Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Чехов вечно вышучивал юбилеи. Но вот - 150 лет со дня его собственного рождения. Берлинский театральный педагог и режиссер Юрий Альшиц, когда-то учившийся на знаменитом режиссерском курсе Васильева, где играли "6 персонажей", приурочил к юбилею Чехова необычную международную акцию, о которой он рассказал корреспонденту Радио Свобода.

- Мы думали организовывать разные юбилейные торжества - официальные, обычные, традиционные, - говорит Юрий Альшиц. - А потом я подумал, что это скукотища и вульгарность, что Чехов сам бы от этого отказался. Должна быть альтернативная идея - не московская, и обязательно не там, где он родился, и не там, где он умер. Что-то придумать там, куда другие не поедут отмечать 150-летие Чехова. И тогда пришла идея с Ельцом. Это город, о котором Нина Заречная в четвертом акте говорит: "Завтра ехать в Елец, с мужиками, в третьем классе".
Для меня актриса - это не Джина Лоллобриджида или Элизабет Тейлор, а вот такая актриса, которая каждый день встает, надевает старое пальтишко, идет в холодный театр, в гримуборную, выходит на сцену, играет…

Я подумал, что неплохо в конце января поехать в этот провинциальный город. Выяснил, что там есть театр, что в городе около 60-70 тысяч жителей. И тогда я подумал: почему бы всем европейцам туда не приехать? А если приехать, то нужно что-то делать, а не только выпивать. Тогда возникла идея поставить памятник Нине Заречной, то есть поставить памятник актрисе. Для меня актриса - это не Джина Лоллобриджида или Элизабет Тейлор, а вот такая актриса, которая каждый день встает, надевает старое пальтишко, идет в холодный театр, в гримуборную, выходит на сцену, играет… Провинциальная актриса, которая повседневно несет свой крест и верует, что делает какое-то золотое дело.

Год назад я написал письмо, отправил по интернету всем моим бывшим коллегам, студентам, актерам, режиссерам - с предложением создать акцию.

- И как откликнулись? И кто?

- Прежде всего, откликнулись мои бывшие студенты, актеры. Потом мне стали писать из разных стран, пришли письма, стали пересылать деньги. Потом попросили у "Российских железных дорог", чтобы нам дали вагоны. И нам дали. Нам помогли и Олег Павлович Табаков, и Анатолий Миронович Смелянский. И вот 27 января в 20 часов мы встречаемся в зале ожидания на Павелецком вокзале и едем на липецком поезде в Елец. Собираются люди из десяти стран Европы: Норвегии, Швеции, Италии, Франции, Голландии и так далее - чтобы сесть в этот поезд. В Ельце должна быть конференция "Образ актера в произведениях Чехова". Потом мы будем вместе обсуждать памятник, каким должен быть образ Нины. Потом - благотворительный музыкальный концерт, как бы подарок Чехову. Все актеры со всей Европы будут там петь, танцевать... Это первый день. На следующий день мы идем в церковь, на молебен памяти Чехова. Потом установка фундамента памятника - каждый привезет из своей страны камень и заложит его в фундамент. А позже - вечер из чеховских сцен, где будут играть люди из разных стран на разных языках.

- Уже известно имя скульптора, который будет делать памятник?

- Есть много вариантов. Тут и студенты из Сиенны в Италии, и известные скульпторы - из Франции, из Голландии… Но я хотел бы, прежде чем называть имя, обсудить идею с актерами. Мне кажется, это важно.

- Пьесы Чехова в Европе ставятся постоянно, повсеместно, ежегодно. Такое ощущение, что он второй, после Шекспира…


- Он - второй. Это общеизвестно.

- Чем вы это объясняете? Что они в нем нашли? Сам Чехов, я думаю, удивился бы, что по всему миру так часто ставят его пьесы.

- И темы, которые он затрагивает, и его перо не имеют отношения к какому-то конкретному веку. Я думаю, что это можно будет ставить и через сто лет: там затрагиваются вещи, которые, как и у Шекспира, всегда живы, всегда волнуют. Другое дело, как сегодня прочитать Чехова. Вот сейчас мы сидим, на улице снег, в белом снеге видно очень много всего. Чеховские сюжеты - очень простые, но в этих простых историях можно увидеть очень много. Каждый век видит в этом отражение своих собственных проблем. Конечно, он заложил фундамент всей драматургии двадцатого века вообще. Но, думаю, дело не в форме, а в том, что в этом, каком-то неконкретном, дребезжащем материале можно увидеть все.

Подготовлено по материалам программы Марины Тимашевой "Поверх барьеров - Российский час".

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG