Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Борис Кагарлицкий: "Проблема не в том, что Путин сильно отличается от Блэра и Буша, а в том, что Путину больше позволено"


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие директор Института проблем глобализации Борис Кагарлицкий.



Андрей Шарый: Гость рубрики "Собственный опыт" в программе "Время Свободы" сегодня - директор Института проблем глобализации, член организационного комитета социального форума, который пройдет на следующей неделе, один из лидеров широкого неформального левого движения России Борис Кагарлицкий. Беседу с ним я начал с вопроса о том, почему лидеры движения не любят определение и само слово "антиглобалист"?



Борис Кагарлицкий: Я всегда и всюду повторял, что это определение придумано прессой, причем придумано прессой, враждебной по отношению к движению. Никакого специального антиглобалистского движения нет, есть просто социальные движения, протестующие против неолиберальной политики и капитализма. Эти социальные движения существуют уже благополучно полторы сотни или даже две сотни лет, просто, естественно, сейчас они развиваются немножко в другой форме, чем, скажем, сто лет назад. Вот и все.



Андрей Шарый: А как бы вы сами себя назвали?



Борис Кагарлицкий: Я вполне традиционный марксист и социалист, и в этом смысле я не вижу ничего принципиально нового в своих политических взглядах. Другое дело, что конкретные социально-политические условия изменились, и, действительно, скажем, во времена интернета и во времена глобальной экономики события разворачиваются не совсем так, как они разворачивались во времена Карла Маркса. Движения разные, то есть в движении есть люди разного толка, они могут быть более умеренных или более радикальных взглядов. Что может определять своего рода новизну современного социального движения? Это то, что возникла широкая коалиция. Раньше существовало много различных социальных движений, которые зачастую конкурировали между собой или относились друг к дружке весьма подозрительно. Мы имеем традиционное рабочее движение, скажем, в лице профсоюзов, мы имеем, допустим, экологическое движение, которое возникло в последние, скажем, 40 лет, мы имеем целый ряд политических организаций, которые ставят перед собой уже идеологически сформулированные цели борьбы с капитализмом, скажем, социализм и так далее, целый ряд специфических правозащитных организаций, которые не обязательно являются такими радикально левыми, хотя очень часто, во всяком случае, в Европе симпатизируют левым. До недавнего времени эти организации действовали разрознено, и вот сейчас возникла широкая коалиция, которая позволяет всем этим движениям и группам взаимодействовать, находить компромисс, находить какие-то общие позиции, выдвигать совместные требования. Мы выступаем против неолиберального капитализма в том виде, в каком он сложился за последние 15 лет. То есть всеобщая приватизация, сокращение социальных расходов, демонтаж социального государства, приватизация, коммерциализация культуры, здравоохранения, образования, ликвидация социальных гарантий, пресловутая монетизация льгот.



Андрей Шарый: Вы говорите о специфически российском случае, да?



Борис Кагарлицкий: Никакой специфики России в этом отношении нет. Специфика России проявляется в политических методах, достаточно тяжеловесных и грубых, которыми проводится ровно та же самая экономическая политика, которую мы наблюдаем во Франции, Германии, США и так далее.



Андрей Шарый: Как вы относитесь к тезису о том, что Владимир Путин строит авторитарное государство?



Борис Кагарлицкий: На мой взгляд, та неолиберальная политика, которая сейчас проводится, не совместима с демократией. В этом смысле и Путин, и Блэр, и Буш строят, безусловно, авторитарное государство в большей или меньшей степени, просто, опять-таки, Путину это удается легче, потому что в России слабое гражданское общество. Проблема не в том, что Путин сильно отличается от Блэра и Буша, а в том, что Путину больше позволено. Он может с легкостью сделать то, что Блэр или Буш будут пытаться сделать или хотеть сделать, но им просто не дадут. Путину дадут.



Андрей Шарый: А какие-то конкретные акции ваши, заявления планируются в связи с саммитом "большой восьмерки" в Петербурге?



Борис Кагарлицкий: Планируется целый ряд мероприятий, которые в совокупности составляют контрсаммит. Причем это мероприятия как международные, так и проводимые непосредственно уже российскими активистами. Будет проводиться международная конференция, посвященная неолиберализму и сопротивлению, будут мероприятия профсоюза в это же время, будет в это время в Москве проводиться либертарный форум, а кульминацией всего предположительно должен стать Российский социальный форму с вечера на 13-е, и проходит в основном 14-15-го числа.



Андрей Шарый: Вы отрицаете насильственную борьбу или допускаете методы какого-то силового давления на власть для реализации ваших требований?



Борис Кагарлицкий: Вот то, что я говорю, я говорю сейчас, там, скажем от своего имени или от имени своих сторонников, но ни в коем случае не от имени всего движения. Моя позиция в данном случае очень проста. На мой взгляд, сейчас любые насильственные действия в Петербурге будут только на руку власти. Если будут какие-то конфликтные ситуации, сопровождающиеся мордобитием или столкновением с ОМОНом, то результатом этого будет только дальнейшее закручивание гаек, потому что для того, чтобы добиться от власти чего-либо жесткими методами, нужно иметь гораздо больше сил и гораздо больше просто численно, чем то, что сегодня движение может противопоставить власти. В силовой конфронтации сейчас заинтересована только власть, особенно та часть власти, которая настроена на ужесточение авторитарных тенденций в России, любые силовые действия, с чьей бы стороны они не начались, будут исключительно провокационными, исключительно в интересах той силовой российской бюрократии, которая уже и так нас поворачивает в сторону, противоположную демократическому развитию.


XS
SM
MD
LG