Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Нашему Спасскому собору, в котором я был крещен, в котором служу священником, - 250 лет, четверть тысячелетия. Назван сей, не побоюсь этого слова, форпост России на границе с Азией в честь праздника Спаса Нерукотворного, а еще два его придела – как бы маленьких храма в составе большого – в честь св. Николая Чудотворца и Покрова Пресвятой Богородицы.

Когда-то в Минусинске было пять храмов, ныне остался из них только Спасский собор. В 1933 году он был закрыт – хорошо хоть, не взорван – и в нем хранили зерно. До сих пор прихожане и служители собора находят в трещинах стен и пола окаменевшие зернышки…

Вновь его открыли в 1945 году, служили здесь вернувшиеся из лагерей священники. По местному преданию, один из них отстоял собор во время хрущевских гонений, когда храм хотели переделать в планетарий, - батюшка ходил по инстанциям и говорил, что закрывать его нельзя, здесь венчались Ленин и Крупская. На самом деле, венчались они, скорее всего, в Шушенском, месте ссылки Ленина, однако, зная психологию советского чиновника – "как бы чего не вышло!..." - можно думать о правдоподобности рассказа.

Так вышло, что этот пост я пишу 30 октября, в День памяти жертв политических репрессий. И думы поневоле поворачивают в прошлое, вспоминаются имена минусинских православных исповедников. Вот – владыка Димитрий (Вологодский), архиепископ Минусинский и Усинский – в годы обновленчества была некоторое время и такая епархия, верная Патриарху… Видный пастырь, архиереем о. Димитрий стал в 20-х годах, по личному благословению Патриарха Тихона. И до конца своих дней твердо стоял в вере, не идя ни на какие соглашения с богоборческой властью… 1936 год – ссылка в Нарым, 1937 год – новый арест и разгром большой общины, сплотившейся вокруг владыки Димитрия, верующих со всей Сибири… День его смерти отмечали мы совсем недавно, 22 октября. В тот 72-летнего старика в Минусинской тюрьме мучили, окунали в сортир и обливали ледяной водой, требуя отказа от своих убеждений, отчего он и скончался… Могила его, на старом городском кладбище – место молитвы многих верующих юга края.

Имена, имена… Монахи, священники (крест одного из них, о. Моисея Ржевского, оттянувшего свой "червонец" в 1943-м и спустя четыре года умершего от болезней, полученных в лагере, ношу сейчас я – серебряный старый крест 1896 года изделия, его передали мне после моей хиротонии потомки о.Моисея), верующие миряне… Нет ни единого уголка в России, не имеющего своего мартиролога, не имеющего своих новомучеников- предстателей перед Богом.

Да, такая вот дата сегодня… Так и вышло, что собирался я рассказать о соборе и его приходе – а вместо этого тревожные думы в голове… Известны слова: "Кровь мучеников – семя Церкви". И что же сегодня выросло из этого семени, КТО вырос? Господи, смотрим мы на поле – а злаков почти не видим, только верим, что они есть, настолько буйно глушат их сорняки… Осознан ли нами опыт новомучеников, есть ли, в самом деле, покаяние это самое, о котором столько везде говорено в связи со страшным, творившимся в ХХ веке в России, - столько говорено, да нигде особо не видано?...

Действительно, чем Церковь жива? Да как и всегда – Христом. На нас-то с вами надежда невелика…

И, в честь сегодняшней даты, приведу здесь своё стихотворение – старое уж, но всё-таки:

1937


Ссученные у параши не спят.
Жгучая совесть даёт им сорок ударов без одного,
Вгоняет гвозди в ступни:
"Вы пишите сами! я всё, всё подпишу".
Где палачом их работает совесть – там
И Ты с ними, Христе, заодно.
Там и Отец, и Дух.
Бог есть любовь, а любовь
Есть заодно.

Потом, потом их правнуки будут
Украшать гробницы пророков,
Жёлтыми чернилами протокольного гноя
Писать жития новомучеников
(Замолить / замылить? – нет:
Там, где мы задыхаемся, дышит Дух).

Не могут же в этой огромной стране
Всех посадить! кто-то
В этот миг на свободе. Пусть только это
Буду не я.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG