Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Сердце Пармы» развлекает и просвещает


"Роман посвящен событиям XV века, истории последнего древнерусского княжества, которое было на территории нынешней Пермской области и называлось Пермь Великая — Чердынь"

"Роман посвящен событиям XV века, истории последнего древнерусского княжества, которое было на территории нынешней Пермской области и называлось Пермь Великая — Чердынь"

В новом выпуске обозрения «Книжный угол» три книги: Владимир Микушевич «Воскресение в Третьем Риме»; Евгений Попов «Опера нищих»; Алексей Иванов «Сердце Пармы».


Владимир Микушевич «Воскресение в Третьем Риме», «Энигма», С.-Пб. 2006


Кто только ни переиначивал, ни использовал изречение старца Филофея о России как «Третьем Риме». Вот известный ученый и переводчик Владимир Микушевич, решивший выпустить сложный и эзотерический роман о русской истории в московском издательстве «Энигма», озаглавил его — «Воскресение в Третьем Риме». Здесь выдумка, вполне рукотворные герои соединены с историей и ее комментариями, которые одним напомнят «Код да Винчи» Дэна Брауна, другим — романы Пелевина. Здесь есть и философия, и детектив, и мистика. Здесь и Сталин, и Томас Манн, и Иван Грозный, и Гете. Как это связано? Да вот хотя бы такими принципиальными вопросами очень подозрительного автора:


Не скрывается ли за так называемой гражданской войной в Испании стремление Гитлера завладеть замком Грааля Монсальват (де Мервей) в Пиренеях? Так что по своему вполне естественен вопрос Гитлера о местонахождении замка де Мервей, обращенный к господину де Мервей в России...


Что здесь скажешь? Литература свободна. Хочешь — смешиваешь жанры, хочешь — разделяешь. Последнее привлекло издательство «Вагриус», решившее издать книгу прозаика Евгения Попова, прославившегося еще участием в альманахе «Метрополь».


Евгений Попов «Опера нищих», «Вагриус», М. 2006


Книга называется «Опера нищих» и состоит из трех частей: рассказов в жанре сказа от лица некого писателя Гдова; интервью, которые Евгений Попов взял, уже как журналист, у разных людей, и «Случаи» — истории, рассказанные Евгением Поповым-публицистом. Здесь я не могу не сказать, что знаю Женю Попова тысячу лет и, почитав его книгу, понял, что он не слишком изменился, то есть пишет все так же остро и смешно.


Странно бывает так, когда лица мужского пола, проживающие на территории бывшего Советского Союза, той самой страны, что носит нынче исконно гордое имя Россия, внезапно утрачивают контакт со своими женами, которые делили с ними все тяготы коммунистической, перестроечной и посткоммунистической жизни от работы в НИИ младшим научным сотрудником и антисоветских разговоров в курилке про «Голос Америки» и «Свободу», например, до руководства и контрольного пакета акций в крупном ООО, что означает вовсе не на один нуль больше, чем старинное обозначение сортира (00), а нечто решительно противоположное — Общество с Ограниченной Ответственностью, ворочающее миллионами, и долларов, конечно же, а не каких-то там рублей, пропади они пропадом вместе с Советской властью, потому что – инфляция, неуверенность в завтрашнем дне, больная мысль о глобальном всплывании на поверхность жизни, как говна в проруби, старых и новых большевиков, страх перед бандитами, разъезжающими по стране на джипах «Чероки», бреющими затылки и стреляющими из оружия кого ни попадя, падение «кривой» «духовности», проституция и другой разврат, — подумал Гдов…


Алексей Иванов «Сердце Пармы», «Азбука Классика», М. 2006


Какие цели ставит перед собой автор романов, которые называют развлекательными? Чтобы поговорить об этом, я пригласил в Петербургскую студию Радио Свобода писателя Алексея Иванова, выпустившего в издательстве «Азбука-Классика» роман «Сердце Пармы», который критики относят и к жанру фэнтези, и к жанру исторического детектива.


— Как вы сами определяет жанр, в котором работаете, и отражает ли этот жанр ваше авторское кредо?
— В чистом виде ни один жанр не подходит для моего романа, хотя многократно его подтаскивали и к фэнтези, и к эпосу. Нет, тут нечто синкретическое. Роман посвящен событиям XV века, истории последнего древнерусского княжества, которое было на территории нынешней Пермской области и называлось Пермь Великая — Чердынь. То есть становление этого княжества, освоение его русскими, война этого княжества с местными жителями, с инородцами, как их русские называли, и война этого княжества с Московским княжеством с дальнейшим поглощением княжества Москвой.


— Да, слово «инородцы» мне знакомо и даже, более того, понятно. Так обычно называют тех, кого не любят. А скажите, пожалуйста, как вы полагаете, ваш исторический роман имеет связь с тем, что происходит в сегодняшней России?
— Я не проводил никаких прямых аналогий, но я думаю, что связь эта есть, и она не может не быть. Потому что роман посвящен теме достаточно типической для российской истории, точнее, даже двум темам. Первая тема — это взаимоотношения столицы и провинции, когда столицей нарушается провинциальный культурный код. И ладно бы, скажем, нарушался он и ломался, потому что все-таки объединение земель — это объективный процесс, и нужно, чтобы он шел, но он происходит как-то уж чересчур пренебрежительно по отношению к провинции. И сам пренебрежительность, она настраивает людей против этого процесса, то есть сам процесс делает своих участников собственными врагами. Какая-то патовая ситуация. Это во-первых. А во-вторых, это роман о культурном слиянии, скажем, русского православного менталитета с нерусским языческим менталитетом, культурное слияние, которое по теории должно закончиться печально, должно закончиться, скажем так, культурной катастрофой, но, тем не менее, вместо культурной катастрофы оно заканчивается взлетом культуры и формированием некого, пусть и провинциального, но весьма самобытного и жизнестойкого культурного феномена.


Вот так. Читатели думают, что авторы романов в красивых обложках хотят их развлечь. А на самом деле писатель ставит перед собой вполне просветительские задачи. И хотя русские в этом романе воюют с инородцами, но все кончается хорошо — слиянием в едином порыве, которому если что и мешает, так это федеральный центр — Москва-захватчица. Можно ли все это принимать за чистую монету? И да, и нет. Конечно, просветительские цели писателя — реальность, но то, что просвещение с комплиментами в сторону читателя и окриком по отношению к злой Москве, начальству, «господам хорошим» лучше всего продается, это известно еще с эпохи гражданских стихов Некрасова и печальных дум Лермонтова.


В культуре у любого чемодана два дна, если не больше. И, как некоторые полагают, чем больше, тем лучше. Классика отличается от злободневной беллетристики тем, что позволяет каждому новому поколению читать книгу по-новому. Потому что если не читать, считая себя единственным или главным читателем, то зачем читать? Лучше сразу смотреть сериалы по телевизору, где вся читательская работа сделана режиссером и актерами, заранее и для всех одинаково.


XS
SM
MD
LG