Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Преподаватели и студенты в программе Тамары Ляленковой говорят о том, каким багажом знаний и набором навыков должен обладать сегодняшний абитуриент


Тамара Ляленкова: В сегодняшней программе мы, используя прошлогодний опыт абитуриентов, попробуем рассказать, как можно определить лучший в выбранном вами направлении вуз и что следует сделать, чтобы туда попасть. Дело в том, что объективного рейтинга российских вузов не существует. Значительная часть информации, которая доступна школьникам, это сайты самих институтов, отзывы знакомых и родительский опыт, который, надо заметить, в значительной степени устарел.

Я провела небольшой опрос, и выяснилось, что престижный вуз в понимании 20-летних и 40-летних людей совпадает только однажды. Это МГУ, который заслуживает отдельного разговора. Поэтому из списка молодых я выбрала менее громоздкие, хотя тоже вполне масштабные заведения, очень разные – Московский государственный технический университет имени Баумана, его представит проректор Валерий Москаленко, и государственный университет «Высшая школа экономики», проректор Григорий Канторович. В разговоре также примут участие студенты первого и второго курсов.

Но сначала послушаем выпуск региональных новостей образования.

Диктор: Глава госкорпорации «Роснано» Анатолий Чубайс перечислил свою зарплату в Фонд целевого капитала Национального исследовательского томского политехнического университета. Напомним, эндаумент Томского политеха был зарегистрирован в начале февраля 2010 года, после чего фонд материально поддерживали президент Дмитрий Медведев, губернатор Томской области Виктор Кресс и министр финансов Алексей Кудрин.

В Санкт-петербургском государственном университете защиты кандидатских и докторских диссертаций будут транслироваться с помощью веб-камер в сети интернет, - сообщили в пресс-службе вуза. Первыми защищаться по новой схеме начнут юристы, филологи, географы и соискатели ученых степеней высшей школы менеджмента. Выбор обусловлен наличием необходимых технических возможностей на этих площадках.

Исполняющим обязанности ректора Московской медицинской академии имени Сеченова назначен Петр Глыбочко. Соответствующий указ опубликован на сайте Минздравсоцразвития Российской Федерации. Напомним, пост ректора Медицинской академии имени Сеченова оказался вакантным в июле 2009 года, когда после ряда обвинений со стороны прокуратуры и других ведомств Минздравсоцразвития разорвало трудовой договор с Михаилом Пальцевым, возглавлявшим вуз с 1987 года.

С 2010 года в Москве изменятся правила приема детей в первый класс. До сих при зачислении преимуществом пользовался ребенок, у которого брат или сестра уже учились в данной школе. Прокуратура опротестовала эту норму, посчитав, что такие правила ущемляют права других детей на образование. Единственной причиной отказа приема в школу может стать лишь отсутствие свободных мест.

Тамара Ляленкова: Это были региональные новости образования, которые для «Классного часа» подготовили мои коллеги из интернет-портала «Пять баллов.Ру».

Напомню, тема сегодняшней программы – как поступить в престижный вуз. На этот вопрос отвечают Анна и Илья – студенты факультета биомедицинских технологий МГТУ имени Баумана, первый курс.

Анна: Многие знакомые сюда шли, тоже брат закончил, папа… Как бы это считается сильный вуз, очень интересно было поступить, посмотреть, что тут вообще изнутри творится.

Тамара Ляленкова: Вы прошли по ЕГЭ?

Анна: Да, по ЕГЭ. Надо стремиться к этому, надо готовиться, сдавать и поступать.

Тамара Ляленкова: Вы сразу поняли, чем вы хотите заниматься?

Анна: Я класса с девятого кучу специальностей перебрала, каждую чуть ли не неделю меняла: психолог, врач, педагог… Но в итоге пришла к этому.

Тамара Ляленкова: А что говорили про Бауманский?

Анна: Это сильный вуз считается. Друзья больше говорили: «Ага, из-за мальчиков пошла!» Я: «Нет, вы что? У меня в группе половина девочек, даже больше». И все равно.

Тамара Ляленкова: Это потому что технический вуз, да?

Анна: Да, тут 17 тысяч мальчиков и 2 тысячи девочек.

Илья: Я сразу знал. Я в седьмом классе еще перевелся в лицей при Бауманском институте 1581 и учился там до 11-го класса, там очень хорошая подготовка, хороший преподавательский состав. Я с первого раза поступил. По ЕГЭ, на самом деле, довольно просто поступил. Мне всегда просто нравились врачебные специальности, всегда увлекался анатомией, биологией. Родители у меня, естественно, технари. Поэтому я пошел в Бауманский, у меня сестра здесь учится на пятом курсе, на метрологии.

Тамара Ляленкова: Какой был балл проходной? Вы поступали полгода назад.

Илья: Я не помню, какой был проходной балл точно. Но у меня, по-моему, было 240 с чем-то баллов. Я прошел спокойно с первой попытки.

Анна: На все специальности по-разному. Я знаю, от 200, от 170 поступали. Но у меня тоже 245.

Тамара Ляленкова: Перед поступлением как вы оценивали свои возможности? Можно ли было посмотреть приблизительный балл и как-то сориентироваться, попадаете вы, не попадаете? Вы, может быть, подавали еще куда-то в другие вузы?

Анна: Как раз сориентироваться было нельзя, поскольку это первый год. И раньше совсем другая система была. Но мы надеялись, и вот получилось.

Илья: Ввели как раз систему, что можно подавать сразу в несколько вузов. Ну, я подал сюда и… вообще больше никуда не подавал. Мне это не надо было. А сразу знал, что пойду именно сюда, на эту специальность.

Тамара Ляленкова: Но если бы не получилось пройти вдруг?

Илья: Был бы добор какой-никакой, все равно бы прошли, наверное. Есть же другие пути, в том числе – шаг в будущее, Олимпиада, Жуковский.

Анна: Лучше на самом деле пробовать все возможные варианты, искать в интернете, то есть обязательно все попробовать, хоть сколько-то может напишут. И, конечно же, ЕГЭ, готовиться к нему, стараться.

Тамара Ляленкова: Аня, насколько вы себя комфортно чувствуете? Потому что всегда бывает, что после поступления другая жизнь начинается. Это не школа, здесь уже надо учиться самому.

Анна: Это конечно, потому что приходишь, и все другое, тебя не контролируют, но надо что-то делать. Куча всего, домашние задания, готовиться, наворачивается. Но в целом ты привыкаешь, и коллектив тоже помогает. Поэтому справляемся. Мальчики тоже.

Илья: Естественно, тут все по-другому, здесь нет ни классных руководителей, ни родительских собраний. Если попал в нехорошую ситуацию, то выбираться только самому. Естественно, сразу взрослая жизнь уже начинается. Вообще никакого контроля. Если что-то не так, то сам виноват. Со школой никакого сравнения.

Тамара Ляленкова: Технический университет имени Баумана – учебное заведение с традициями. Поэтому прошлогоднее нашествие удачно сдавших ЕГЭ коснулось его в первую очередь. Рассказывает проректор по учебной работы Валерий Москаленко.

Валерий Москаленко: В прошлом году была возможность поступать в любой вуз на любую специальность. И в консерваторию приходили, и в МГТУ имени Баумана приходили те же люди. И он до конца не понимал, а что он будет делать здесь. Поэтому вот эта проблема нас тоже заставила серьезно задуматься, потому что часть первокурсников у нас, поступивших таким образом, не смогли сдать первую же сессию. По ЕГЭ у нас достаточно высокий балл был, где-то 60-70 баллов – нижний предел, это достаточно высокий средний балл, потому что были вузы, которые брали с 20-30 баллами по физике. И потом, конечно, такой студент у нас тут же вылетел бы. Поэтому у нас достаточно высокая планка была прохода по ЕГЭ. И более того, я вам скажу, что по ЕГЭ поступило порядка 30% из всего объема. Остальная часть – это в основном победители Олимпиады «Шаг в будущее». У нас есть так называемая дополнительная возможность по отношению к ЕГЭ – проведение Олимпиады. И вот в рамках этой Олимпиады мы можем отбирать профессионально ориентированных абитуриентов. И это тоже не просто пришел, показал, сфотографировался, ты призер Олимпиады, там, конечно, надо участвовать в определенных испытаниях. И победитель такой Олимпиады имеет право поступать без каких-либо испытаний при наличии ЕГЭ. А победителей до 40%, мы можем до 40% принимать вне конкурса. Если он попал в число призеров, то в теперешних правилах приема будет прописано, он получает по выбору 100 баллов. Скажем, математика – 100 баллов. Это предельный балл.

Тамара Ляленкова: Какого рода работу должен проделать школьник, чтобы принять участие в Олимпиаде и сделать этот самый шаг в будущее, я попросила рассказать первокурсницу Лену Рыжкову.

Елена Рыжкова: Я училась в обычной школе, но там есть такая программа Олимпиада «Шаг в будущее». То есть по своей специальности надо сделать проект, потом надо его представить, защитить. И если проект проходит, то пишите олимпиаду физику и математику. И если проходите по Олимпиаде, то тогда вы уже считайте поступили весной. Но все равно потом надо будет сдавать экзамены, которые в школе. И, по-моему, еще надо, чтобы аттестат был без троек. И тогда всех берут, кто прошел по этой Олимпиаде. Еще есть Олимпиада Жуковский, но, может быть, сложнее. Там без всякого проекта, просто человек пишет Олимпиаду, и его тоже принимают.

Тамара Ляленкова: Лена, а вы писали проект?

Елена Рыжкова: Да, я делала проект. Так как у меня кафедра промышленной логистики, то у меня был проект на тему «Формирование системы управления инновационной деятельностью предприятия».

Тамара Ляленкова: Лена, а вы можете рассказать, я понимаю, что в двух словах не расскажешь, какие-то тезисы? Работа все-таки серьезная была проделана.

Елена Рыжкова: Я делала ее где-то месяцев семь, наверное. Мы за основу взяли компанию, и разобрали подробно всю структуру компании, как компания проводит инновационную деятельность, кто в этом задействован. Сам процесс был разобран детально. И на примере различных компаний, крупных, малых, средних.

Тамара Ляленкова: Это были какие-то реальные компании или вымышленные? Можно было придумывать, играть?

Елена Рыжкова: В принципе, конкретно в моем проекте были просто типовые компании, не какие-то определенные. А вот другие люди, которые поступали со мной, у них были примеры различных компаний, которые действительно существуют. Может быть, кто-то разрабатывал какие-то проекты для компаний, и брали реальные компании, там были настоящие цифры. В моей работе было больше теории, и поэтому мне даже самой не надо было брать какие-то определенные цифры.

Тамара Ляленкова: Что значит типовые компании? Я пытаюсь понять, какой уровень должен иметь выпускник школы для того, чтобы сделать этот проект? То есть какими компетенциями, как теперь говорят, он должен обладать?

Елена Рыжкова: Вообще, этот проект делается не вполне самостоятельно. То есть подается заявка, дается куратор, и он помогает, он дает литературу. Человек это читает, на основе этой литературы он и пишет свой проект. Потому что самому вывести эту тему сложно, сориентироваться, что и как делать. А когда есть куратор, то это гораздо проще. Я считаю, что чтобы проект был хороший, надо очень много сил приложить, надо все изучить. Потому что как бы недостаточно выучить. Там же сидит комиссия, которая спрашивает тебя на различные темы. Если человек не знает этого, ну, его проект недостаточно хорош, он не разбирается в этой теме, то я не думаю, что он пройдет. Я думаю, если человек хочет идти по специальности, то ему это будет интересно. Я думаю, что не очень сложно, если подойти серьезно к делу, то это не так уж трудно. Просто надо постараться, позаниматься и все будет тогда хорошо.

Тамара Ляленкова: Трудный был этот год перед поступлением?

Елена Рыжкова: Да, было достаточно трудно, потому что надо было серьезно готовиться, чтобы пройти, нужны высокие баллы.

Тамара Ляленкова: Лена, как вы жили? Реально расскажите день школьника, выпускника в будущем. Как это начиналось? Вы же ходили в школу, там было какое-то количество уроков…

Елена Рыжкова: С утра я была в школе где-то часов до трех, потом я ехала к репетиторам, где-то часа по два мы занимались несколько раз в неделю. Еще в какие-то дни я приезжала в институт по поводу проекта. Да, учеба занимала много времени в прошлом году.

Тамара Ляленкова: Это была первокурсница Лена Рыжкова. Рассказ о иных возможностях поступления в МГТУ имени Баумана мы продолжим после главных новостей образования.

