Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Вагнеровский марафон стартовал в Байрейте


Фестиваль в Байрейте, ставший анахронизмом, ежегодно идет с аншлагами

Фестиваль в Байрейте, ставший анахронизмом, ежегодно идет с аншлагами

130 лет назад началась история фестиваля опер Рихарда Вагнера в Байрейте. Это начало было документировано в качестве российского корреспондента на месте ни кем иным, как Петром Ильичем Чайковским.


Девяносто пятый по счету фестиваль открылся «Летучим голландцем». Чайковский, высоко ценивший талант Вагнера, как композитора, сомневался в вагнеровском оперном методе лейтмотивов и отважился на предположение, что мир выиграл бы больше, если бы Вагнер занимался не оперной, а чисто симфонической музыкой. Но Вагнер остался верен себе, а его громоздкие оперы оказались на удивление живучими, по крайней мере, в немецкоязычном пространстве.


Фестиваль, высмеивая несуразности которого демонстрировал свое остроумие еще Бернард Шоу, уже более 50 лет возглавляет внук композитора Вольфганг Вагнер. В Байрейте ежегодно представляют новую версию той или иной из опер Вагнера, но искусство как таковое постепенно отошло там, по мнению многих, на второй план — по сравнению с интерпретацией газетами и телевидением всего того, что вокруг, — или, как говорила героиня Марии Мироновой: «того, кто где, кто с кем и кто в чем». В прошлом году важнее скандала с постановкой «Парсифаля» оказалось пятно от пота на розовом платье Ангелы Меркель. В нынешнем году, хотя и ждут новой версии тетралогии «Кольца Нибелунга», но и дебют восьмидесятилетнего известного немецкого драматурга Танкреда Дорста в качестве режиссера-постановщика, в конечном итоге, скорее всего, тоже окажется второстепенным.


Дорст, кстати, заменил приглашенного и уже почти давшего согласие, но в последний момент отказавшегося Ларса фон Трира. Так что вроде бы опять интерес должен будет переместиться в зону светской хроники с комментариями не театроведов и музыковедов, а знатоков стиля «высшего общества». Но все изживает себя, и в этом году на открытии было как никогда мало известных и привычных для зеленого холма, где расположен театр, лиц. Не приедет президент страны Хорст Келер, а Ангела Меркель появится на неделю в августе, на второй цикл «Кольца Нибелунга». Что же до самого этого сочинения, то четыре оперы продолжительностью более 16 часов исполняются традиционно в течение недели и являются испытанием на выносливость как для публики, так и для артистов, но прежде всего для дирижера. В этом году дирижирует Христиан Тилеманн (Christian Thielemann). Он говорит о своей работе: «Нужно настроиться ментально на длинную дистанцию. Это значит: не дать себе перегореть слишком рано. Марафонец не должен демонстрировать финишный спурт с самого начала, а должен быть уверен, что, так сказать, "горючего" у него хватит».


Режиссер Танкред Дорст коротко так изложил то, что будет происходить в течение четырех вечеров: «Мне представилась окраина мегаполиса, окраина огромного города с заброшенными зданиями, развалинами, с грязью и пылью, где боги, которых мы не знаем, которые появились неизвестно откуда (мы не знаем, из какого они времени, эти боги), но они поселяются здесь, хотя это не их место. Они практически не замечаемы другими, сегодняшними, по моей версии, жителями, хотя они и здесь. А потом они снова исчезают».


Многие критики сетуют, что на фестивале уже давно нет новых идей и импульсов ни для понимания Вагнера ни для искусства вообще. Последним самым, наверное, ярким в послевоенной истории событием в вагнеровском мире был скандал, случившийся тридцать лет назад, связанный с антикапиталистической интерпретацией «Кольца Нибелунга» известным французским режиссером Патрисом Шеро. Освистанная в год премьеры версия была спустя год там же принята с восторгом.


Но Шеро не высосал свою концепцию из пальца — в художественной объемности сочинения Вагнера есть этот важный для него антикапиталистический пафос. Задачей Вагнера была не материализация духов, точнее германских богов — на сцене, а театральный разговор с помощью их истории о современном ему европейском обществе, о золоте, как символе власти и капитала, о власти контрактов и о необходимости гибели такого мира в пламени, дабы возник новый, лучший мир. Эта идея, возникла, как считают, не без влияния Михаила Бакунина, с которым Вагнер познакомился в Дрездене.


Фестиваль, ставший анахронизмом, ежегодно идет с аншлагами, и теперь, когда есть признаки падения к нему светского интереса, на первый план выдвигается другой сюжет, сам достойный оперы. Кто наследует империю Вагнера после почти 87-летнего Вольфганга? Претендентов много. И все они — либо дети самого Вольфганга, либо его старшего брата Виланда, который сказал как-то: «Из всех немецких политиков для фестиваля что-то сделали только двое сумасшедших — Людвиг II Баварский и Гитлер». Вольфганг Вагнер, как считают, хотел бы видеть на своем месте свою самую юную дочь от второго брака, 28-летнюю Катарину.


XS
SM
MD
LG