Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Есть такие явления, понятия, которые невозможно раз и навсегда определить. То ли они текучи, то ли невесомы. К этим явлениям относится, например, поэзия Я когда-то дал ей такое определение: "летучая мышь, на которую навели фонарик". После я пытался снова и снова поймать её (поэзию) сачком, но она с лёгкостью улетала прочь. Любовь я тоже пробовал определить: "чередование маленьких нежных подробностей". Но что тогда делать с чувствами садомазохистов? Присоединяйтесь к разговору. Попробуйте найти свои слова о любви.


Этому разговору можно было бы предпослать эпиграф из Пастернака:


О, если бы я только мог,

Хотя отчасти,

Я написал бы восемь строк

О свойствах страсти


Да, речь пойдет о страсти, которую принято называть любовью. Сделать эту передачу меня вдохновили словари. Читая толковые словари на разных языках, я обратил внимание на то, что в этих словарях по-разному толкуется слово «любовь». Я попросил нескольких постоянных и не очень постоянных авторов моей радиопередачи «Поверх барьеров» прокомментировать словарные дефиниции любви. Так что монологи, которые перед вами, - с сильным филологическим креном. Но филология - это тоже любовь. Хоть и к словам, но все же любовь.


АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ (профессор Лондонского университета): В древней и средневековой Индии существовало очень четкое разделение между любовью как чувством, как страстью - такая любовь называлась, грубо говоря, «кама» - и любовью как частью в какой-то мере широкого социально-культурного комплекса, любовью, которая была связана с семейной жизнью, с обязанностями мужа и жены, с устройством дома, семьи, хозяйства и даже общины. В случае страстной любви существовала довольно широкая свобода, но это в Индии не считалось свободой. Интересно, что воспевались обе эти разновидности любви, обе они входили в древнюю и раннесредневековую индийскую лирику. Некоторые ученые, уже не древнеиндийские, а современные считали, что разделение, вернее отделённость этих двух явлений друг от друга, создавало определенный тип, режим эмоциональной и даже душевной уравновешенности. Психиатрические заболевания были величайшей редкостью в древней и раннесредневековой Индии. Неврозы, истерики - этот подножный корм европейского и американского социолога, социопсихолога и социоантрополога, - эти вещи были огромной редкостью. Каждый человек знал, что он делает. Особенно интересно заметить, что и та и другая разновидности любви детализировались. Были учебники сексологии, учебники эротологии наряду с учебниками и инструкциями по ведению семейной жизни и по обращению с женой и с мужем. Что бы ты ни делал, это входило в ту или иную норму и соответствовало той или иной цели жизни (на санскрите «артха»). В принципе считалось, что все-таки жена должна быть объектом такой высокой любви, высокой привязанности, где половая жизнь необязательно играла особенно выдающуюся роль.


ЭСПЕРАНСА ГАЛЛЬЕГО (испанский филолог): «Amor» по-испански обозначает любовь, или платоническую возвышенную любовь. А глаголы «tu amor» - любить возвышенно, например, любить искусство и «querer» - «хотеть», что на русский переводят обычно как «желать», хотя слова «желание» и «желать» по-испански существуют. Но ведь не скажешь по-русски «она его хотела» в том смысле, что любила. В Испании четко разграничены земная любовь и возвышенная, идеализированная. А вот чего нет у испанцев, так это сентиментальности. Поплакать вместе, пустить слезу - такого вы никогда в этой стране не увидите. Там снимают стресс иначе. Там кричат. Даже есть выражение «grito pilau» - крик, с которого содрали кожу, освежеванный, так сказать, крик. Издревле сохранившиеся знания земных страстей и умение их контролировать вызывает у людей других культур хроническое непонимание. Гиперсексуальная Кармен Бизе для испанцев – развесистая клюква. Агрессивное исполнение испанских танцев в русском балете вызывает у них просто смех. Испанцы страстей не боятся. И не боятся женщины, ее испытывающей. Они знают, что в конечном итоге она сдается как во всех патерналистских культурах. Я испанка, хотя всегда жила в других странах. Люди часто разочарованы моим поведением. Я чувствую себя немножко как русские, от которых ожидают сексуально-мистических подвигов a la Grigori Efimovich Rasputin.


ДИМИТРИС БАКОЛАС (афинский журналист): «В среду, 29 сентября 1993 года жительница города Катерини Элени Георгиу окатила щелочным раствором господина Яниса Эконому. Пострадавший помещен на лечение в городскую больницу с ожогами второй степени. Предполагают, что причиной происшествия была ревность». Я прочитал отрывок из греческой газеты "Македония". Скажем прямо, события, описываемые в нем, не такая уж редкость для Греции. В определенной степени история Элени Георгиу и Яниса Эконому характеризует специфику любовных отношений в нашей стране. А именно - напряжение, накал, страсть. Можно, пожалуй, привести аналогию с Кавказом. Ну, разве что Кавказ в современном варианте. Причем, что характерно, начальная стадия отношений – знакомство, игра, подступ - тут у нас гораздо сложнее, заставлено барьером условностей. В Афинах не познакомиться на улице с девушкой. «Сколько времени?», «Я вас где-то видел...», «Люда, ах, как вы похожи на неё!», - всё это вряд ли сработает у нас. Нужно, чтоб кто-то познакомил, или встретиться у кого-то, или чтоб двоюродная сестра посодействовала. Зато уж потом развитие отношений может носить стремительный характер. Наверное, юг, климат, темперамент - всё этому способствует. Эта специфика эллинского подхода к любви является причиной и некой терминологической особенности в этом подходе. На греческом языке используется два слова для выражения понятия любви, почти синонимы. «Eros» - знакомое: эротика, эротический. Это для поэтов. И «agape» - любовь земная, где щелочные и кислотные растворы дозволены. Тут, вероятно, результат трех тысячелетий раздумий и страданий, которые привели к знаменитому «eros a nekatemaha» - «Любовь выигрывает все битвы».


ЛИЛЯ ОЛИВЬЕ (парижский кинорежиссёр): Я живу и работаю во Франции уже двенадцать лет, и вот недавно я встречаюсь с директором школы, где учится мой сын, мадам Дюкроке. Это благородная старая дама поделилась со мной очень глубоким и серьезным наблюдением. Когда она объясняет своим ученикам "Манон Леско", ученики задают ей вопрос: «Почему кавалер де Грие уничтожил свою жизнь, свои классовые привилегии во имя желания, или страсти к Манон?» Она не знает, как им объяснить, почему он все это сделал. Потому что ученики ее думают, что он сделал так, потому что он хотел Манон, и это сексуальное желание было в его голове выше, чем все остальное в жизни. Вот так говорят современные ученики, и благородная старая дама не знает как им объяснить, в чем заключается любовь, о которой писал аббат Прево, и сексуальное желание. То фатальное восхитительное окончательное представление о любви – не знаю, живо ли оно в сердцах французов.

Я сейчас держу перед собой этимологический словарь и читаю для вас объяснение слова «любовь». Это благоприятное расположение чувств и воли по отношению к тому, кто признан как некто хороший. Видите, категория – «хороший». А в любви разве разбираешься, хороший или плохой? Нет ведь, бросаешься как с пятого этажа. И мне кажется, что французское представление о любви, возможно, сейчас сокращено до понятия секса, хотя эти две вещи совсем разные. Но вместе с тем я не хотела бы впадать в абсолютную критику Франции, потому что сама я оказалась здесь в результате совершенно невероятного романтического чувства, которое подарил мне мой нынешний муж. Поиски этой абсолютной любви, несмотря на картезианский аспект французской культуры, несмотря на ее рационализм... У французов есть миф о настоящей любви, и именно французы придумали это восхитительное выражение, которое называется - «славянская душа».


ДАНИИЛ РУБИНШТЕЙН (израильский литератор и фотохудожник): Среди 613 заповедей, регулирующих жизнь еврея от самого рождения до смерти, нет ни одного требования любить Бога. Еврейский Бог не претендует на людскую любовь. И, наверное, именно поэтому в Ветхом завете нашлось место для изумительной эротической лирики. В «Песне песней» царя Соломона, которую Пушкин назвал библейским похабством, имя Бога не упоминается ни разу, но о любви эротической и плотской говорится открытым текстом. По-видимому, в библейские времена евреи знали о любви не меньше, чем индийские авторы Камасутры. И хотя сегодня религиозный еврей совокупляется с женой через дырочку, проделанную в простыне, чтобы не отвлечься мыслями от завета «плодитесь и размножайтесь», для многих израильских детей «Песня песней» - это первый доступный порнографический текст, за чтение которого не попадет от родителей. Помню, что в синагоге при религиозной школе, где я учился, была большая Библия, и в ней какой-то будущий талмудист выписал карандашом в столбик все места с эротическими описаниями, которые учившие нас раввины предпочитали обходить молчанием. В той же школе огромным успехом пользовалась тетрадка с анекдотами из жизни праотцев, заменявшая нам истории про Чапаева и Петьку. Откуда известно, что царь Давид был гомосексуалистом? Сказано: «И возлег Давид с отцами своими». Выискивая двузначности в библейском тексте и радуясь неясностям древнееврейского языка, мы с недоумением останавливались перед однозначной откровенностью автора священного текста. «Стан твой похож на пальму, и груди твои как виноградные кисти... Влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков». В современном Израиле официальное признание имеет, наверно, только любовь к родине. Мне вспоминается плитка субсидированного шоколада для израильских военных. На обертке – солдат и солдатка. Оба в парадной форме с автоматами за спиной. Он протягивает ей кусочек шоколада, а на заднем плане зеленеют поля и холмы нашей родины. Подтекст к этой шараде в картинках разгадать нетрудно. За такую красивую страну и за такую красивую девушку отдать жизнь так же легко и приятно, как съесть плитку шоколада.


ИРЕНА БРЕЖНА (швейцарская писательница): Я родилась в ласкающем языке. Любовь по-словацки – «laska». В ней так тепло, как близнецам в эмбриональной воде. В словацкой любви, v laske, все до всех дотрагиваются, не выдерживая расстояния. Понимание любви и жизни – физическое. В близости тела, рядышком с его запахом и с запахом больших белых пирогов, облитых горячим маслом и обсыпанных маком, с трудом удается думать о чем-то другом. Из этого обломовского рая, из младенческого блаженства, меня одним летним утром выбросили русские танки прямо в страну, где полностью отсутствует культ коллективной ласки. Нечаянное прикосновение вызывает судорогу. В швейцарско-немецких диалектах нет лингвистической остроты любви. Швейцария – не Германия. Здесь не услышишь Ich liebe dich. Здесь не только политика, но и слова и чувства нейтральны. Предел швейцарской страсти Ich hab' dich gern - ты мне нравишься. Ну, скажем, как сыр эмменталь. Ни патетики, ни истерики, даже для детей не делают исключения. Такая сухая, скрытая любовь кажется более зрелой, но здесь просто место риторики заменяет дизайн. В красиво упакованном подарке швейцарского мужчины есть прелесть и кич, и чувство, и загадка, и беспомощность. В моих лингвистических поисках любви я очутилась рядом с мужчиной, который мне говорит: «Слышишь, как жестко звучит «любовь» по-грузински? «Сикварули». С ней ассоциируется мужское начало, «квэри» – мужские яички. Но мне тесно жить впритирку среди яичек для продолжения рода и красиво перевязанных подарков. Тело - это тоже пространство. Между атомами не тесно. Между ними гуляет дух. Хочу усыновить такой язык, на таком языке писать, в котором этимология слова «любовь» имеет корни в открытом пространстве. На сквозняке эмигрантка ощущает бездну риска, напряжение и сладостную дрожь между атомами.


ДОНАЛД РЕЙФИЛД (английский филолог): Что значит слово «любовь» для англичанина? Прежде чем заглянуть самому себе в душу, я открыл Большой оксфордский словарь. «Любовь - это чувство привязанности, которое основано на разнице пола». Это определение устарело, так как наша культура требует, чтоб мы оговорили «то чувство привязанности, которое основано на разнице или на одинаковости пола». Говорят, что если бы не было слова «любовь», то вряд ли приходило бы кому-нибудь в голову влюбиться. Любовь внушают нам дешевыми романами, песнями, стихами.

У аристократки-писательницы Нэнси Митфорд есть замечательный автобиографический роман «Любовь в холодную погоду». Англичане и англичанки ищут любви – не горячку, не пожар, а удобную душевную батарею. С раннего детства наши священники и преподаватели настаивают на разнице между love – «любовь духовная» и ей созвучной lust – «похоть». Как будто одна исключает другую. Таким образом, фактически, нам, англичанам, подносят чувство любви без чувственности, как коньяк без алкоголя. Это - еще одно из достижений пуританства. Псалтирь - без пения, дома - без центрального отопления и баранина - без чеснока. В нормальной человеческой душе все три слова на букву «L» – love (любовь), lust (похоть), like (предпочтение), - объединяются в одном чувстве любви. А у нас они раздельны. Аристократы, которые навсегда определили нравственность русских и французов, давно поняли, что любовь – одно, а брак – другое. Любовь – это невольное чувство. Брак – это расчетливый и сложный контракт. Как считает современный американский сексолог Рут Диксон, любовь и брак даже несовместимы. Пуритане и буржуа, наследники святого Павла, решили, что любовь и брак нераздельны. Недаром в знаменитой английской песне поют, что любовь и брак - это лошадь и карета. Так что тяни, бедная кляча, свою телегу, пока не сдохнешь.

ЖЕНЯ, 8 лет (московская школьница): Родителей я люблю как-то так, как будто они вообще самые близкие-близкие мои друзья. С родителями можно поделиться какими-то случаями, можно поделиться бедой. Мама, например, может утешить, папа может защитить. Друзья не понимают человека, которому сейчас больно, и который сейчас вот заплачет, сейчас вот ему страшно, потому что он боится.


Игорь Померанцев: Но ты говоришь про друзей. С друзьями дружат. А чем-то отличается дружба от любви?

Женя: Да.

Игорь Померанцев: Чем?

Женя: Любовь как бы соединяет одного человека с другим. Когда любишь человека, неважно, скажет ли он тебе грубо или нет. Ты все равно его любишь и думаешь о нем каждый день почти что.

Игорь Померанцев: А среди твоих друзей есть и мальчики и девочки?

Женя: Нет, только мальчики. С одним мальчиком это может быть и дружба и любовь одновременно. А вот с девочками - это как бы только дружба.

Игорь Померанцев: А ты любишь зверей?

Женя: Да, собак, кошек, попугаев, хорьков, еще я люблю медведей, всяких обезьянок, птичек…

Игорь Померанцев: И, наконец, голос последнего участника этого разговора, дикой собаки.

Я спросил ее, знает ли она, что такое любовь?

- УУУУ

- Дикая собака, можно ли прожить без любви?

- ААААА

- Дикая собака, а ты помнишь свою первую любовь?

- ОООООО


(запись старая: звук плывёт)


До встречи через неделю


Материалы по теме

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG