Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Коммунисты как продукт самоидентификации


Коммунистическая партия все эти годы ведет Молдавию по пути либеральных реформ, уверен политолог Дмитрий Фурман

Коммунистическая партия все эти годы ведет Молдавию по пути либеральных реформ, уверен политолог Дмитрий Фурман

По итогам выборов в Молдавии победу в третий раз одержали коммунисты. Это единственная постсоветская республика, где у власти находится не сменившая названия после распада Советского Союза Коммунистическая партия.


То, что в конце девяностых годов казалось коммунистическим реваншем, оказалось длительной и решающей для молдавского общества политической тенденцией. Почему в Молдавии так популярны коммунисты? Почему им не в состоянии противостоять партии правого или либерального толка? О причинах успеха молдавской компартии в интервью Радио Свобода рассказал главный научный сотрудник Институте Европы РАН Дмитрий Фурман.


— Чем обусловлена такая уникальная для стран СНГ популярность компартии в Молдавии?


— Она пришла к власти в результате протестного голосования после длительного периода господства правых сил — как если бы у нас в 1996 году победил, предположим, Зюганов. В отличие от нас, Молдавия пошла по пути создания парламентской республики. Это то, чего больше всего боялись российские демократы — победа коммунистов. Молдавии этот реванш казался не таким опасным, и сейчас она по западным рейтингам, Freedom House, например, является самой демократической страной СНГ. Там есть какие-то претензии к выборам и еще к чему-то, но это не сопоставимо с тем, что происходит в других странах СНГ, в том числе и в России.


— И все-таки, почему именно коммунисты?


— Как и во всех постсоветских странах, приходящие к власти партии не назывались коммунистическими, но они были связаны с номенклатурой коммунистического периода — это совершенно нормальный процесс. То, что именно в Молдавии сопротивление коммунистам оказалось слабее, а раскол в партии власти — заметнее, связано с особенностями национальной самоидентификации страны, где все время идет борьба между молдавской и румынской ориентацией. Очень важен, конечно, и фактор личности самого Воронина. Это, безусловно, очень сильная фигура. Приход коммунистов к власти — действительно исключительный случай. Но, с другой стороны, за этой своеобразной формой вырисовываются вполне нормальные тенденции: на протяжении всего, теперь уже довольно длительного, пребывания у власти коммунистов, Молдавия активно шла по пути либеральных реформ и сближения с Евросоюзом. Хотя начинали они, в общем-то, так же, как и российские — в свое время, когда они шли к власти, Воронин говорил о том, что мы победим и мы продержимся, как держится Куба среди империалистических хищников.


— Это положительные аспекты развития Молдавии. Вместе с тем республика остается одной из беднейших на постсоветском пространстве, она не решила принципиальную для себя территориальную проблему, испытывает сложности с самоидентификацией. Может быть, молдавские избиратели голосуют за коммунистов, вставая на сторону патерналистского, общественного типа сознания?


— Не думаю, что это патерналистское сознание. Идет нормальный процесс молдавской европеизации. Конечно, победа коммунистов три раза подряд — это уже слишком, вместо нормального демократического развития страны мы имеем хороший, сильный левый вектор. Правые, к сожалению, слишком разобщены и заняты склоками — слишком много не способных объединиться партий и политических амбиций. Это наблюдается и в других странах, в том числе и в России.


— Очередная победа коммунистов открывает какие-то новые перспективы перед Молдавией в отношении, например, приднестровской проблемы?


— Ничего особенного. Сегодня приднестровская проблема полностью зависит от Кремля, и передавать это Приднестровье Молдавии, думаю, мы не собираемся. Сама приднестровская верхушка в принципе никогда не пойдет ни на какие соглашения и реинтеграцию в Молдавию. Поэтому все останется по-прежнему. Молдаване периодически то ли делают вид, то ли начинают искренне верить в то, что скоро все как-то разрешится. Мне кажется, что это иллюзии. В мире есть страны, которые нормально живут и развиваются после отчуждения какой-то части территории. Кипр, например, сделал колоссальные успехи без северной части, которая оказалась под турками. Так что я не думаю, что Приднестровье — это какое-то страшное препятствие для развития Молдавии.


— Молдавия в некотором отношении по-прежнему находится на перепутье между румынским и, скажем так, постсоветским вариантами. Здесь возможны какие-то подвижки, на ваш взгляд?


— У меня складывается впечатление, что в этом отношении в молдавском обществе, и, прежде всего, в среде интеллигенции, происходит некоторое смягчение. Румынизм рос на протяжении всего советского периода и быстро вышел наружу с падением советской власти. Но большинство представителей молдавского народа не имеет ясной румынской самоидентификации, молдавская самоидентификация, созданная в советское время, более или менее принята. На протяжении долгого времени этот раскол придавал особенную ожесточенность молдавской политической элите, но мне кажется, что с годами это смягчается. Если румынская часть молдавского общества все-таки победит и правые "румынисты" придут к власти (что когда-нибудь наверняка произойдет), это не будет означать быстрой и моментальной интеграции в Румынию. Всегда останется какой-то элемент молдавского самосознания и патриотизма. И, наоборот, отождествление румынизма с чем-то страшным и оккупационным тоже постепенно уходит в прошлое.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG