Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Декабристы разбудили Герцена, но не большевизм


Сенатская площадь в Санкт-Петербурге (гравюра 1827 года).

Сенатская площадь в Санкт-Петербурге (гравюра 1827 года).

14 декабря ― правда, по старому стилю ― очередная годовщина восстания декабристов. Попытка государственного переворота, организованного несколькими группами либерально настроенных офицеров и дворян в Петербурге и Чернигове в 1825 году, оказалась безуспешной и была подавлена властями.


Заговорщики намеревались не допустить вступления на трон Николая I и потребовать введения в России конституции. На Сенатской площади в Петербурге около 3 тысяч солдат под командованием 30 офицеров отказались принимать присягу новому государю, но были рассеяны картечью. От выстрелов и возникшей из-за паники давки погибло около 1300 человек. Неудачей окончилась и попытка мятежа полка в Чернигове. Более 100 мятежников были сосланы в Сибирь или отправлены после разжалования на Кавказ. Пятеро повешены.


В этом году в Петербурге годовщину восстания отметили несколько групп общественных активистов.

Если не начнутся изменения, все может развиваться по катастрофическим сценариям. Либеральное сознание у нас часто сильно опережает сознание властное

― Как тогда существовало в нашей стране самодержавие, так существует и сейчас, ― говорит лидер петербургского отделения ОГФ Ольга Курносова. ― Как тогда существовало рабское крепостничество, так существует и сейчас. И те слова, которые мы произносим, в первую очередь направлены против самодержавия, против рабства, против крепостничества. В стране назрели, может быть, уже даже перезрели изменения. Нужны политические реформы, политическая либерализация, без которой страна просто распадется. Если не начнутся изменения, все может развиваться по катастрофическим сценариям. Либеральное сознание у нас часто сильно опережает сознание властное. И, на мой взгляд, если бы крепостное право было отменено уже тогда, то, наверное, мы жили бы сейчас в совсем другой стране, и Россия не пережила бы такой кровавой череды революций и войн. Хочется, чтобы люди начали гордиться самими собой, чтобы наконец-то у нас в стране хозяином страны стал человек, а не кучка непонятно откуда взявшихся людей наверху. Как декабристы стремились к этому, так стремимся и мы. Я думаю, что сейчас мы чуть ближе, чем были они. Изменения начнут происходить гораздо быстрее, чем кому-то хотелось бы. У нас в этом смысле вообще очень короткая традиция выходов на площадь. Отчасти из-за того, что во времена советской власти людей сгоняли туда насильно, желание выйти самостоятельно стало появляться совсем недавно. Поэтому я думаю, что все еще впереди.


В советской историографии декабристы считались первыми русскими революционерами, предтечами октябрьских событий, отмечает в интервью РС петербургский историк, автор нескольких книг о декабристах Яков Гордин:


― В советское время существовала генеральная линия, определенная очень крупным ученым с сильной идеологической составляющей, академиком Нечкиной Милицей Васильевной ― декабристы были исключительно романтическими героями, рыцарями без страха и упрека. В политике таких персонажей вообще не бывает. Среди декабристов действительно были наивные романтики, такие как Александр Одоевский, еще ряд молодых офицеров. Но вообще это были политики ― политики прагматичные, прекрасно понимавшие состояние России. Ими двигала не только, так сказать, любовь к братьям меньшим, но и желание изменить направление развития страны ― так говорил, скажем, князь Трубецкой, один из лидеров декабризма. Как у Толстого говорит Пьер Безухов, член тайного общества: "Мы работаем для того, чтобы не пришел Пугачев и не зарезал наших детей".


И в советское время были дельные, точные работы, посвященные декабризму. В постсоветское время, разумеется, возможности оказались гораздо шире. Скажем, есть очень интересные и важные работы по восстанию на юге, в Чернигове. И там при изучении документов картина представляется совсем не такой романтически благостной. Как выясняется, солдаты стали выходить из-под контроля офицеров. Были случаи мародерства и грабежей. Это естественная вещь ― когда, скажем, средний офицерский состав выходит из-под контроля высшего, это ломает всю структуру.

Бунтовщики или герои? Ну, конечно, формально они были бунтовщиками. Но говорить о них как о злодеях, нарушивших присягу, изменивших клятве и так далее, довольно сложно

Бунтовщики или герои? Ну, конечно, формально они были бунтовщиками. Но говорить о них как о злодеях, нарушивших присягу, изменивших клятве и так далее, довольно сложно. Декабристы действовали в политической традиции, сложившейся к тому времени в России ― до того, как они стали замышлять цареубийство (не все, но некоторые группы декабристов действительно делали ставку на цареубийство), дворянами, офицерами уже было убито три императора. Если бы не было этой череды дворцовых переворотов, традиции гвардейских мятежей, то не было бы и тайного общества, не было бы и декабризма, не было бы и 14 декабря. Трудно говорить о декабризме вообще. Есть смысл говорить о лидерах. В первую очередь ― о лидерах Северного тайного общества, которые, надо иметь в виду, не собирались сами захватывать власть. После удачного переворота они хотели вручить власть временному правительству, которое состояло бы из крупных либерально настроенных вельмож. Затем уже это временное правительство должно было созвать Учредительное собрание, такой Земский собор, который бы и решил, какому правлению быть в России. Ни один из членов тайного общества, из его лидеров не собирался входить в это временное правительство.


― Эта попытка государственного переворота чем-то отличалась от других, происходивших в европейских империях первой половины XIX века? Или это был просто обычный дворянско-офицерский бунт?


― Европейские мятежи были гораздо более "левыми", гораздо более революционными. И были разными. Гораздо точнее проводить параллель декабризма не с восстанием в Неаполе, а с испанской революцией, революцией Риего, когда войска заставили власть дать стране конституцию и умеренно-законное правление. Собственно говоря, этого и добивались декабристы. И это был, конечно, не просто офицерский бунт, потому что, как правило, военные перевороты имели своей целью приведение к власти своих ставленников и активное участие в разделе власти. Довольно точно охарактеризовала 14 декабря та же академик Нечкина: это была попытка революции, идущей строем. Декабристы отказались от участия толпы, которая действительно предлагала свои услуги. Сотни людей говорили: дайте нам оружие, мы вам Петербург перевернем.


― Наказание за мятеж ― пятеро повешенных, сотни отправленных на каторгу ― было в традициях николаевской России? Или, по европейским меркам, это был еще умеренный ответ?


― Для тогдашней России это было потрясением. Хотя бы потому, что смертной казни в России к тому времени давно, с Елизаветы, не было. При Екатерине казнили Пугачева, по ходу военных действий вешали участников пугачевского восстания, но это была ситуация гражданской войны. Общество раскололось. Одни считали, что мало наказано ― есть такие документы, обращения к императору. Но значительная часть общества считала, что Николай поступил недальновидно, что нужно было если не простить, то, во всяком случае, не поступать столь жестоким образом. Он бы тогда завоевал общественные симпатии и приобрел бы верность вчерашних мятежников. Но это не было каким-то из ряда вон выходящим изуверством. За военный мятеж Николай действительно имел право расстрелять без суда руководителей заговора. Он грозил, но этого не сделал. Повесили пять человек, и тут дело было даже не в степени активности их в самом мятеже. Повесили потенциальных цареубийц, тех, кто был действительно сторонником цареубийства. В некотором роде это была месть ― и значительной частью общества это и воспринималось, как месть.


― В советской историографии принято было считать восстание декабристов прямой предтечей Великой Октябрьской социалистической революции. Я помню со школы цитату из работы Ленина о том, что декабристы были страшно далеки от народа, но, тем не менее, они разбудили Герцена, а он развернул революционную агитацию. Они действительно разбудили Герцена?


― Герцена они действительно разбудили. Но ни декабристы, ни Герцен идеологически ни в коем случае не были предтечами большевиков. Установка была совершенно другая: резкое увеличение уровня свободы, "самостояния" гражданина. Большевики, наоборот, резко этот уровень свободы опустили. Они пришли и принесли несвободу ― абсолютную противоположность тому, за что ратовали декабристы.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG