Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
В эти дни двадцать лет назад Михаил Сергеевич Горбачев готовился к самому решительному поступку в своей жизни - он собирался провести первый Съезд народных депутатов СССР. И провел его, но потом побоялся довести до конца дело, им самим начатое, и сопроводить свободу экономическую свободой политической. Михаилу Сергеевичу Горбачеву показалось, что страна к этому не готова.

На этом фоне выгодно смотрелся Борис Николаевич Ельцин, который говорил, что ничего не боится, и в августе 91-го продемонстрировал это. Большинство за него проголосовали, потому что смотреть на робкого Горбачева было уже невозможно, равно как и жить при нем.

В конце 90-х выяснилось, что есть вещи, которых боится и Борис Николаевич Ельцин. Ему надо было решать: сохранить долгожданную политическую свободу, или на время (как ему казалось) ее заморозить. Он выбрал второе, потому, похоже, что испугался за близких, которые слишком буквально поняли свободу экономическую.

Из этого его страха образовался Владимир Владимирович Путин. Тот тоже говорил, что ничего не боится, и большинство за него проголосовали. А он стал демонстрировать свое бесстрашие на многочисленных примерах: Чечни, НТВ, Беслана, Ходорковского…

В начале 2000-х выяснилось, что и Владимир Владимирович Путин тоже чего-то боится. Иначе не надо было ему так настойчиво заводить при себе Дмитрия Анатольевича Медведева. Возможно, именно своего былого бесстрашия опасался и опасается Владимир Владимирович Путин.

Не в первый раз в российской истории неприятности происходят из-за испуга. Александр II в середине девятнадцатого века не решился сопроводить отмену рабства свободным доступом к земле. Этот испуг погубил и его самого в марте 1881 года, и всю страну в октябре 1917-го, потому что вызвал к жизни решительных и дерзких революционеров, готовых жизни не пожалеть ради народной свободы - политической и экономической.

Чего испугается в свое время Дмитрий Анатольевич Медведев? Того, что ему станут припоминать близость к Путину? Или попытку отстраниться от него? На самом деле, это не имеет значения. Как не имела значения робость и нерешительность Николая II в начале прошлого века. Боязливость его предшественников породила такие социальные и политические процессы, с которыми он не совладал бы, даже обладая железным характером.

За двадцать лет, прошедших после первого Съезда народных депутатов, Дмитрий Анатольевич Медведев стал первым руководителем, за которого проголосовали не потому, что он смел и решителен, он на это и не претендовал – а потому, что у него были хорошие, по мнению большинства, рекомендации. Но когда рекомендации перестанут действовать, мужество Медведеву определенно понадобится. Потому что проблемы, с которыми он скоро столкнется, есть результат фобий, страхов, комплексов, нерешительности и Горбачева, и Ельцина, и Путина, не говоря уже про Николая II. И никаких гарантий того, что именно на медведевские сроки проблема несделанного, недореформированного не найдет бессмысленного и беспощадного решения.

Медведев либо признает это, либо добавит к страхам предшественников свои. Вот тогда мы опять станем ждать решительных и дерзких революционеров, способных сделать то, что не удалось робким и бесхребетным реформаторам. Не просто ждать, а звать и приветствовать, потому что жизнь в этом состоянии вялой деградации покажется нам невыносимой.

Вполне можем дождаться, дозваться.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG