Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Сдавшиеся": роман о тех, кого швыряет история


Корейская война начала 1950-х породила многие проблемы, с которым сталкиваются герои романа Чжана Ли

Корейская война начала 1950-х породила многие проблемы, с которым сталкиваются герои романа Чжана Ли

Роман «Сдавшиеся» - третий по счету роман Чжана Ли, американского писателя корейского происхождения. Многочисленные обсуждения этой вещи в американской периодике лишь отчасти посвящены самому роману (преимущественно его критике). Главная же тема всех рецензий – обсуждение кризиса жанра – то есть, проблем современной прозы вообще и современного романа в частности.

Почему именно этот роман выпустил джина из бутылки, возбудил старые споры о том, устарело ли реалистическое описание людей и событий, оправдал ли себя авангардизм и не наводит ли на читателя скуку повествование от 3-го лица? Роман "Сдавшиеся", на горе автору, написан от 3-го лица и с массой реалистических описаний.

Сюжет "Сдавшихся" - современный вариант путешествия аргонавтов, где Язон – кореянка-иммигрантка Джун, медленно умирающая от рака в Америке 80-х годов; главный её спутник – бывший муж-американец Гектор, а золотое руно – их сын, который ушел из дома и которого они ищут. Это – фабула. А содержание романа – эпос, на фоне которого проходят жизни героев. История начинается в Корее начала 50-х, во время войны, а заканчивается в Америке и Италии 80-х и включает, по выражению рецензента Теренса Рафферти, "жестокости войны и горести выживания":

"Ужас военного времени – в том, что вы не знаете, что произойдет в следующую минуту, через час, завтра. Вы не можете ничего рассчитывать, ни на что надеяться... Случай может спасти вас или погубить".

И роман "Сдавшиеся" полон ярких, обреченных персонажей, которые проходят по жизни героев к своей насильственной и часто бессмысленной гибели. Один из них – северо-корейский мальчишка-горнист, которого мучают два американских солдата. Он поселяется после войны в ночных кошмарах Гектора, который был третьим солдатом и должен был бы спасти мальчишку, но не спас.

Джун, корейская девочка, заканчивает войну в сиротском приюте в Южной Корее. Она пробиралась на Юг со своей огромной семьей, и по пути, на страницах романа, теряет их всех – одного за другим.

Материал романа уже сам по себе – впечатляющая история. Автор - талантливый рассказчик, доказавший это двумя предыдущими романами. Но роман, который был, казалось, обречен на успех, явно не удался. Это и вызвало волну теоретизирования – и по поводу секретов литературного мастерства, и по поводу обреченности романа как жанра. Джеймс Вуд пишет:

"Ли - одаренный хроникер войны. Его ошибка была в том, что он захотел сделать эту хронику увлекательным чтением и для этого допустил в роман традиционные сюжетные ходы. Когда в детский дом в Корее, где Гектор работает подсобником, приезжает красивая, несчастливая Сильвия, жена сурового пастора, читатель, имеющий представление о "мыльных операх", немедленно понимает, что нам предстоит закружиться в вихре безумной, преступной любви. И роман, вдруг, вступает в мертвую зону принятого".

Другой рецензент, Теренс Рафферти, во всем винит "третье лицо": "нота всеведения, невольно появляющаяся в повествовании от третьего лица, для Чжана Ли (и вообще для современного автора) неестественна. В прежних романах Ли всегда звучал его собственный, размышляющий, сам себя корректирующий голос. И он сослужил ему добрую службу. Но в этом романе Ли пошел на риск. Поэтому он вынужден вносить искусственное разнообразие: переходить из одного времени в другое, представлять разные точки зрения на одно событие – чтобы сделать если не прекрасными, то хотя бы интересными 500 страниц текста".

Справедливости ради, надо сказать, что стилистическое мастерство не изменяет Чжану Ли и в новом романе. Вот, например, его описание любовного акта:

"Суета любви... Его руки так бегали по ее телу, как будто она была слеплена из глины, и он отчаянно пытался перелепить ее заново".

При обсуждении романа Чжана Ли "Сдавшиеся" все вспоминают Льва Толстого. Не только потому, что Ли замахнулся на эпос масштаба "Войны и мира", но и потому, что главное сильное чувство, которое остается в душе после этого романа – тоскливое ощущение, что не человек управляет историческими событиями, а история швыряют человека, как океан – щепку.

По материалам программы Александра Гениса "Поверх барьеров - Американский час"
XS
SM
MD
LG