Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Интервью с Селиной Хастингс, автором книги "Тайная жизнь Сомерсета Моэма"







Дмитрий Волчек: В Великобритании опубликована новая биография Сомерсета Моэма. Ее автор, писательница Селина Хастингс, стала первым биографом Моэма, получившим разрешение Королевского литературного фонда ознакомиться с частной корреспонденцией писателя, которую Моэм распорядился никогда не публиковать. Книга Селины Хастингс “Тайная жизнь Сомерсета Моэма” (“Secret Lives of Somerset Maugham”) знакомит читателя с неизвестными эпизодами биографии автора “Бремени страстей человеческих”. С Селиной Хастингс беседует Наталья Голицына.


Наталья Голицына: В 1955 году, когда Сомерсету Моэму шел 82-ой год, в одном из интервью его спросили, хочет ли он, чтобы его биография была опубликована в Англии. Моэм, не задумываясь, отверг эту идею. “Жизни современных писателей, - сказал он, - сами по себе не представляют никакого интереса. Что касается моей жизни, то она просто скучна, и я не хочу ассоциироваться со скукой”. Написанная Селиной Хастингс “Тайная жизнь Сомерсета Моэма” опровергает это утверждение, доказывая, что жизнь Моэма была чередой захватывающих приключений, тайн, и любовных похождений. На протяжении шестидесятилетней литературной карьеры Моэм много путешествовал по экзотическим странам Азии, бывал в Океании, работал в британской разведке и со шпионской миссией посещал Россию в разгар Февральской революции. И при этом не переставал писать. Он автор 21-го романа и более ста рассказов, десятки его пьес доминировали на театральных сценах Лондона и Нью-Йорка в начале прошлого века. Он был светским львом и вращался в артистическом и светском бомонде Лондона, Парижа и Нью-Йорка. Среди его друзей, которых он принимал на своей вилле “Мореск” на французской Ривьере, – Уинстон Черчилль, Герберт Уэллс, Жан Кокто, Ноэль Кауард. Казалось, что жизнь Моэма проходила в гламурной обстановке невероятного литературного успеха, у него была репутация едва ли самого значительного писателя своего времени. Однако Селина Хастингс в своей новой биографии Моэма приоткрывает завесу над его сложным характером, частыми депрессиями – результат несчастливого детства и неудачного брака - над трагическим и шокирующим финалом его жизни, когда он стал жертвой психического расстройства. “Тайная жизнь Сомерсета Моэма” обречена стать бестселлером, поскольку ее герой до сих пор остается одним из самых популярных и читаемых писателей во всем мире, в том числе и в России. Селина Хастингс стала первым биографом Моэма, получившим доступ к его частной переписке, которую он запретил публиковать. Удалось ли узнать из нее что-то новое о Моэме?


Селина Хастингс: Да, я получила очень много новой информации. Например, прочла письма, которые он писал в молодости, когда изучал медицину в лондонской больнице Святого Фомы. Письма были адресованы его очень близкому другу художнику Джералду Келли. В них содержалось, в частности, детальное описание его романа с очаровательной молодой актрисой. Были письма, в которых описывалось, как Моэм был вынужден жениться на женщине, которую не любил. Всё это, а также круг его чтения, мнения о друзьях, с которыми он встречался, содержалось в письмах, адресованных Келли.


Наталья Голицына: Кристофер Ишервуд сравнил Сомерсета Моэма со старым чемоданом, обклеенным многочисленными наклейками отелей, и заметил, что никто не знает, что на самом деле находится внутри чемодана. Что же там находится, на ваш взгляд?


Селина Хастингс: Думаю, что внутри находится то, что Моэм пытался скрыть: очень страстный, очень ранимый, очень эмоциональный человек. Однако он демонстрировал миру совсем другого человека: циника, для которого не было ничего святого. Нет ничего более далекого от правды. Он был нравственным и храбрым человеком и истинным реалистом. Ничто в человеческой натуре не могло его удивить. Его постоянно критиковали за мнимый цинизм, но причиной этого были его произведения. Он не игнорировал низменные стороны человеческой натуры и демонстрировал их главным образом в своих пьесах. В те времена людей это шокировало, и они предпочитали называть это цинизмом, а не реализмом.

Наталья Голицына: В своих автобиографических заметках “Подводя итоги” Моэм невысоко оценил свой писательский талант. Каково, на ваш взгляд, его место в английской литературе?

Селина Хастингс: Сам он назвал себя лучшим из второстепенных писателей. Когда я называю его реалистом, то считаю это огромным достоинством. В его время у него была репутация намного более высокая, поскольку тогда он был феноменально популярен. В театрах шли десятки его пьес – намного больше, чем у любого другого драматурга, его романы выходили огромными тиражами, их переводили на иностранные языки чаще, чем книги других писателей того времени. Тогда не только в Англии, но и во Франции, и в Америке многие литературные критики считали его великим писателем. Не думаю, что он был им, и не думаю, что он сам считал себя таковым. Моэма читали не только любители литературы, но и люди, которые обычно ничего не читали, кто никогда не посещал ни книжных магазинов, ни библиотек. Они покупали журналы с его рассказами и его книги на вокзалах. У него был намного более обширный круг читателей, чем у большинства писателей.

Наталья Голицына: Как вы полагаете, в каком из романов Моэма с наибольшей силой отразилась его личность?


Селина Хастингс: Бесспорно, это “Бремя страстей человеческих” - самый значительный его автобиографический роман. Моэм – основной персонаж этой книги. В нем он изобразил себя практически без каких-либо прикрас.

Наталья Голицына: В одной из рецензий на вашу книгу говорится, что Моэм был не столько творцом, сколько наблюдателем. Согласны ли вы с этим?


Селина Хастингс: Да, согласна. Думаю, что у Моэма было очень незначительное творческое воображение, - он сам об этом говорил. Для работы ему необходим был жизненный материал, необходимы были реальные жизненные истории, которые он использовал в своих книгах и рассказах. Значительную часть своей жизни он провел в путешествиях по миру, поскольку ему постоянно требовался свежий материал.


Наталья Голицына: А как бы вы охарактеризовали его политические убеждения?


Селина Хастингс: Он был умеренным социалистом – в отличие от своего брата лорда-канцлера, который принадлежал к крайне правому крылу консервативной партии. Частично это объясняется тем, что молодым человеком он провел пять лет в больнице в Ламбете, где работал врачом, – одном из самых бедных трущобных районов Лондона. Лондонские бедняки жили там в ужасных условиях. Убеждения Моэма всегда были левоцентристскими, и он никогда не изменял им.

Наталья Голицына: Но ведь Моэм выполнял шпионские задания консервативного правительства, в частности, в России. Был ли он шпионом в полном смысле слова?


Селина Хастингс: Да, был. Он служил в британской разведке. Его миссия в России включала помощь Александру Керенскому - главе Временного правительства. Британия тогда была крайне заинтересована в том, чтобы Россия продолжила войну и хотела поддержать его, в том числе финансами. Британское правительство пыталось предотвратить приход к власти большевиков и сохранить Россию в качестве союзника в войне. У Моэма были неоднозначные мотивы для работы в разведке. Во время войны он ощущал себя патриотом, хотя до войны очень критически относился к собственной стране. После объявления войны он заявил, что сейчас единственное, что имеет значение, - это спасение родины. Он был страстным патриотом. Кроме того, Моэма очень интриговала сама профессия секретного агента. Он всегда хотел скрытно оказывать влияние, прячась за сценой, тайно дергать за нити других людей. Он любил больше слушать, чем говорить, любил провоцировать людей на откровения, что очень полезно в работе шпиона. Моэм восхищался русской литературой, изучал русский язык, говорил по-русски и очень любил посещать Россию. По всем этим трем причинам, служба в разведке открывала для него очень интересные перспективы.

Наталья Голицына: Вы пишете, что секс был одним из хобби Моэма. Какую роль играл секс в его жизни?


Селина Хастингс: В физиологическом смысле он был гиперсексуален, как, впрочем, многие творческие личности. Кроме того, для него секс был одним из способов сближения с людьми. Но проблема состояла еще и в том, что его считали холодным, непривлекательным человеком, что было неправдой, но в этом проявлялась его манера поведения. С помощью секса он мгновенно преодолевал это расхожее представление. Моэм был бисексуалом. Однако с возрастом его гомосексуализм стал превалировать. У него было немало романов с женщинами, он любил их. И если бы он женился на своей любимой актрисе Сью Джонс, с которой у него был длительный роман, этот брак мог бы стать для него счастливым, потому что она очень снисходительно относилась к его гомосексуальным связям.
Моэм был влюблен в Джералда Хэкстона, с которым у него была очень длительная связь. Хэкстон был американцем и на двадцать лет младше него.
Это был очень привлекательный, очаровательный молодой человек, однако очень беспутный – пьяница, страстный игрок с неуправляемым и опасным характером. Одной стороне личности Моэма это нравилось. Другая его сторона была очень разборчива и моралистична. Но Моэма всегда притягивали мошенники, плуты, негодяи и разного рода мелкое жульё – он находил их привлекательными.

Наталья Голицына: Можно ли назвать Моэма английским джентльменом?

Селина Хастингс: Он очень хотел бы, чтобы его называли английским джентльменом, да и считал себя им. Однако, думаю, что Моэм был слишком для этого неоднозначен, слишком многое ему приходилось в себе подавлять; в глубине души он был бунтарем. Внешне он казался английским джентльменом – безукоризненный костюм-тройка, монокль и прочее, но натура у него была слишком мятежная.

Наталья Голицына: Почему Моэм, в конце концов, предпочел жить во Франции?

Селина Хастингс: Моэм женился в 1917 году и не мог добиться развода до 1928 года. Как только он развелся, он тотчас уехал из Англии, в которой ему было трудно жить по многим причинам. Из всех стран Европы в Британии были самые жесткие законы против гомосексуализма. Он купил прекрасную виллу на мысе Ферра на французской Ривьере и превратил ее в роскошное жилище. Это полностью соответствовало вкусам и натуре Моэма, которого всегда привлекали роскошь и богатство. Там он наслаждался в обществе своих знаменитых гостей. Он жил там в обстановке фешенебельной роскоши – с тринадцатью слугами, высокой кухней, плавательным бассейном, коктейлями и всем прочим. Тем не менее, он был человеком в высшей степени дисциплинированным и ежедневно в девять утра поднимался в свой крошечный кабинет по крышей, где садился за письменный стол и не выходил оттуда до ланча в час дня. Он даже заделал окно в кабинете, чтобы прекрасный вид на Средиземное море его не отвлекал. Он неизменно ежедневно придерживался этого распорядка в течение сорока лет.

Наталья Голицына: Изменилось ли ваше мнение о Моэме после работы над его биографией?

Селина Хастингс: Во многом изменилось. До написания книги я представляла его в образе этакого крокодила с мыса Ферра. Сейчас же нахожу его необычайно интересным и заслуживающим сочувствие. Это человек трудный, но интересный, и теперь я отношусь к нему с симпатией.


Наталья Голицына: Насколько популярен сейчас Моэм в Англии и других странах?


Селина Хастингс: Очень популярен. Его книги постоянно публикуются, его пьесы очень часто ставятся в Британии, а временами и в Америке. Он невероятно популярен во Франции и Германии. Совсем недавно по его роману “Узорный покров” в Голливуде снят фильм с Эдвардом Нортоном и Наоми Уоттс в главных ролях. Ранее был экранизирован другой его роман - в оригинале он называется “Театр”, а в фильме получил название “Быть Джулией” - в нем сыграли Джереми Айронс и Аннетт Беннинг. Появляются адаптации его пьес на телевидении, растут тиражи книг. Я счастлива сказать, что его продолжают еще больше читать.


Наталья Голицына: Джон Китс говорил, что жизнь писателя – это аллегория, которая обладает дополнительным значением для других людей. Что можно сказать о жизни Моэма в этом смысле?

Селина Хастингс: На мой взгляд, важнейшая тема, проходящая через его жизнь и книги, - это сущностная важность свободы для человека и художника. С неослабеваемой силой он писал о людях, оказавшихся в ловушке брака или в другой сходной ситуации. Он не уставал доказывать, насколько это разрушительно для человеческого духа. Это справедливо и для его собственной жизни. Он оказался в ловушке своего ужасного брака и был в западне существовавших в то время в его стране законов о гомосексуализме. Надо отдать ему должное: он всегда боролся за свою свободу. Думаю, что именно это можно назвать аллегорией его жизни.
XS
SM
MD
LG