Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Кому в России нужны инновации?


Генеральный директор Российской венчурной компании Игорь Агамирзян

Генеральный директор Российской венчурной компании Игорь Агамирзян

"Необходимость перемен стала особенно очевидной в последние месяцы. Глобальный финансовый кризис ударил по всем, но в России экономический спад оказался более глубоким, чем в большинстве стран", - сказал Дмитрий Медведев в послании Федеральному Собранию России. О развитии инновационой среды в интервью Радио Свобода говорит генеральный директор Российской венчурной компании (РВК) Игорь Агамирзян.

Ни у кого не вызвало удивления, что президент опять начал говорить о модернизации, о необходимости отойти от сырьевой зависимости, к которой Россия в последнее время привыкла намного больше, чем в те годы, когда нефть была дешевой. Но инновационная среда в любой стране основана на классе технологических предпринимателей. Почему их до сих пор слишком мало среди россиян? "Потому, что в течение последних двадцати лет в России было гораздо проще зарабатывать деньги не в технологиях, а в менее сложных видах бизнеса. Тогда как деньги любят простоту", - полагает Игорь Агамирзян.

- По наблюдениям некоторые экспертов, в России многие традиционно развитые научные области не имеют связи с промышленностью, а относятся к фундаментальным исследованиям. Является ли это изначально неблагоприятным условием для возникновения технологий?

- В технологическом бизнесе, как это ни парадоксально, само создание технологий является элементом необходимым, но не достаточным. Нужно, чтобы в этой технологии общество, хотя бы не явно, было заинтересовано. По моим представлениям, из основных критериев, позволяющих технологии развиться, к ее реализуемости относится только один, а все остальные носят скорее социально-гуманитарный характер. Прекрасный пример – бум мобильных телефонов. Ведь пятнадцать лет назад, пока не было предложено такой технологии, не было и спроса на нее. Спрос появился, когда появилось предложение. Это значит, что латентная потребность у людей была, но они об этом не знали. Поэтому сегодня во всем мире индустрия дает заказ науке, правда, в первую очередь - прикладной.

- Это именно та сфера, где в России наблюдаются наибольшие проблемы?
К сожалению, сейчас система финансирования науки в нашей стране устроена так, что потребности заказа, исходящего от общества, никак не учитываются

- Собственно, она всегда была не в лучшем состоянии. Я несколько лет проработал в одном из крупнейших научно-прикладных институтов - исследовательском центре компании "Майкрософт". И я хорошо понимаю, как там работают механизмы разделения темы на фундаментальное исследование и ее прикладной компонент для дальнейшей коммерциализации. Такую систему надо отстраивать. Я думаю, что когда у прикладной науки появится заказчик в виде индустрии, эти механизмы постепенно заработают и в России. К сожалению, сейчас система финансирования науки в нашей стране устроена так, что потребности заказа, исходящего от общества, никак не учитываются. На мой взгляд, единственный способ решить эту проблему - разделить каналы финансирования, отделить от академической иерархии.

- Какую роль в развитии технологий, на ваш взгляд, играет экспертиза?

- Экспертизу можно понимать двояко. Во-первых, традиционно экспертизой можно считать процесс проверки проектов. И это абсолютно правильное понимание. Но экспертизу можно понимать и шире - как набор знаний, анализ работы технологических рынков. Честно говоря, меня беспокоит не столько момент процессной экспертизы, там с грехом пополам разобраться можно. Провести технологическую экспертизу на реализуемость - это вообще не проблема. Это как раз то самое место под фонарем, где все ищут. Гораздо сложнее дело обстоит с бизнес-экспертизой.

- В чем заключается сложность?

- Во-первых, самих экспертов очень мало. У нас в стране мало людей, имеющих опыт работы в серьезном технологическом бизнесе. У нас много людей, имеющих опыт работы в традиционно индустриальных бизнесах. А в технологическом бизнесе, базирующемся на интеллектуальной собственности, есть много принципиально иных принципов. И подобную школу у нас в стране обычно получали только немногие специалисты, которые работали в транснациональных корпорациях. Вспомним, ведь технологического бизнеса как такового в России почти не было.

Однако самое слабое звено - это экспертиза в более широком смысле, как совокупность знаний о рынках. К тому же она подогревается традиционной нелюбовью пускать в бизнес чужаков. На развитых рынках в других странах существует традиция всякого рода независимых директоров, которые, как правило, работают даже не за зарплату, а за процент в бизнесе компании. Какой-то серьезный эксперт с рынка привлекается в качестве советника и в стартапе платить ему нечего, потому что у эксперта доходы несоизмеримые с этим стартапом, если он в этом бизнесе давно и пользуется уважением. Но его можно заинтересовать долей в компании. Вот этот компонент у нас просто катастрофически отсутствует. Нет ни людей, нет ни понимания той ценности, которую они предоставляют инновационным компаниям.
Местный бизнес, местная промышленность не обеспечивают инноваций, поэтому эта востребованность утекает на другие рынки. Спасти ситуацию может только технологическое предпринимательство

Основатели технологических стартапов часто думают, что они сами с усами, лучше всех знают и никто им в роли советников не нужен. Поэтому для меня цель построения экспертного сообщества многоплановая. Она заключается, в том числе, и в обеспечении процессной части экспертизы, но в еще гораздо большей степени - в обеспечение среды, из которой могли бы рождаться технологические стартапы.

