Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Авторские проекты

Назвавшая зло по имени


Эта нашивка вполне могла бы стать символом банальности зла по Ханне Арендт

Эта нашивка вполне могла бы стать символом банальности зла по Ханне Арендт

В Москве недавно вышли две книги Ханны Арендт, - одного из самых известных философов ХХ века, исследователя тоталитаризма: "Банальность зла" и "Скрытая традиция".

Издательство "Европа" выпустило книгу "Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме". Книга посвящена судебному процессу над Адольфом Эйхманом - нацистским преступником, ответственным за массовые уничтожения евреев во время Второй мировой войны. Эйхману удалось скрываться от правосудия в Аргентине до 1961 года. Ханна Арендт присутствовала на каждом из судебных заседаний как корреспондент журнала The New Yorker. Ее книга - не только документальное исследование, но и анализ политических, социальных и нравственных причин возникновения фашизма и геноцида евреев. Банальность зла, по Арендт, заключается в заурядности личности Эйхмана - небольшого чина СС, который автоматически подписывал документы об уничтожении людей.

Ханна Арендт первой подняла тему соглашательства с фашистами еврейских лидеров, которые пытались спасти свой народ, и рассказала о солидарности сопротивления Холокосту в некоторых европейских странах.

Когда эта книга впервые вышла на Западе, она вызвала скандал. Тем не менее, "Банальность зла" давно уже признана классикой политической мысли. Первое издание книги в России сопровождается странным, вполне спекулятивным, не сказать - возмутительным предисловием издателей. В предисловии говорится об "упорных попытках Запада приватизировать тему преступлений против человечности" и о "кровавой попытке тбилисских властей создать Грузию для грузин". Ханна Арендт вряд ли могла бы предположить, что ее книги и статьи, направленные против дискриминации и политической спекуляции любого рода, могут быть истолкованы подобным образом.

Ханна Арендт вообще пока плохо прочитана в России. Так считает Борис Дубин, переводчик одной из ее книг:

- Книга "Истоки тоталитаризма" считается ее главной книгой, она была издана по-русски 12 лет назад, но мне кажется, она хздесь не очень прочитана. Еще одно русское издание - тройственная переписка: Ясперс, Хайдеггер и Ханна Арендт. Ханна Арендт была подругой Хайдеггера и ученицей Ясперса. А Ясперс был тем человеком, которого Хайдеггер в годы нацизма если не впрямую выставил из университета, то, по крайней мере, мягко говоря, не встал на его защиту.

Вторая вышедшая недавно по-русски книга Ханны Арендт "Скрытая традиция" (издательство "Текст") - это семь эссе 30-х - 40-х годов о судьбе Европы и европейского еврейства.

- Там все статьи хороши, - уверен Борис Дубин. - Но ее очерк о мемуарах Цвейга совершенно потрясающий. Он очень критичен по отношению к Цвейгу, тому образу жизни и мысли, который он представлял в описании Вены ее золотого предвоенного периода.

"Вместо того чтобы ненавидеть нацистов, он надеялся раздражать их. Вместо того чтобы презирать сблизившихся с властями друзей, он испытывал благодарность к Рихарду Штраусу - тот, мол, еще принимает его либретто. Вместо того чтобы бороться, хранил молчание и был доволен, что его сочинения запретили не сразу. И даже утешаясь сознанием, что его книги изъяты в Германии из продажи вместе с книгами столь же прославленных авторов, Цвейг мучился тем, что нацисты поставили на его имени клеймо преступника. Тем, что знаменитый Стефан Цвейг превратился в еврея Цвейга".

- И при этом по отношению к Кафке Ханна Арендт проявляет сочувствие и понимание, - продолжает Борис Дубин. - Я много читал о Кафке на разных языках, и могу сказать, что ее очерк - вещь редкостная по проникновенности и силе сочувствия ситуации Кафки-еврея:

"Мир Кафки, без сомнения, мир страшный. То, что он хуже кошмара, а по структуре жутко адекватен той действительности, которую нам пришлось пережить, - теперь мы, пожалуй, знаем лучше, чем 20 лет назад. Самое замечательное в этом искусстве - то, что ужас рассказа "В исправительной колонии" не потерял своей непосредственности даже после реальности газовых камер".

- Как многие в XX веке, Ханна Арендт входит в плеяду немецко-австрийских беглецов. Независимых интеллектуалов, втянутых в самую гущу политических споров, событий, переворотов - при этом очень дорожащих свободой и независимостью своей мысли. Время глубокого чтения Ханны Арендт пока что не настало в России. Я очень надеюсь, что оно все-таки не так далеко. Потому что проблемы, которые ее задевали – Холокост как крупнейшая гуманитарная катастрофа, необходимость активной политической жизни при отстаивании своей независимости от любых узкопартийных интересов, форм недобровольной солидарности, - все это, несомненно, важнейшие сюжеты XX и начавшегося XXI века.
XS
SM
MD
LG