Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Не шедевры Михаила Ларионова


Яковлев А.Е. Два портрета актеров. Из альбома "Кабуки". 1933. Гелиогравюра. 40х63

Яковлев А.Е. Два портрета актеров. Из альбома "Кабуки". 1933. Гелиогравюра. 40х63

Александров П.А. Торговка старьем. 1823. Литография. 23х14,3
Более 20 лет назад по завещанию наследницы Михаила Ларионова России французской стороной было передано собрание этого художника, а также его не менее знаменитой жены Наталии Гончаровой. Их произведения уже давно экспонируются Третьяковской галереей, однако собранную Ларионовым богатую коллекцию печатной графики здесь показывают впервые.

Уехавшая из России в 1915 году чета Ларионова и Гончаровой вскоре начала сотрудничать с балетной труппой Дягилева. Созданные этими художниками костюмы и декорации парижской публикой принимались с восторгом. Вот об этой, театральной стороне деятельности авангардиста Ларионова, в первую очередь и напоминает собранная им внушительная, в 10 тысяч листов, коллекция. На выставку в Третьяковку из этого массива сейчас отобрали триста работ. Созданные авторами, что называется, всех времен и народов, они, так или иначе, имеют отношение к представлениям - цирковым или театральным, профессиональным или простонародным. Таков был вкус этого особенного коллекционера, поясняет сотрудник отдела графики Третьяковской галереи Нина Маркова:

- Ларионов не был снобом, правильным коллекционером, который ловит вот этот вот единственный экземпляр какого-нибудь очень редкого или очень крупного знаменитого художника. Он просто выбирал в массе разных произведений, которые на досуге перерывал где-нибудь на блошином рынке, что-то очень интересное, оригинальное, яркое. Иногда это было действительно произведение большого мастера, но совершенно не обязательно. В общем, это не коллекция шедевров, - потому что он не ставил задачу собирать шедевры.

Не оттого ли, что это был для художника рабочий, подсобный материал? Ведь благодаря какой-нибудь западноевропейской гравюре XVI века можно и старинный бытовой костюм, и интерьер дворца или замка в спектакле точно воспроизвести? Нина Маркова если и соглашается с таким предположением, то лишь отчасти:

- Я думаю, что тут все сложнее. В какой-то мере здесь подсобный материал, потому что они с Гончаровой черпали оттуда сведения для работы над какими-то театральными постановками. С другой стороны, судя по всему, Ларионова занимала вообще история театра, история различных публичных зрелищ - самых разных, не только театральных. И здесь, собственно, присутствовал такой вот ракурс коллекционирования. Наверняка он с большим удовольствием вылавливал, допустим, Калло - это был художник насквозь театральный, поэтому для Ларионова это было близко. А вот, допустим, в следующем зале две такие серенькие гравюрки. С точки зрения коллекционирования это бросовые вещи: они безнадежно испорчены, их обрезали совершенно варварски - там остался только гравированный овал и сам портрет. Но это очень крупный мастер французской гравюры, портретного жанра Робер Нантель. Если Ларионов где-то нашел вот такое вот – то, что ни один уважающий себя коллекционер не взял, - то от этого хуже они по качеству не сделались. Да, они испорчены, но резец там превосходный. И почему, собственно говоря, его и не взять в коллекцию? Ну, нельзя упустить было: даже испорченный, но хороший. У Ларионова был хороший глаз художника, выбирал он вещи яркие, интересные, оригинальные. Ну, конечно, Рембрандта здесь нет. Так ведь и не было задачи - собирать Рембрандта.

Зато есть немало, как сказали бы в старину, кунштюков - чудесных, невероятных и забавных для современного взгляда изображений. К примеру, некоего англичанина с детски-простодушным выражением лица. Жил в 18-м столетии, прославился своей непомерной толщиной. Подпись к гравюре: "Говорят, в его одеждах могли уместиться 7 человек".

Еще - немецкая картонная игрушка под названием "Точильщик". Двинешь рычажок - колесико точильного камня закрутится. Усы у этого веселого господина, как у барона Мюнхгаузена, закручены вверх. Ну, а отдельный раздел выставки посвящен танцевальному искусству в раскрашенных акварелью гравюрах европейских мастеров эпохи романтизма. Изображения куда как серьезны, здесь главная цель - этнографическая точность. Но вот смешная деталь: независимо от того, танцует ли рафинированный артист императорского балета или мужик на поляне отплясывает, у всех - изящные крошечные ступни. Таковы понятия о прекрасном.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG