Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Американское военное командование продолжает расследование самоубийства троих заключенных в тюрьме на американской базе Гуантанамо


Программу ведет Андрей Шарый. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Аллан Давыдов, Кирилл Кобрин и Алексей Цветков.



Андрей Шарый: Американское военное командование продолжает расследование самоубийства троих заключенных в тюрьме на американской базе Гуантанамо. Контр-адмирал Гарри Харрис, командующий группы войск США в Гуантанамо, заявил, что эта трагедия - запланированная акция, а не спонтанный акт отчаявшихся людей. Такая точка зрения вызвала негодование среди американских правозащитников. Трое заключенных лагеря на американской базе - двое саудовцев и один йеменец - покончили собой в ночь на минувшую субботу. Это произошло в дни, когда Верховный суд Соединенных Штатов продвигается к решению о закрытии военных трибуналов на Гуантанамо как неконституционных. Рассказывает наш корреспондент в Вашингтоне Аллан Давыдов.



Аллан Давыдов: Сразу после полуночи с пятницы на субботу охранник военной тюрьмы в Гуантанамо обнаружил, что один из заключенных повесился в своей камере. Бригада "скорой помощи" пыталась вернуть узника к жизни, но безуспешно. Короткое время спустя охранники обнаружили, что в том же тюремном блоке повесились в своих камерах еще двое заключенных. Американские военные немедленно организовали телефонную пресс-конференцию. Командующий объединенной группировкой войск на Гуантанамо контр-адмирал Гарри Харрис сообщил о некоторых деталях случившегося.



Гарри Харрис: Они повесились на жгутах, сплетенных из постельного белья.



Аллан Давыдов: Сообщив, что все трое самоубийц оставили предсмертные записки на арабском языке, контр-адмирал отказался говорить об их содержании, сославшись на тайну следствия. Харрис и другие представители американского военного командования продолжали отстаивать необходимость существования лагеря в Гуантанамо, в котором сейчас содержатся примерно 460 заключенных. Харрис назвал троих самоубийц убежденными джихадистами, предположив, что их поступок стал скоординированной акцией протеста и актом не отчаяния, а, как он выразился, "ассиметричной войны". Контр-адмирал Харрис сказал, что трое покончивших с собой будут похоронены в полном соответствии с мусульманским погребальным обрядом.


Гитенджели Гуттиерез, адвокат общественного Центра за конституционные права, организующего правовую защиту заключенных Гуантанамо, считает утверждения представителей Пентагона о злонамеренности действий заключенных-самоубийц глубоко оскорбительными. Она напоминает, что за четыре с половиной года только десяти узникам Гуантанамо были предъявлены обвинения по подозрению в терроризме.



Гитенджели Гуттиерез: Все очень просто. Когда вам не хватает человеческого общения, когда у вас нет доступа к своей семье, и вы не знаете, когда все это кончится - происходит именно то, что случилось в ночь на субботу. Подобные акты отчаяния - не первые в этой тюрьме за последние четыре года.



Аллан Давыдов: С тех пор, как Гуантанамо стала пополняться узниками в начале 2002 года, в этой тюрьме произошло свыше 40 попыток самоубийства, в основном путем повешения. Три попытки в ночь на субботу стали первыми, которые охране лагеря предотвратить не удалось. Как заявил пресс-секретарь Белого дома Тони Сноу, президент Соединенных Штатов Джордж Буш выразил глубокую озабоченность самоубийством двух саудовцев и одного йеменца, являвшихся узниками Гуантанамо. По словам Сноу, Буш распорядился тщательно расследовать обстоятельства коллективного самоубийства заключенных.



Андрей Шарый: В чем, собственно, кроется казус тюрьмы Гуанатанамо, почему американские власти не могут ни осудить, ни отпустить на свободу подозреваемых в причастности к терроризму заключенных? Об этом мой коллега Кирилл Кобрин беседовал с международным обозревателем Радио Свобода Алексеем Цветковым.



Кирилл Кобрин: Как так могло получиться, что, наверное, в самой охраняемой тюрьме мира трое заключенных одновременно и, видимо, по сговору совершили самоубийство?



Алексей Цветков: По распорядку, который действует в тюрьме, часовые должны иметь в поле зрения каждого из заключенных каждый две минуты. Тем не менее, нам докладывает один из адвокатов другого заключенного, что был момент, когда за 30 секунд он еле спас такого заключенного, который потом лежал в больнице. Мы фактически не знаем, что произошло в тюрьме. С одной стороны, то, что нам рассказывают люди, которые имеют доступ к заключенным, а с другой стороны, масса обвинений, вплоть до обвинений в убийстве, которые раздаются во всем мире. Теоретически можно себе представить, что такое две минуты, если тюремщик ходит по коридору.



Кирилл Кобрин: Давайте поговорим о возможных прагматических последствиях того, что произошло.



Алексей Цветков: О них уже говорил, собственно, Джордж Буш недавно, который сам сказал, что с Гуантанамо надо что-то делать, а заключенных, может быть, судить, а часть отпустить. Но вот конкретные проблемы, с которыми имеют дело американцы. Этих всех заключенных ловили в первые дни, когда афганская операция была, причем за поимку была назначена денежная премия, а за хорошие деньги и родного племянника не жалко сдать, естественно. Накопилось более 400 человек. Что это за люди? Мы знаем, что там есть террористы, которые, в общем, заслуживают того, чтобы их там держали, но большинство - непонятно. Вот конкретный случай. Есть там, скажем, уйгурские сепаратисты, о которых совершенно ясно, что они ни в чем, связанном с терроризмом, не виновны, но отпустить их невозможно, потому что их надо депортировать в Китай, где они, вполне возможно, будут казнены. США не хотят предоставлять им убежище, вот они и держат их в Гуантанамо, потому что судить их не за что, а отпустить их некуда, потому что они будут казнены. Сейчас ведутся переговоры с Германией, что, может быть, она им даст политическое убежище. И таких довольно много. Всего предъявлено обвинение 10 человекам.



Кирилл Кобрин: Иными словами мы говорим о патовой ситуации как в политическом, так и в юридическом, да и в моральном отношении тоже?



Алексей Цветков: Она, в общем, патовая перед лицом таких обвинений, которые раздаются во всем мире, и даже не только от врагов Соединенных Штатов. Американцы сейчас ссылаются на то, что они ждут решения Верховного суда по делу Хамдана, который решит правомочность судов рассматривать эти дела. Но дело в том, что значительное количество людей там, которое содержится, совершенно очевидно, что никакой американских суд их не осудит. Но это не значит, что они невиновны в условиях войны, если считать войну терроризмом. То есть многие, будучи отпущены, вполне могут опять отправиться воевать на террористический фронт. Но при этом сидят, очевидно, вполне возможно, десятки и более людей, которые просто попали в эту мясорубку случайно. Я понимаю осуждение мировое, и я не завидую американской администрации, у которой просто нет в данный момент никакого инструмента. Они думали, что за территорией США все будет гладко, и они смогут держать здесь людей, сколько они хотят, а так не получается.



Кирилл Кобрин: Источником этой проблемы с формальной точки зрения является непроясненность дефиниций войны с террором. Потому что война с террором - это не война между двумя государствами, соответственно, статус тех людей, которые захвачены в плен или арестованы в ходе это войны с террором, не определен.



Алексей Цветков: Да, совершенно ясно, что теоретическая часть здесь очень хромает, а она очень важна. Ясно, что война сейчас совершенно иная. Если считать войну с террором войной, а это война, потому что гибнут тысячи мирных людей, то вся структура вот этих Женевский конвенций, она немножко вчерашнего дня. Все судопроизводство, включая американское, развитое и независимое от властей, тем не менее, непонятно, что делать с этими людьми. Потому что их отпустить – это, значит, отпустить людей, часть из которых пойдут обратно в террористы.


XS
SM
MD
LG