Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Друзья и поклонники прощаются с Вагричем Бахчаняном


Программу «Итоги недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Ян Рунов.

Дмитрий Волчек: Друзья и поклонники прощаются с Вагричем Бахчаняном. Похороны художника пройдут в Нью-Йорке 15 ноября. Нью-йоркский корреспондент Свободы Ян Рунов говорил с его друзьями.

Ян Рунов: Имя Вагрича Бахчаняна было на устах московской интеллигенции с середины 60-х. Читатели «Литературной газеты» искали его рисунки, его коллажи, полные глубокого смысла. Многие держали тогда фигу в кармане, но Вагрич осмеливался эту фигу выставлять напоказ. Его афористичные фразы вроде «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью» повторяли шепотом в те годы многие.
С 1977 года, то есть с момента встречи в эмиграции, с Вагричем дружил художник Григорий Перкель:

Григорий Перкель: Говоря о его таланте, о его вкладе в так называемое диссидентское искусство и движение соцарт, я считаю, что он находится на гораздо более высокой ступени, чем Комар и Меламид. Его позиция в русском искусстве непоколебима. Я считаю, что это один из самых значительных художников этого периода. В его характере одним из самых главных качеств было то, что он был независим в своих суждениях и никогда не попадал под влияние какого-то имени. Он мог критично относиться к кому угодно, допустим, к Кабакову, к Комару и Меламиду, без всякого пиетета. То есть он оценивал все вокруг себя с позиции свободного человека, который независим от влияний и давлений, значения имени или денег и прочее.

Ян Рунов: Илья Суслов был редактором «Клуба 12 стульев» - 16-й юмористической страницы «Литературной газеты», откуда началась слава Бахчаняна:

Илья Суслов: Вагрича привел ко мне в "Литературную газету" художник Брусиловский. Он мне сказал: "У меня есть один парень из Харькова, который делает коллажи, и он очень смешной человек". Я говорю: "Ну приведи". Пришел Вагрич Бахчанян: "Здравствуйте, Илья Петрович". Я говорю: "Здравствуйте. Как вас зовут?". "Меня зовут Вагрич, а в народе меня зовут Бах, потому что я Бахчанян". Я говорю: "Ну тогда ты будешь Бах". Он сказал: "А вы всегда будете Илья Петрович". 35 лет спустя, когда мы встретились здесь, в Нью-Йорке, он все еще продолжал называть меня Илья Петрович, а я называл его Бах Иванович. И он был со мной на "вы", а я с ним был на "ты". Я ему сказал: "Почему ты не говоришь мне "ты"? Мы теперь с тобой эмигранты, мы одно поколение. А он сказал: "Я привык уже, я не могу измениться. Вы были босс, а я был простой художник". Так вот он не был простой художник, он был замечательный иллюстратор. Мне удалось его печатать очень часто в "Литературке", как иллюстратора рассказов, которые появлялись на 16 полосе. Комната "12 стульев!" в "Литературной газете" была клубом, куда люди приходили отвести душу. И Вагрич был всегда в центре, он умел острить очень смешно и очень философски. И этим он прославился в мире художников и философов, если угодно. Мы сейчас говорим о времени с 67 по 74 год, когда я был в "Литературной газете" и когда Вагрич начал там печататься. В то время нас знала только интеллигенция, узкий круг людей, которые начинали читать нашу газету с 16 полосы, с "Клуба "12 стульев". И Вагрич был, конечно, один из нас. Он сидел обычно в моей комнате, и мы старались жить веселой, свободной жизнью.

Ян Рунов: Мне кажется, что он был одним из самых свободных людей в одной из самых несвободных стран тогдашнего мира.

Илья Суслов: Абсолютно. Это абсолютно правильно. Он был свободным человеком. Поэтому когда он делал свои фразы так называемые – это афоризмы, афоризмы свободного и творческого человека. Таким он и был на самом деле. И это такая трагедия, что он ушел из жизни. И он ушел, и мало кто остался с той поры из моей комнаты в "Литературной газете".



XS
SM
MD
LG