Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Книжный угол. Владимир Микушевич «Воскресение в Третьем Риме»; Евгений Попов «Опера нищих»; Алексей Иванов «Сердце Пармы»


Михаил Берг: Кто только ни переиначивал, ни использовал изречение старца Филофея о России как «Третьем Риме». Вот известный ученый и переводчик Владимир Микушевич, решивший выпустить сложный и эзотерический роман о русской истории в московском издательстве «Энигма», озаглавил его – «Воскресение в Третьем Риме». Здесь выдумка, вполне рукотворные герои соединены с историей и ее комментариями, которые одним напомнят «Код да Винчи» Дэна Брауна, другим – романы Пелевина. Здесь есть и философия, и детектив, и мистика. Здесь и Сталин, и Томас Манн, и Иван Грозный, и Гете. Как это связано? Да вот хотя бы такими принципиальными вопросами очень подозрительного автора…



«Не скрывается ли за так называемой гражданской войной в Испании стремление Гитлера завладеть замком Грааля Монсальват (де Мервей) в Пиренеях? Так что по своему вполне естественен вопрос Гитлера о местонахождении замка де Мервей, обращенный к господину де Мервей в России...»



Михаил Берг: Что здесь скажешь? Литература свободна. Хочешь – смешиваешь жанры, хочешь – разделяешь. Последнее привлекло издательство «Вагриус», решившее издать книгу прозаика Евгения Попова, прославившегося еще участием в альманахе «Метрополь». Книга называется «Опера нищих» и состоит из трех частей: рассказов в жанре сказа от лица некого писателя Гдова; интервью, которые Евгений Попов взял, уже как журналист, у разных людей, и «Случаи» – истории, рассказанные Евгением Поповым-публицистом. Здесь я не могу не сказать, что знаю Женю Попова тысячу лет и, почитав его книгу, понял, что он не слишком изменился, то есть пишет все так же остро и смешно.



«Странно бывает так, когда лица мужского пола, проживающие на территории бывшего Советского Союза, той самой страны, что носит нынче исконно гордое имя Россия, внезапно утрачивают контакт со своими женами, которые делили с ними все тяготы коммунистической, перестроечной и посткоммунистической жизни от работы в НИИ младшим научным сотрудником и антисоветских разговоров в курилке про «Голос Америки» и «Свободу», например, до руководства и контрольного пакета акций в крупном ООО, что означает вовсе не на один нуль больше, чем старинное обозначение сортира (00), а нечто решительно противоположное – Общество с Ограниченной Ответственностью, ворочающее миллионами, и долларов, конечно же, а не каких-то там рублей, пропади они пропадом вместе с Советской властью, потому что – инфляция, неуверенность в завтрашнем дне, больная мысль о глобальном всплывании на поверхность жизни, как говна в проруби, старых и новых большевиков, страх перед бандитами, разъезжающими по стране на джипах «Чероки», бреющими затылки и стреляющими из оружия кого ни попадя, падение «кривой» «духовности», проституция и другой разврат, – подумал Гдов…»



Михаил Берг: Какие цели ставит перед собой автор романов, которые называют развлекательными? Чтобы поговорить об этом, я пригласил в Петербургскую студию Радио Свобода писателя Алексея Иванова, выпустившего в издательстве «Азбука-Классика» роман «Сердце Пармы», который критики относят и к жанру фэнтези, и к жанру исторического детектива. Алексея Иванова я спросил, как он сам определяет жанр, в котором работает, и отражает ли этот жанр его авторское кредо?



Алексей Иванов: В чистом виде ни один жанр не подходит для моего романа, хотя многократно его подтаскивали и к фэнтези, и к эпосу. Нет, тут нечто синкретическое. Роман посвящен событиям XV века, истории последнего древнерусского княжества, которое было на территории нынешней Пермской области и называлось Пермь Великая – Чердынь. То есть становление этого княжества, освоение его русскими, война этого княжества с местными жителями, с инородцами, как их русские называли, и война этого княжества с Московским княжеством с дальнейшим поглощением княжества Москвой.



Михаил Берг: Да, слово «инородцы» мне знакомо и даже, более того, понятно. Так обычно называют тех, кого не любят. А скажите, пожалуйста, как вы полагаете, ваш исторический роман имеет связь с тем, что происходит в сегодняшней России?



Алексей Иванов: Я не проводил никаких прямых аналогий, но я думаю, что связь эта есть, и она не может не быть. Потому что роман посвящен теме достаточно типической для российской истории, точнее, даже двум темам. Первая тема – это взаимоотношения столицы и провинции, когда столицей нарушается провинциальный культурный код. И ладно бы, скажем, нарушался он и ломался, потому что все-таки объединение земель – это объективный процесс, и нужно, чтобы он шел, но он происходит как-то уж чересчур пренебрежительно по отношению к провинции. И сам пренебрежительность, она настраивает людей против этого процесса, то есть сам процесс делает своих участников собственными врагами. Какая-то патовая ситуация. Это во-первых.


А во-вторых, это роман о культурном слиянии, скажем, русского православного менталитета с нерусским языческим менталитетом, культурное слияние, которое по теории должно закончиться печально, должно закончиться, скажем так, культурной катастрофой, но, тем не менее, вместо культурной катастрофы оно заканчивается взлетом культуры и формированием некого, пусть и провинциального, но весьма самобытного и жизнестойкого культурного феномена.



Михаил Берг: Вот так. Читатели думают, что авторы романов в красивых обложках хотят их развлечь. А на самом деле писатель ставит перед собой вполне просветительские задачи. И хотя русские в этом романе воюют с инородцами, но все кончается хорошо – слиянием в едином порыве, которому если что и мешает, так это федеральный центр – Москва-захватчица. Можно ли все это принимать за чистую монету? И да, и нет. Конечно, просветительские цели писателя – реальность, но то, что просвещение с комплиментами в сторону читателя и окриком по отношению к злой Москве, начальству, «господам хорошим» лучше всего продается, это известно еще с эпохи гражданских стихов Некрасова и печальных дум Лермонтова.


В культуре у любого чемодана два дна, если не больше. И, как некоторые полагают, чем больше, тем лучше. Классика отличается от злободневной беллетристики тем, что позволяет каждому новому поколению читать книгу по-новому. Потому что если не читать, считая себя единственным или главным читателем, то зачем читать? Лучше сразу смотреть сериалы по телевизору, где вся читательская работа сделана режиссером и актерами, заранее и для всех одинаково.


XS
SM
MD
LG