Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Правопреемницей СССР считается Россия. Юридически это так. Однако в одном очень важном вопросе преемницами Советского Союза оказались практически почти все постсоветские страны. Дело в том, что двадцать лет назад руководители распадающейся империи, как говорится, "из рук в руки" передали свою судебную и пенитенциарную системы вроде бы зарождающимся демократиям. При этом в судебной системе по сей день сохранился институт политзаключённых и продолжает работать порочный коммунистический тезис – "внутренняя убеждённость".

Именно к этой пресловутой "убеждённости" почти все постсоветские власти апеллируют в тех случаях, когда нет других доказательств. Причин тому несколько.

Главная из них заключается в том, что коммунистические боссы сумели "плавно, почти без эксцессов, передать власть новым правителям, многие из которых были из их же бывшей команды. Очень скоро выяснилось, что для выкорчёвывания советского авторитаризма понадобится длительное время ("цветные" революции, осады Белых и прочих домов ничего не изменили) – "газоны демократии" подстригают столетиями.

Правда, были и некоторые национальные и политические особенности. В этом смысле нынешние враги-соседи, Грузия и Россия, явили собой настолько яркий пример единства противоположностей, что диву даёшься. В России, да и во всём мире, стало притчей во языцех дело Ходорковского-Лебедева, в Грузии - дела сторонников оппозиции, которых часто арестовывают по сфабрикованным обвинениям. Нарушения закона при задержании всюду приняли перманентный характер. Достаточно хотя бы упомянуть действия московской милиции в День российского флага 22 августа.

В суде все старания адвокатов, опирающихся на статьи уголовного кодекса, как правило, лишь способствуют созданию дымовой завесы для прикрытия истинного положения дел. Напрочь отвергнут основополагающий принцип правосудия – состязательность сторон. Сколько бы ни изощрялись защитники, ясно, что Ходорковского не освободят, пока не будет команды свыше – "политической воли". Там, где главенствует эта так называемая "политическая воля", на Плевако наплевать - именно от неё зависит физическая воля или неволя конкретного гражданина (прошу прощения за невольные каламбуры). Постсоветские суды всюду принимают решения с оглядкой на власть. В такой ситуации, как сказала одна из известных российских диссидентов, "о создании не только правового, но и просто-напросто праведного государства не может быть и речи".

Еще один свежий пример: недавно, в результате переговоров с несколькими представителями грузинской оппозиции, власти, в нарушение действующего уголовного кодекса, чисто волевым решением освободили из заключения десятерых задержанных по политическим соображениям членов оппозиционных партий. При аресте им были предъявлены разного рода надуманные уголовные обвинения. Впрочем, как бы взамен, тут же последовали новые аресты сторонников партии Нино Бурджанадзе. Всё это очень уж напоминает законы уголовного мира, где всё единолично решают паханы:

Кто с криминалом ненароком
Хоть раз столкнулся "тет –на- тет" ,
Успел побаловаться сроком,
Через решётку видел свет,
Тому обычной жизни мало,
Всё как-то хочется в поддых!
Он знает, кредо криминала
Похлеще лозунгов иных:
Советских, нынешних и прочих -
От демократии взасос,
Что под покровом тёмной ночи
Страну пускали под откос.
Пройдя через огонь и воду,
Сквозь годы горестных потерь,
Он шёпотом кричит народу:
"Не бойся, не проси, не верь! "
Он знает, с монстрами из власти
Страну от краха не спасти
И убеждает в дни ненастья:
"Не верь, не бойся, не проси! "

Эти строки написались как бы сами собой в 2001 году, сразу после интервью, которое я брал тогда для Радио Свобода у ныне покойного Джабы Иоселиани. Имя "доктора Джабы" (он был доктором театроведения, автором пьес и романов) сейчас, по справедливости, вызывает резко отрицательные эмоции в Грузии: это он в девяностые годы сформировал военизированную организацию "Мхедриони" , которая участвовала в свержении Гамсахурдия, прошлась огнём и мечом по мегрельским пенатам президента, наплодила наркоманов в стране. Впрочем, в девяностых годах тот же Джаба лично, до последнего, стоял на передовой во время вооружённого конфликта в Абхазии, где полегло около восьмисот его бойцов. В тот же период он предотвратил кровопролитие в Южной Осетии. Но это уже совершенно другая тема. Меня же восемь лет назад интересовало иное: взгляд бывшего узника, проведшего в разных арестантских ипостасях долгое время в заключении. Иоселиани трижды сидел в тюрьме: в молодости, при коммунистах - за уголовное преступление, при Гамсахурдия и при Шеварднадзе – по политическим мотивам. Наша с ним беседа плавно перетекла к проблеме соотношения юридических и криминальных канонов, понятия справедливости на воле и в неволе. Я заранее был готов к тому, что мой собеседник не скажет правды до конца – в частности, о том, что сам он в жизни многократно преступал принципы морали. Однако две его фразы меня всё-таки удивили. Джаба сказал, что, по его мнению, в постулате "не верь, не бойся, не проси" первый тезис неверен – людям надо верить. Потом он привёл цитату из Ляо-Цзи, произнесенную в полемике того с Конфуцием: "Чем больше законов, тем больше воров и разбойников!"

Признаюсь, я ушел тогда от Иоселиани в некоторой растерянности. Юридические и политические понятия как - то разом растворились в чисто человеческих. С тех пор прошли годы, многое в мире и в жизни поменялось. Но сомнения остались. Вот почему я и решился написать этот материал. Как это в "Семнадцати мгновениях"? Информация к размышлению… Да простят меня юристы и политологи.



















v

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG