Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Брехт + Конрад = Ноттидж


Кирилл Кобрин

Кирилл Кобрин

Пулитцеровскую премию в области драматургии получила пьеса Линн Ноттидж "Ruined" о гражданской войне в Конго.

Набоков остался бы недовольным этим решением жюри Пулитцеровской премии. Впрочем, он скорее всего, просто не заметил бы его. Подумаешь, еще одна игрушка для социально ангажированных литераторов и политически воспаленных интеллигентов. К искусству это отношения не имеет.

Действительно, к так называемому "чистому искусству" ни пьеса Линн Ноттидж Ruined (можно перевести как "Опустошенная" или "Разрушенная"), ни многие другие лауреаты Пулитцеровской отношения не имеют. Фолкнер, к примеру, или Хэмингуэй, или Артур Миллер сказали бы, что искусство имеет прямое отношение к реальности, что оно – если и автономно – то уж точно не самодостаточно, что оно – о людях и для людей. Но именно за это Набоков и презирал как создателя саги о Йокнапатофе, так и автора "Фиесты".

Любопытно, что Пулитцеровскую премию получали и другие выдающиеся американские писатели и поэты – Роберт Фрост или Теннеси Уильямс, а их уж точно в политической ангажированности не заподозришь. Но тут важно другое. И Фрост, и Фолкнер, и Артур Миллер – американские авторы. Они принадлежат великой американской литературной традиции. Той, которую обычно называют – увы, обесцененным сегодня – словом "гуманистическая". Гуманизм – не прекраснодушие; это своего рода правда о человеке, пусть самая горькая. Вот по разряду этой самой горькой правды и проходит пьеса Линн Ноттидж.

Политический театр расцвел в двадцатые годы прошлого века; одним из его титанов был Бертольд Брехт, с пьесой которого "Мамаша Кураж и ее дети" часто сравнивают "Опустошенную" Линн Ноттидж. Женщина и война – действительно, тема одна; только место действия перенесено в страшное Конго времен гражданской войны. И здесь Брехта сменяет Джозеф Конрад – перед нами африканская трагедия, самое "сердце тьмы". Современность Ноттидж не в сюжете, а в точно выбранном месте действия – в сознании современного западного человека Африка предстает эдаким топосом ужаса, местом неискупаемых, невидимых миру страданий, которые не закончатся никогда.

Надежды нет. "Это не Америка, это Африка!", - как говаривал злодей из жюльверновского романа. Именно этим искусство отличается от политики: оно дает эстетическое искупление действительности, какой бы страшной та ни была. Поэтому Набоков, скорее всего, не прав.
XS
SM
MD
LG