Ссылки для упрощенного доступа

Что говорят нам наши сны.






Александр Генис: Карл Юнг как-то сказал, что он предвидел приход нацистов к власти, потому что знал сны немцев. Чтобы проверить это эффектное заявление, нужно понять, как сны связаны с национальной ментальностью, или, в терминах того же Юнга, - с коллективным подсознанием. О таком эксперименте рассказывает нашему корреспонденту Ирине Савиновой сегодняшний гость “Американского часа” социолог Кэри Морведж (Carey Morewedge).


Ирина Савинова: С коллегой Майклом Нортоном из Гарварда вы провели исследование в среде студентов трех стран, в ходе которого выясняли, какое значение они придают снам. Расскажите об этом проекте.

Кэри Морведж: Мы опрашивали студентов трех стран - Соединенных Штатов, Индии и Южной Кореи. Целью было узнать, какую теорию они были склонны с большей готовностью принять: модель Фрейда, говорившего, что сны в искаженной форме раскрывают важное в нашем подсознании, или гипотезу, утверждающую, что сны – реакция мозга на случайные импульсы. Из опрошенных очень немногие считали, что сны – лишь механизм, помогающий мозгу сортировать нужную и избавляться от ненужной информации. Во всех трех культурах большинство участников исследования оказались сторонниками теории Фрейда – сны обнажают подсознательные мысли, эмоции, чувства и отношение к разным людям и явлениям в их жизни.

Ирина Савинова: Как люди относятся к своим снам? Со всей серьезностью?

Кэри Морведж: Опрашиваемые в нашем исследовании студенты серьезно относились к своим снам, но интересно другое. Сторонники теории Фрейда считали, что в сновидениях содержатся важные предсказания, но с особенным пристрастием трактовали те негативные сюжеты, в которых участвовали недолюбливаемые ими люди. И усиливали положительное значение снов, если в них участвовали их друзья. То есть люди склонны придавать снам такое же значение, как и реальным событиям их жизни.

Ирина Савинова: Даже, если предсказанное во сне кажется невероятным?

Кэри Морведж: Да, мы склонны придавать снам большее значение, если увиденное не идет вразрез с нашими убеждениями и верованиями в период бодрствования. Примером может служить та часть нашего исследования, где мы предложили участникам проанализировать два сна. В одном содержалось указание - взять отпуск на год и попутешествовать по свету, в другом – призыв поработать в колонии прокаженных. Агностики отнеслись к первому сну, о путешествиях, с бОльшим вниманием, чем сновидению, в котором их призывают принести жертву. На лицо предубеждение в свою пользу. Религиозные участники с бОльшим пониманием отнеслись ко сну с призывом пойти работать в колонию прокаженных.

Ирина Савинова: Почему увиденная во сне реальность кажется такой убедительной?

Кэри Морведж: Это понятно: сны подкреплены визуальным рядом и перекликаются с пережитым нами. Свести на нет значительность сновидений трудно еще и из-за той эмоциональной реакции, которую мы испытываем, проснувшись. Люди, игнорирующие значительность сновидений, делают это только в тех случаях, когда это им выгодно.

Ирина Савинова: Наше отношение к сновидениям отличается от того, какое могли иметь наши предки?

Кэри Морведж: Возможно, мы просто в большей степени, чем наши предки, скептичны в интерпретации сновидений. Однако результаты нашего опроса студентов демонстрируют серьезное отношение к снам и их влияние на социальные установки и поведение.

Ирина Савинова: Антропологи называют сны “библией первобытного человека”. Есть ли связь снов с религией?

Кэри Морведж:
Можно предполагать, что в своем поведении люди руководствуются увиденным в снах и что религиозные люди видят в снах высшее божество или что-то другое, подсказывающее им их действия.
Студенты, участники нашего исследования, впрочем, верили в смысл сновидения только когда оно основывалось на пережитом в период бодрствования.

Ирина Савинова: А может сновидение содержать предсказание на будущее? Из литературы мы знаем столько примеров увиденных во сне исходов грядущих баталий, природных катаклизмов и социальных волнений.

Кэри Морведж: Могу допустить, что сновидения – хороший способ сортировать информацию и даже приходить к каким-то заключениям. Также может быть, что сны интегрируют информацию, нужную нам для вынесения решений, которые понадобятся нам в будущем. Но сегодня ученые еще не знают ответов на эти вопросы, потому рано делать какой-либо вывод.

Ирина Савинова: В школе нас учили, что сны – бессвязные впечатления прошедшего дня. Это научное объяснение?

Кэри Морведж: Есть некоторые свидетельства того, что сны отражают наше участие в прошлых реальных событиях и что в сновидениях отражаются мысли, которые нас занимают перед тем, как мы засыпаем. Но есть также свидетельства того, что сновидения не только связаны с теми событиями, свидетелями которых мы были, – они еще и повторяют связанное с этими событиями психологическое состояние. Вот почему ночные кошмары чаще бывают у переживших землетрясение людей, чем у тех, кто не попадал в него. Сны действительно прокладывают дорогу к пережитому, но четкая связь между содержанием сновидений и событиями повседневной жизни не установлена.

Ирина Савинова: У вас самого бывали вещие сновидения?

Кэри Морведж: У меня было много интересных снов, но я не помню никаких, в которых предсказывались бы грядущие события. Наверное, самые впечатляющие сны я видел перед окончанием колледжа. Они были о том, что я, например, забыл пойти на какую-то лекцию, или что мне не дадут диплом. Такие сны служат примером того, что в сновидениях обнажаются наши страхи, тревоги или желания. Но мы уже знаем, что интерпретируем сны, как нам хочется, потому приходится снижать их ценность как предсказаний.

Ваше мнение

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG