Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Японские куклы в Москве





Марина Тимашева: Мы продолжаем рассказ о спектаклях Международного фестиваля имени Чехова, начатый нами в прошлом выпуске Поверх барьеров. Самый экзотичный спектакль Московского чеховского фестиваля, несомненно, привез японский театр кукол Бунраку. Классическую пьесу 18-го века “Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки” смотрела Лиля Пальвелева.



Лиля Пальвелева: У Бориса Акунина в романе “Алмазная колесница” есть характерный эпизод. Японский юноша вешает на стену рядом два портрета – Пушкина и самурая, совершившего – чтобы не оказаться в бесчестном плену - самоубийство. Пушкин кажется герою не менее доблестным человеком. “Красиво умер”, - говорит он. А русский дипломат поясняет изумленному Фандорину, который только что приехал в страну и еще не знаком с местными нравами: “Японцев хлебом не корми, только бы кто-нибудь красиво умер”.
В японской и европейской культурных традициях отношение к смерти и – особенно - к самоубийству отличаются радикально. Если об этой особенности помнить, то не покажется, по крайней мере, странной такая вот фраза из спектакля театра Бунраку: “Они любуются друг другом. Рады, что отправляются на смерть”. Эти слова, как, впрочем, и весь текст представления, нараспев произносит особый человек. Куклы здесь молчаливы. Повествование ведется сказителем, или по-японски “таю”. Его место на особом помосте, рядом с музыкантом, играющем на сямисэне.

Спектакль “Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки” в равной мере замешан на реалистических подробностях и условных элементах. Так уж сложилась традиция старинного театра Бунраку, которой здесь неуклонно придерживаются. Начнем с того, что в основу пьесы Тикамацу Мондзаэмона легли подлинные события 1703 года – потрясший жителей Осаки добровольный уход из жизни двух возлюбленных, которым обстоятельства не позволяли сочетаться браком. Пьесу сыграли спустя месяц, то есть на тот момент она была злободневной. Спектакль идет в жизнеподобных декорациях, где с несколько наивной тщательностью воспроизведен чайный домик, а на заднике написаны деревья, озеро и горы. При этом, когда нужно переменить элементы декораций, никакие высокотехнологические чудеса не происходят. Прогресс прогрессом, но робототехника и прочие японские достижения – это для другой жизни. А в Бунраку все просто и по старинке: занавес опускается и в зрительном зале слышно, как довольно долго стучат за полосатым полотнищем молотками. Ну а самое главное в театре Бунраку – его знаменитые куклы. Большие, в две трети человеческого роста и тщательно выполненные. Каждая голова такой куклы – произведение искусства. Свет и тени делают эти лица живыми. Костюмы шьются многослойными, и цвету кимоно уделяется не меньше внимания, чем крою. Дальше начинаются сплошные условности. Всякий второстепенный персонаж главному проигрывает - его водит один человек. Зато основных героев – сразу по три актера. Один отвечает только за движения ног. Другой – головы и правой руки. Третий - за левую руку. В результате шлифуемой долгими годами слаженности движений кукловодов – на сцене появляется совершенно живое существо.
При этом никому из зрителей – ни японских, ни московских - не мешает то обстоятельство, что актеры не прячутся за ширмой. Одетые в одинаковые черные униформы, они ведут кукол открытым способом. Уже много десятилетий назад российский театр воспринял эту восточную традицию. Здесь такой метод давно кажется своим собственным

Материалы по теме

XS
SM
MD
LG