Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая вновь вспыхнули беспорядки


Программу ведет Марк Крутов. Принимают участие обозреватели Радио Свобода Андрей Шароградский, Вадим Дубнов.

Марк Крутов: В Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая вновь вспыхнули волнения после двух дней беспорядков, в результате которых не менее 156 человек погибли и более 800 были ранены. Сотни протестующих уйгуров вступили в стычки с полицией, патрулирующей улицы города Урумчи, административного центра региона, населенного преимущественно мусульманами. Китайская полиция арестовала более 1400 человек. О ситуации в Синьцзян-Уйгурском районе мой коллега Андрей Шароградский поговорил с обозревателем Радио Свобода Вадимом Дубновым.
Вадим, по официальным сообщениям, в Урумчи погибли в результате массовых беспорядков не менее 140 человек. Как вы считаете, чем обусловлена жестокость этих столкновений, такая ожесточенность, с которой враждующие стороны нападают друг на друга?

Вадим Дубнов: Мне кажется, что цифра вряд ли окончательная, учитывая особенности официальной китайской пропаганды, что же жертв будет больше, причем намного больше. Я думаю, что это зрело довольно давно и все это зрело под знаком той стабильности, которая была провозглашена и вроде бы действительно наблюдалась в Синьцзяне и в Урумчи конкретно. Дело в том, что модель, которую избрал Китай для того, чтобы каким-то образом замирить Синьцзян-Уйгурский автономный район, сводилась к тому, чтобы обеспечить сосуществование уйгуров и переселяемых туда в массовом порядке китайцев-ханьцев, притом, что они пересекались в своей жизни. Богатый район, роскошный район небоскребов, бутиков и так далее - это был китайский район, кадры оттуда можно было снимать и выдавать за шанхайские или за пекинские. Уйгуры жили так, как они жили веками, в лачугах, социализм принес им обшарпанные многоэтажки блочные. Это была такая жизнь, где экономика их разделила, поставила все на место. Дорогая, хорошая жизнь для китайцев, такси, вещевые рынки, продажа дешевых фруктов, дешевые рестораны и лавки - это вековая традиция уйгуров. Это была та стабильность, в которой вроде бы не было место сепаратизму, который, конечно же, оставался. Я думаю, что сейчас уже довольно трудно сказать, что было первичным - исторический национализм, борьба за независимость или это бунт носит вполне определенные социальные причины, которые так легко выдать за национальные.

Андрей Шароградский: То разделение, о котором вы говорите, это осознанная политика Пекина или нежелание уйгурцев жить так, как им предлагает Пекин? Ведь когда говорят, скажем, о тибетской проблеме, то довольно часто всплывает тезис о том, что тибетцы просто не хотят жить так, как им навязывает Пекин, и в этом суть противоречий.

Вадим Дубнов: Я бы не стал сравнивать тибетскую ситуацию с уйгурской. Дело в том, что, как мне представляется, Китай, центральный Пекин, скажем так, власть особо ничего не навязывают уйгурам. Уйгурам просто обозначены некие рамки, за которые им нельзя выходить, а так им предоставляется жить так, как они жили веками. У них свое некое самоуправление традиционное, соседское, это, в общем, вполне такой тюркский народ с обычаями, которые не очень совместимы с китайскими. Это другой менталитет, другие обычаи, другие традиции и в рамках этих традиций им позволено жить. Но рядом происходят совсем другие вещи. Здесь рядом происходит рост роскошных кварталов, настоящая жизнь мировая. Поэтому, я думаю, это та самая стабильность, для взрыва которой было достаточно одной искры.

Андрей Шароградский: И все-таки, уйгуры не допускаются в эту жизнь или они не хотят так жить?

Вадим Дубнов: Уйгурам в этой жизни нечего делать, там все занято. Китайцы, которые туда переселяются, они построили город для себя. Хороший город, нормальные люди, ни в чем не виноватые, кстати, люди, китайцы, просто они построили эту жизнь для себя, по тем лекалам, которые для них нарисованы жизнью эпохи большого рывка. Уйгурам там просто нет места, они не то, чтобы не хотят, они просто отделены от нее. Может быть, некоторые уйгуры могли бы там как-то прорваться, но, в общем, ниши для них просто там нет.

Андрей Шароградский: Если оценивать сепаратистские, именно сепаратистские тенденции в Синьцзян-Уйгурском районе, насколько они сильны? Ведь не только такие события, как сейчас, происходят в Китае, были взрывы в автобусах, нападения, в которых тоже обвинялись уйгурские сепаратисты. Как бы вы оценили, насколько велика опасность того, что каким-то образом эти тенденции будут усиливаться в ближайшее время?

Вадим Дубнов: Мне кажется, что сепаратизм - это удел очень немногих. Сепаратистские настроения - это удел социально активной части массы, а масса уйгурская достаточно в политическом плане инертна. Она как-то приспособилась, она живет в этих условиях и, в общем, каким-то образом себя нашла в той традиции, о которой я говорил. Я не думаю, что у сепаратистов реально были бы какие-то шансы в Синьцзян-Уйгуре, если бы не сегодняшние события. Может быть обратная реакция, взрыв типа сегодняшнего, он может спровоцировать сепаратистские настроения в самой массе, в самом обществе, которое, еще раз говорю, было инертным. И вот тогда, путем обратной реакции, эта проблема может обрести совершенно новое звучание.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG