Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Писатели из Восточной Европы о литературе и политике


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Елена Фанайлова.

Кирилл Кобрин: Истекает срок председательства Чехии в Европейском союзе. В рамках этого события Европейская комиссия организовала в рамках недавно завершившегося Московского книжного фестиваля специальную программу EuroReadings, в рамках которой в российскую столицу пригласили писателей из стран Восточной Европы. Чех Томаш Змескал работает школьным учителем, его дебютный роман "Любовное письмо" вышел в 2008 году. Словацкий прозаик и публицист Игорь Отченаш - автор трех книг и переводчик с английского и русского, в частности, он перевел роман Василия Гроссмана "Жизнь и судьба". О литературе и политике с ними побеседовала моя коллега Елена Фанайлова.

Елена Фанайлова: Как реальность ваших стран, реальность политическая, социальная, экономическая отражается на вашем творчестве? Или вы считаете, что литература должна иметь отношение только к прекрасному?

Игорь Отченаш: Это зависит, с моей точки зрения, от того, насколько писатель является личностью. Если у кого-нибудь, так сказать, политические тенденции или охват реальности с политической точки зрения происходит до такой степени, что он "political anymal", значит, это будет выражаться в его произведениях. Но если существуют авторы, для которых литература или искусство вообще является предметом эстетического наслаждения, конечно, будет это отражаться в его произведениях. Говоря о словацкой литературе, можно наблюдать обе эти тенденции. И рефлексия, так сказать, историко-политическая в литературе, и упомянутая эстетическая. Но читательская рефлексия очень слабая. Чем более книг печатается в Словакии, тем меньше люди читают. Это болезнь нашей литературы.

Томаш Змескал: Я разделил бы вопрос на две части. Во-первых, это политическая реальность страны, и общественная реальность, то есть то, как живут обычные люди, простые люди, которые и есть читатели. Я сказал бы, что реакция писателей на политическую ситуацию в Чехии достаточно сдержанная. Потому что по-прежнему еще живо в сознании то, что литература поддерживалась предшествующим режимом, а настоящая, современная культурная политика в Чешской республике довольно сложна. Поэтому, я думаю, большинство писателей, моих коллег предпочитают держаться от политики как можно дальше.

Елена Фанайлова: А вы лично?

Томаш Змескал: Точно так же.

Елена Фанайлова: Кто ваши герои, о чем вы пишете?

Игорь Отченаш: У меня нет какого-то конкретного героя. Томаш говорил о том, что он хочет держаться дальше от политики, а я вот наоборот. Мои произведения очень связаны с политикой, и может быть, буквально с политикой. Я автор такой исторической дистопии "Если бы" - о том, что бы случилось, если бы Словакия воевала до конца на стороне гитлеровской Германии. Если бы вы спросили, каков мой любимый литературный характер, я, может быть, сказал бы, что это люди, которые происходят с периферии, или откровенные преступники, это такая классическая тенденция в словацкой литературе с конца 80-90-х годов. Был такой роман - "Rivers of Babylon", Питер Пиштанеге - автор этого романа. Это весьма драматический, довольно «черный» пересказ того, что в конце концов случилось во время приватизации или, так сказать, «прихватизации», как это называлось в России. Герои - это члены субкультуры, принадлежащие откровенно преступному миру. Я не говорю о конкретном герое, но, может быть, о конкретном чувстве, о литературной рефлексии.

Томаш Змескал: Я бы тоже сказал, что у меня нет своего литературного героя, даже какого-то представляемого. В чешской литературе происходит некая смена поколений. В прошлом году вышло 10 действительно интересных романов. Долгое время критики жаловались на то, что в чешской литературе ничего не происходит, а сейчас они жалуются на то, что в ней нет ни одной объединяющей тенденции. Во всех упомянутых романах присутствует отражение самой обычной жизни. Это какое-то подведение итогов, подведение черты под коммунистическим прошлым. К тому же в этой литературе осознается тот новый факт, что Чешская республика сейчас относится к Европейскому союзу, и у людей появились новые возможности. Однако иногда эта рефлексия достаточно саркастична.

Елена Фанайлова: Если говорить о литературе 90-х годов, о литературе после «бархатной революции», и о литературе сегодня - есть какая-то разница между литературами этих десятилетий?

Игорь Отченаш: Это тотальное изменение. Прежде всего, началась свобода выражения, можно печатать, говорить, писать обо всем, что человек хочет. В литературу вступают свободные люди, которые полемизируют с коммунизмом или говорят про коммунизм. После 40 лет абсолютного контроля со стороны тоталитарного государства начинается полемика или критика, или сарказм, как это мы говорили, ироническое обыгрывание прошлого. В словацкой литературе в начале 90-х годов было такое направление - использовать выражения или тенденции социалистического реализма с каким-то ироническим уклоном. Использовать все, что социалистический реализм использовал, представить его в ироническом смысле. Это было сделано прежде всего молодыми писателями, которым теперь от 40 до 50 лет. Это происходило в начале 90-х годов. А теперь есть тенденция забывать про политику, не говорить о политике, что было модно в 90-х годах, и сосредоточиться на внутреннем мире человека, который одной ногой еще в социализме, а второй ногой уже в капитализме.

Томаш Змескал: Чешская литература уже долгое время находится в странной, особой ситуации. Очень крупные чешские писатели старшего поколения проживают в эмиграции. Это касается, например, Йозефа Шкворецкого и Милана Кундеры. Не существует личного контакта с этими людьми. Последние 20 лет в Чехии не издаются книги Милана Кундеры, то есть последние его крупные романы, эссеистика издается.
Скажем, среднее поколение и более молодое - они тоже в определенном смысле проводят эти битвы с прошлым, которые имеют частично политический, частично философский характер.
Если действительно литература хочет отражать современную общественную ситуацию, социальную ситуацию, то, собственно говоря, писатель должен осознавать, что прошлое переживалось при тоталитаризме, при коммунистическом, социалистическом государстве. И поэтому путь к такому естественному консерватизму закрыт. И, вероятно, именно это вызвало ту реакцию, свидетелями которой мы являемся: рефлексия современных писателей, возраст которых колеблется между 35 и 50 годами, носит очень личный характер. Я думаю, что это очень хорошо для читателя. Но очень трудно для литературоведов и критиков все это обобщить и объяснить.

Елена Фанайлова: Для вас важнее быть национальным писателем, или важно также быть писателем европейским?

Игорь Отченаш: Конечно, амбиции каждого писателя, с моей точки зрения, должны быть - перешагнуть границы, не быть писателем одной страны. Я принадлежу своей национальной литературе, но амбиции, конечно, перешагнуть это мирок словацкой литературы и стать писателем если не европейским, то (человек должен быть серьезным, знать какие у него пределы есть, можно видеть) - среднеевропейским. Намного тяжелее писателям маленьких народов, таким писателям, как словацкие. Тем более что у нас не существуют таких больших имен, как Кундера, или Шкворецкий, или Гавел, например. Я не говорю о таких вещах, как маркетинг и счастье.
XS
SM
MD
LG