- Есть такое явление, как политическое решение, когда игнорируется мнение экспертов и под давлением "сверху" необоснованно поддерживаются неактуальные исследования, убыточные предприятия, мертворожденные проекты. У вас есть какой-то механизм защиты от этого?

- Здесь могут сработать два фактора. Изначально при создании РВК был заложен механизм, при котором в фондах с участием РВК инвестиционные решения принимают сами управляющие компании фондов. И РВК сама непосредственно в инвестиционный проект не вмешивается.

- То есть нет смысла на вас "давить"?

- Казалось бы, да. Но на практике выяснилось, что сами фонды иногда принимали не самые разумные инвестиционные решения. Поэтому сейчас мы в большей степени участвуем в принятии решений и анализе проектов. Но у нас совершенно нет ни механизма, ни желания это делать инициативно. Что мы можем сделать - отсеять глупость. Что мы не можем сделать – это навязать фонду какой-то свой проект. Но есть еще и другой механизм в фонде посевных инвестиций. Там уже будет свой комитет, который будет принимать решение, идти в свою инвестицию или нет. Но тонкость в том, что приниматься на рассмотрение будут только те проекты, которые получили частную инвестицию, а это почти всегда гарантия качества этого проекта. Проект, на который никто из частных инвесторов не дал денег, фонд принципиально не может рассматривать.

- Существуют разные подходы в оценке технологического проекта. Можно ориентироваться на красивую идею, а потом думать, куда ее применить. Можно, наоборот, искать ниши на рынке, а потом думать, как ее заполнить. Можно ориентироваться на больших заказчиков, а можно на широкого потребителя. В России чаще думают о красивой идее для большого бизнеса. Вам что ближе?
Возможно, сейчас нужна кампания пропаганды технологического предпринимательства, но не на уровне слов о том, как нужно модернизировать экономику, а на уровне конкретных примеров

- В конечном итоге мы хотим, чтобы у нас в стране присутствовали все компоненты инновационной "экосистемы". Экосистема тем и отличается, что она не может состоять из одних травоядных или одних хищников. А экономика очень похожа на такую систему. Во-первых, она всегда пирамидальна. Известно, что в экосистемах самые нижние слои, планктон, например, суммарно по массе значительно превосходит все остальное. И в экономике, заметим, больше всего денег у частных лиц. А корпорации, которые на вершине пирамиды, очень богаты, но их мало и суммарно денег у них всегда меньше, чем в нижних слоях. Поэтому так важно развивать горизонтальные бизнесы, ориентированные на каждого человека.

Представьте, сколько денег зарабатывается на мобильных телефонах, потому что у них тиражность - сотни миллионов, они нужны всем жителям планеты. Если же мы говорим о каком-то приспособлении для повышения эффективности работы одной установки для нефтедобывающей компании, то этих установок в мире две сотни. Может быть, за эти приспособления нефтяные компании готовы заплатить очень много. Но "очень много", умноженное на двести, - это гораздо меньше, чем "очень немного", умноженное на миллиард. Поэтому в принципе наиболее эффективны бизнесы, работающие на горизонтальные рынки.

Я вовсе не говорю, что все компании должны производить только продукты. Но у нас в стране и в советское время традиционно существовал перекос производства средств производства в ущерб товарам народного потребления. Он продолжается и сейчас.

- Кто в России нуждается в инновациях в большей степени?

- Часто говорят о том, что в России инновации вообще не востребованы. На самом деле это неправда, у нас инновации необыкновенно востребованы - населением. Местный бизнес, местная промышленность не обеспечивают этих инноваций, поэтому эта востребованность утекает на другие рынки. Спасти ситуацию может только технологическое предпринимательство. Нужно, чтобы появился класс людей, заинтересованных в том, чтобы на технологиях зарабатывать деньги.

- Почему их до сих пор так мало в России?

- Потому, что в нашей стране на протяжении двадцати лет было гораздо проще делать деньги на других видах бизнеса. А деньги любят простоту. Они устремляются туда, где проще преумножиться. Возможно, сейчас нужна кампания пропаганды технологического предпринимательства, но не на уровне слов о том, как нужно модернизировать экономику, а на уровне конкретных примеров. А если сегодня молодежь, заканчивая школу, предпочитает стать чиновниками или работать в крупных государственных корпорациях типа "Газпрома", то кто будет заниматься модернизацией? Поэтому я не рассматриваю развитие технологической среды в России как быстро решаемую задачу. Но она свое решение имеет и, надеюсь, рано или поздно получит. В силу того, что другие бизнесы в условиях кризиса становятся совсем не такими привлекательными и интересными, как были раньше.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG