Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
В Петербурге состоялась премьера 19-й симфонии Сергея Слонимского. О своем отношении к музыке и жизни композитор говорит в интервью Радио Свобода.

- 19-я симфония посвящена Владиславу Чернушенко, первому её исполнителю...

- …И первому исполнителю многих моих вещей. Владислав Чернушенко, кстати, заканчивал консерваторию моей Первой симфонией, которая еще тогда называлась просто симфонией, без номера. Мы дружим очень давно, нас сближают музыкальные вкусы, в частности, любовь к деревенскому фольклору, взятому из первых рук. В 19-й симфонии крайние части основаны на стилистике (хотя без прямых цитат и без стилизации), близкой к крестьянской протяжной песне, а средние части – урбанистические, тревожные, может, даже грозные, напористые, стремительные. Вот такой не совсем обычный план симфонии создает контраст. Вообще симфония это жанр, в котором не может и не должно быть схем, трафаретных планов, формул, что ли, которые необходимо соблюдать. Это самая свободная музыкальная форма – как роман. В этом отношении формулировка в романе Федина "Братья" мне близка: симфония-роман.

- Потому что это позволяет отразить течение времени?
Живем-то мы плохо. Это отчасти стимулирует… Конечно, есть такие великие музыканты, которые могут сидеть во дворце и сочинять. Я бы не мог

- Каждое сочинение – кусок жизни. Для меня, по специфике моей чисто музыкальной натуры, и дневник, и какая-то летопись – это чистая музыка. Преимущественно – в жанре симфонии, потому что больно уж богатые оркестровые краски в твоем распоряжении.

Живем-то мы плохо. Это отчасти стимулирует… Конечно, есть такие великие музыканты, которые могут сидеть во дворце и сочинять. Я бы не мог. Если бы я жил богато во дворце, с прислугой, на всем готовом и не знал, как люди живут, я бы ни одной ноты написать не смог. Пишешь изнутри жизни людей, жизни плохой.

Конечно, гораздо хуже живут люди в деревне, чем это было в 60-е годы, когда я ездил в экспедиции. Но и в городе тоже тревожная, недобрая обстановка. Психология джунглей: каждый против каждого. Я не о том, что город против деревни… И внутри города, и внутри деревни очень много горестей, бед у людей. Но, в то же время, есть благородные характеры, есть самоотверженность. Это нельзя не замечать.

- Что изменилось в вашей музыке со времени Первой симфонии?

- В Первой симфонии я выразил идею, которая проходила через многие мои сочинения: столкновение сладкой жизни и трудной жизни. Сладкой жизни людей поверхностных, но цепких, которые выплывают на поверхность, любят и умеют развлекаться, не очень привержены тяжелой работе, поискам правды, и так далее. И трудной жизни таких людей, как, скажем, герой романа Дудинцева "Не хлебом единым": ищущих, изобретающих, старающихся что-то для других сделать – новое, ценное. Обычно эти люди живут трудной жизнью, не умеют развлекаться и не на поверхности существуют, а, скорее, на дне. И вот эта концепция была выражена и сложной музыкой, и музыкой, близкой к бытовой – к тогдашним массовым советским песням, маршам, даже к джазовым ритмам и к частушкам. Все это вперемешку, в гротескном виде. А тогда к советской песне нельзя было притрагиваться подобным образом. Это вызвало, конечно, крайнее возмущение в секретариате Союза композиторов, и сочинение (еще до исполнения) было запрещено лет на пять.

Потом я продолжил эту линию еще в целом ряде сочинений. Затем меня больше стала интересовать именно трудная жизнь. Сладкую жизнь я мало затрагивал. Иногда она появлялась, но всегда в несколько зловещем обличье. А проблемы настоящей трудной, честной жизни у меня – и на деревенском материале, и на городском, и на философском, и на бытовом.

- У вас же и Чеченская симфония есть?

- Это рапсодия, написанная во время Чеченской войны.

- То есть, вы отзываетесь на какие-то животрепещущие темы?
Извините, не буду писать симфонию "Беслан" или симфонию "Цхинвал", потому что это спекуляция

- Конечно, происходящее в жизни влияет на творчество. Но специально спекулировать на какой-то теме – нет. Извините, не буду писать симфонию "Беслан" или симфонию "Цхинвал", потому что это спекуляция. Хотя, кстати говоря, именно в Беслане, в музыкальной школе, в которой я никогда не был, педагог Магрифа Яковлевна Боярова выпустила замечательный сборник моих детских фортепьянных пьес. А я даже не знал… С этим связан "Реквием" – второе сочинение, которое исполнялось в нынешнем концерте. "Реквием" посвящен не какому-то конкретному событию, а памяти о невинно убиенных детях и взрослых. Он – о вечном свете для праведников, для людей, чьи грехи не настолько велики, чтобы невозможно было искупление.

"Реквием" прозвучал во втором отделении концерта, это не премьера, он уже исполнялся несколько раз. Я очень люблю хор Капеллы, ее солистов и молодой оркестр – это любимый мой коллектив. Когда моя музыка попадает в этот коллектив, я уже заранее знаю, что все будет выучено очень любовно и тщательно.

Ещё приятно, что был абсолютно полный зал и там было много молодежи. Мне кажется, правильно, что администрация Капеллы работает с вузовской аудиторией. В этом отношении нашу Филармонию с Капеллой можно ставить в пример: не боятся советской музыки, не говорят, что на Шостаковича, Прокофьева или Шимановского, если нет знаменитого солиста, публика не придет. Придет. Пришли же сегодня совершенно не знакомые мне люди.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG