Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Александр Аузан: "Дальнюю стратегию в Кремле не видят"


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие экономист Александр Аузан.

Андрей Шарый: В рамках специальной рубрики итогового выпуска программы "Время Свободы" - "Возможна ли либерализация по-путински?" - я представляю вам беседу с известным политологом и экономистом, президентом Института национального проекта "Общественный договор" Александром Аузаном. На этой неделе в эфире и на интернет-сайте Радио Свобода ведущие политические эксперты делятся своими соображениями о возможности демократизации России и путях политико-экономической реформы.

Александр Аузан: Я не политолог, а институциональный экономист, иногда говорят - политический экономист, и поэтому я рассуждаю с этой позиции. На мой взгляд, кризис создает необходимость определенных реакций, но разные сценарии кризиса требуют разных реакций. До кризиса объявленные цели модернизации, вообще говоря, тоже создавали такой вызов. Вот давайте немножко посмотрим, как эта позиция в динамике кризиса выглядит, разные сценарии. В высших эшелонах преобладает идея, что мы о инерции проскочим, перелетим эту пропасть на одном крыле, хватит резервов, потому что кризис окажется короче, вот уже положительная динамика на западных рынках, в Китае. Если это так, что режим вряд ли будет меняться, он не будет ни ужесточаться, ни либерализироваться. Правда, это означает, что и модернизации не будет, потому что ее и не было в течение "тучных лет". И в этом случае ожидает судьба, которая в ХХ веке настигла Аргентину. Аргентина 60 лет назад входила в десятку ведущих стран, а сейчас не входит в сотню. С каждым новым циклом повышения цен на что-нибудь сырьевое, идущее из России, Россия будет приподниматься и выходить из этого цикла еще чуть более ослабленной, еще чуть более маргинальной.
Я-то как раз не убежден, что кризис заканчивается, потому что мне кажется, что и на западных рынках есть элементы спекулятивного роста тех же самых нефтяных цен. В России пружины для кризиса еще отнюдь не исчерпаны. Думаю, что осень покажет две крупные проблема - кризис "плохих" долгов в банках и выход наружу социального кризиса, который сейчас тлеет отдельными очагами и во многом летним периодом смягчен. Если это так, то тогда власти нужно идти на изменение режима, потому что не получится при длинном кризисе сохранить прежний такой вот консервативно-костный режим.

Андрей Шарый: Означает ли сказанное вами, что в Кремле не понимают, что происходят, и не видят стратегию развития страны?

Александр Аузан: Дальнюю стратегию в Кремле не видят. Хотя постановка вопроса о модернизации показывала, что мало накопить такие запасы и иметь хорошую конъюнктуру, вообще, надо подумать, что со страной будет через 20 лет. И Минфин стал строить длинные планы, и "Стратегия-2020" Министерством экономики готовилась, поэтому этот вопрос возник. Но я совершенно не убежден, что в высшем эшелоне есть понимание того, что благополучный, инерционный выход из кризиса для России - это плохие перспективы на отдаленное будущее.
Теперь давайте вернемся к другим политическим сценариям. Если второй удар кризиса будет, и станет ясно, что кризис в России достаточно длинные, какие возможны реакции? Ужесточение режима, потому что социальный кризис - это несладко. Возможны, конечно, шаги в сторону либерализации. Я полагаю, что в случае ужесточения ставка будет сделана, во всяком случае лозунг будет авторитарной модернизации, реиндустриализации. Будем попытка, поскольку тают средства прежних резервов, вынуть эти средства из каких-то людей богатых, например, покончить со старой частной олигархией 90-х годов, которая и так сейчас заложена-перезаложена и полностью зависит от государства. В этом случае, на мой взгляд, будет скачок, а потом срыв.
Почему мне кажется возможной либерализация? Дело в том, что в условиях тихой конъюнктуры вполне можно опираться на формулу социального контракта с широкими группами: мы вам стабильность - вы нам лояльность, а политические права депонируйте, мы сами разберемся, как управлять страной. Это можно делать, только когда попутный ветер дует в паруса. Когда конъюнктура плохая, возникает вопрос: а где там у нас активные группы? Потому что государство точно не будет справляться с огромными объемами ответственные, которые на него упали через национализацию убытков, ответственность за занятость и так далее, и так далее. В этом смысле власть заинтересована в том, чтобы входить в какие-то диалоги с активными группами, потому что активные группы - это те, кто может себя вытащить из кризиса и еще кого-то вокруг себя.

Андрей Шарый: Какой из этих сценариев вам кажется более реальным - либерализация или, наоборот, ужесточение системы?

Александр Аузан: Я считаю, что это зависит от того, что произойдет с динамикой кризиса осенью. Вот на сегодняшний день вариант модернизации достаточно вероятен, но его вероятность меньше, чем, например, осенью 2008 года, после войны с Грузией, после вот шокового кризиса. Потому что для вот такого скачка нужны резервы, а резервы-то подтаяли. А для того чтобы решиться забрать ресурсы у кого-то, тоже ситуация должна дозреть. Думаю, что в целом вероятность варианта жесткого несколько выше, чем варианта либерального.
Неясность общих перспектив заставляет прощупывать разные возможные сценарии. Поэтому я убежден, что президент Медведев, когда он в апреле подряд делал такие шаги, как интервью "Новой газете", встреча с Советом Памфиловой, совещание в Институте современного развития, конечно, посылал отчетливый сигнал, что он щупает вариант либерализации, пробует. Пока выбор сделан в пользу продолжения инерционного сценария, это типично путинский выбор. Но, понимая риски, смотрят: а вот сигналами пощупаем, можно ли будет повернуть туда или нельзя.

Андрей Шарый: Как бы вы охарактеризовали сейчас российскую экономическую систему? Это либеральная экономика или нет?

Александр Аузан: Экономика с очень плохими рынками, с формально большими долями государства, государства низкоэффективного. При этом государства, которое, на мой взгляд, скорее, прикрывает приход к контролю каких-то частных групп, чем стремится к национализации и к государственному капитализму. Она, конечно, в меньше степени либеральна, чем пять лет, семь лет тому назад, и это связано с тем, что в ней много доминирующих групп, которые держат свои монополии, делят рынки, строят барьеры, не пускают. Именно поэтому кризис в России по некоторым аспектам проходит очень тяжело.
XS
SM
MD
LG