Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Общественная организация "Голос Беслана" обратилась к президенту России с просьбой о встрече


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие лидер общественной организации "Голос Беслана"Элла Кесаева.

Андрей Шарый: Общественная организация "Голос Беслана" обратилась к президенту России с просьбой о встрече. Родственники погибших и пострадавшие в результате трагедии в бесланской школе 5 лет назад (тогда, напомню, в результате захвата террористами школы и последующего штурма здания погибли более 330 человек, половина из них дети) хотят обсудить с Дмитрием Медведевым вопрос о расследовании случившегося, закон о статусе жертв терактов, программы помощи и реабилитации. Под обращением подписались более 250 человек. Его авторы отмечают, что им так и не удалось встретиться с представителем президента в Южном федеральном округе, а во время визита Медведева в Северную Осетию не позволили передать ему это письмо. Я беседовал с лидером общественной организации "Голос Беслана" Эллой Кесаевой.

Элла Кесаева: 5 лет – это достаточный срок, чтобы сделать выводы. Мы этим выводы сделаем. На эту просьбу нас подтолкнуло событие 8 августа, когда мы пытались встретиться с президентом в Северной Осетии, когда он встречался с потерпевшими Южной Осетии. Потерпевшие бесланской трагедии простояли за высоким забором. Очень грубо нас отпихивали, плакаты срывали, письмо наше отказались предоставить. Такое противоположное отношение к одним потерпевшим, к другим. Это не ревность. Мы потерпевшие. Мы имеем право встречаться. Ведь теракт произошел не по вине самих потерпевших, а государство не смогло обезопасить. Школа государственная была. Произошел теракт. Не смогли его предотвратить, а те не спасли. Законодательный статус потерпевших, программа помощи и реабилитация потерпевших... За 5 лет мы можем сказать, что этого нет. Просить президента как гаранта Конституции обеспечить нам соблюдение наших прав, донести до него. Мы не уверены, что он знаком с этой проблемой. Те инстанции, куда мы пишем, нижестоящие инстанции, нам отвечают отказом. Наша проблема не решается.

Андрей Шарый: Это такие нерадивые чиновники, или вы считаете, что это какая-то государственная политика, что до сих пор ваши проблемы не решены?

Элла Кесаева: Российское государство - великое государство. Здесь просто игнорируют права человека. В других странах, в Европе, статус жертв теракта законодательно закреплен. В России этого закона нет. Много жертв терактов в России, но именно бесланские потерпевшие считают себя ответственными поднимать этот вопрос и помочь не только себе, но и тысячам, тысячам жертв терактов.

Андрей Шарый: Насколько я понимаю, речь идет о доработке или принятии усовершенствования закона о статусе жертв терактов, о программах помощи и реабилитациям. Это верно?

Элла Кесаева: Да.

Андрей Шарый: Хотели бы вы поднять вопрос о расследовании случившегося в Беслане? Были официальные комиссии Госдумы и неофициальные. В Северной Осетии пытались провести расследование. Все-таки какие-то вопросы остались. Это все быльем поросло или будете добиваться, чтобы еще какую-то комиссию создали, как-то расследовать это до конца?

Элла Кесаева: Первый вопрос, который мы будем просить нас заслушать - это вопрос о расследовании. Все-таки расследование нас волнует еще больше, хотя закон о статусе - это жизненно необходимо. Потерпевших все-таки больше интересует расследование. Северный Кавказ - горячая зона. Уроки не извлечены. Теракты продолжаются. Мы, прежде всего, хотим безопасности своим детям, чтобы государство училось на таких терактах, предотвращало, обеспечивало своим гражданам безопасность. Мы видим, что это не происходит. В общем-то, разговоры разговорами, а безопасность не гарантируется, разводят руками, а наши дети погибают. Надо делать реальное дело. Надо обеспечивать и гарантировать и отвечать за своих граждан, а не говорить о том, что теракты везде происходят, но мы ничего не можем поделать. Отношение к своим гражданам такое, что живет человек сам по себе, погибает. Особой проблемы не создается. В связи с терактом у государства нет проблем.

Андрей Шарый: Так устроена человеческая память. Громадная волна сострадания, которая поднялась после трагедии в Беслане, конечно, утихла. Вспоминают о такого рода трагедиях только под мемориальные даты. Вы чувствуете себя в одиночестве?

Элла Кесаева: Да, мы чувствуем себя в одиночестве. Но в то же время мы чувствуем, что за свои права надо бороться совместно. Все республики Северного Кавказа должны поднять вопрос о законе. Наверное, отсюда должно быть начато движение за свои права, потому что здесь очень много жертв. Закон нужен всей России.

Андрей Шарый: Вот эти 5 лет, прошедшие со времени трагедии, они не убедили вас в бессмысленности попыток добиться от власти того, чего вы добиваетесь? Неужели вы думаете, что Медведев сделает больше, чем сделал или не сделал Владимир Путин на его месте?

Элла Кесаева: Мы не то, что надеемся, что мы гору свернем. Нет. Но сидеть дома мы тоже не можем. Замолчать мы тоже не можем, потому что совершено абсолютное беззаконие, вопиющее нарушение наших прав. Не говорить об этом - это значит закрыть на все глаза, что творится, и на то, что оставшиеся в живых дети, не дай бог, могут также погибнуть. Наша пассивность внесет свою лепту в будущие теракты.

Андрей Шарый: Насколько реально вы оцениваете возможность того, что Медведев откликнется на ваше письмо и эта встреча произойдет?

Элла Кесаева: Если он был в Беслане и возложил цветы на кладбище, значит у него есть сочувствие. Первый президент, который возложил цветы. До сих пор никто. Все проезжали мимо. Путин не возлагал.

Андрей Шарый: Я узнал о том, что вы написали это письмо из сообщений российских информационных агентств. Вам звонил кто-то из государственных СМИ?

Элла Кесаева: Нет.
XS
SM
MD
LG