудевшего" варианта отвергнутой в 2005 году Евроконституции. Этот договор предусматривает введение поста фактического президента ЕС, избираемого на двухлетний срок – и напрямую не зависящего от политических потрясений в той или иной из стран союза. Многие в Европе рассматривают реформу ее руководящих органов как гарантию более четкой и единой европейской политики, особенно внешней. В том же, что Европе нужна такая политика, большинство европейцев не сомневается: в противном случае ЕС вряд ли сможет быть равноценным партнером для таких политических тяжеловесов, как США, Россия или Китай.
XS
SM
MD
LG