Диктор: Президент России Дмитрий Медведев принял решение о восьми президентских кадетских училищ. Об этом глава государства сообщил на встрече с ветеранами Великой отечественной войны в Волгограде. Первое училище уже будет создано в этом году в Оренбурге.

Депутаты большинством голосов отклонили в первом чтении законопроект, согласно которому, учащиеся вечерних школ могли получить право сдавать выпускные экзамены в иной форме, помимо ЕГЭ. Авторами инициативы выступили депутаты от фракции КПРФ. Олег Смолин, один из разработчиков проекта, считает, что эти поправки необходимы, так как уровень образования в вечерней школе ниже уровня, полученного в дневной школе.

Российские старшеклассники, согласно одному из рейтингов, по статистической грамотности учеников 10-11-х классов занимают 40-е место из 50 возможных. Изменить эту ситуацию поможет новый учебник, который в ближайшее время будет разработан Росстатом, - полагает глава ведомства Александр Суринов.

Компания «Майкрософт» объявила о начале поставок операционной системы Windows 7 в российские школы. В апреле текущего года 54 тысячи школ получат установочные диски, - сообщили в пресс-службе компании. Срок лицензии на операционную систему будет действовать до конца 2010 года, после чего школам будет предложено приобрести новую систему по льготной цене.

Глава Министерства образования и науки Андрей Фурсенко высказался против возрождения существовавшей в СССР системы распределения молодых специалистов на работу после окончания вузов. Такое заявление последовало в ответ на предложение одного из студентов МГТУ имени Баумана вернуться к советскому опыту распределения выпускников вузов. Фурсенко выразил недоумение предложением и сослался на президента Медведева: «Свобода лучше, чем несвобода».

Тамара Ляленкова: Это были главные новости образования.

С Валерием Москаленко, проректором МГТУ имени Баумана, мы говорим о трудностях и преимуществах обучения в этом вузе.

Валерий Москаленко: Многие говорят: учиться в Бауманке непросто, но, закончив ее, зато можно иметь достаточно большой запас знаний, чтобы адаптироваться под любые изменения. Наш ректор академик Игорь Борисович Федоров долгое время трудом отстаивал, чтобы в российской системе инженерного образования сохранился инженер, специалитет. Потому что в начале реформ задумывалось, что будет просто двухуровневая система: бакалавр, магистр. А работодатели, с которыми мы имеем дело, и наши собственные научные школы понимают, что это не очень здорово, потому что мы теряем возможность готовить высококлассных инженеров, специалистов для отраслей – таких, которые традиционно с нами сотрудничают. Это аэрокосмическая, ракетная область, точное приборостроение, машиностроительные технологии. Особенно в области оборонной техники работодатели вообще не понимали, что им делать с бакалавром и с магистром. Ну, может быть, магистров двух-трех им нужно, а в основном им нужны разработчики, исследователи. Это не всегда магистру по зубам.

Тамара Ляленкова: С работодателями понятно. А что выбирали сами абитуриенты и студенты, потому что у них же тоже был какой-то выбор. Или не было выбора, если он хотел именно эту специальность?

Валерий Москаленко: Вот сейчас как раз студент и может выбирать, идти ему на моноспециальность, или идти ему на двухуровневую подготовку. Все-таки желающих остаться на инженерной подготовке было большинство пока что. Наш вуз попал в список вузов, которые готовят по целевой контрактной подготовке для предприятий. Это аэрокосмические корпорации, это Туполев, Яковлев, фирмы «Сатурн», «Факел» и другие. Три ведомства – Росатом, Минпромторг и Роспром – они заключают со студентом договор, что этот студент будет получать дополнительную стипендию, будет иметь по окончании место для трудоустройства. И многим это в настоящих условиях очень хорошее подспорье. Эти студенты учатся сейчас под контролем предприятий. Нам предприятие каждый раз после сессии просит сообщить сведения, как ребята сдали экзамены. В зависимости от этого оплачивают им или устанавливают стипендии. Они беспокоятся о них. То есть вот такая договорная. Мы как бы вернулись к той схеме трудоустройства, которая когда-то была, но только на другом уровне. Еще одно новшество, которое сейчас мы все переживаем с радостью: нам присвоен статус национального исследовательского университета. И мы так же в рамах этих двух возможностей сейчас работаем над государственным стандартом третьего поколения. Это будут совершенно отличные программы подготовки как по качеству, так и по технологии. Переходим мы на зачетные единицы. Там мы уходим от привычных экзаменов. Там будет все совсем по-другому. Здесь мы будем готовить по особо важным и приоритетным направлениям развития науки и техники. Ну, например, наноинженерия, менеджмент высоких технологий. У нас есть факультет инженерного бизнеса и менеджмента, поскольку мы понимаем, что предприятия, которые сейчас работают над какой-то продукцией, они в рыночной экономике ее и продавать начинают. Поэтому нужны кадры.

Тамара Ляленкова: Лена Рыжкова учится как раз на факультете инженерного менеджмента. И я попросила рассказать ее, почему она выбрала именно эту профессию.

Елена Рыжкова: Эта специальность двойная: инженер и менеджер. Там больше готовят людей, которые руководят такими предприятиями, которые связаны с инженерным делом, с бизнесом. Сама специальность включает в себя две профессии: инженер и менеджер. Мы учимся шесть лет, и все это пересекается как-то. На самом деле, можно сказать, что мне попались хорошие руководители и преподаватели, потому что по-другому было нельзя, или человек занимается, или нет. Это надо уже точно понять, чего ты хочешь. Я пошла, потому что я посчитала, что мне это интересно будет.

Тамара Ляленкова: Расскажите, вы попали в университетскую среду, несмотря на то, что институт с традициями, все равно это другая система, не школьная, обучения. Легко вам было перестраиваться, начинать работать уже по-университетски?

Елена Рыжкова: Непривычно поначалу, но в принципе все же понимают, зачем они идут.

Тамара Ляленкова: А понимают? Среди ваших однокашников понимают, зачем они идут, чего хотят? Что-то произошло за этот год с вашими сокурсниками? Кто-то, может, разочаровался или сразу устал, не начав учиться?

Елена Рыжкова: Если взять мою группу, то у нас все как учились, так и учатся. Но я знаю некоторых людей, которые поняли, что это не их, и они ушли после первого семестра. Потому что действительно если сложно, или человек не может или не хочет, то зачем оставаться? Можно сказать, что не все стараются, но как-то как получится. Технические специальности мне даются, но не так легко, как я бы хотела.

Тамара Ляленкова: Лен, много приходится заниматься, готовиться? Сколько времени вы проводите в самом университете, и сколько занятия у вас отнимают?

Елена Рыжкова: В университете я провожу довольно много времени. Бывают дни, когда мы учимся с 10 до 7, но в среднем где-то по четыре пары, три-четыре пары в день. И помимо университета, еще надо дома делать. Поэтому в целом это отнимает много времени.

Тамара Ляленкова: Практика показывает, что на старших курсах учиться будет полегче. Правда, в Бауманском учатся долго, почти шесть лет. По мнению Валерия Москаленко, длительный срок обучения – одно из преимуществ выпускников-бауманцев. Я спросила у него:

Но, с другой стороны, так сложилось, что часть технологий у нас заимствована. И для того, чтобы обучать, надо все-таки понимать, как все это происходит. Откуда вы берете преподавателей? Это те преподаватели, которые были всегда?

Валерий Москаленко: Преподавательский состав у нас обновляется, конечно. Не так, как хотелось бы, как раньше. У нас есть свои научные школы, традиционные бауманские, еще базирующиеся на таких талантливых наших выпускниках и в дальнейшем преподавателей, как Шухов, Королев, Туполев, Челомей и многие другие. Они оставили после себя научные школы. Что касается западной технологии, я бы не сказал, что те предприятия, на которые идут наши студенты, переключились на западные технологии. Вот недавно я встречался с руководством «Газпромдобычашельф», это отдельная фирма, являющаяся заказчиком, топ-процент акций «Газпрома», они обратились к нам за нашими специалистами. Они с нами хотят заключить договора на контрактную подготовку. Они понимают, что надо вкладывать деньги, чтобы специалисты к ним вернулись.

Тамара Ляленкова: Действительно, это одно из главных преимуществ МГТУ имени Баумана – возможность получить работу по специальности. Разумеется, если экономическая обстановка стабилизируется или, по крайней мере, не станет хуже. Как обстоят дела в сфере гуманитарного образования, мы поговорим со студентами и с проректором по довузовской подготовке государственного университета «Высшая школа экономики».

Думаю, что главный вопрос, который мы сегодня обсуждаем, как поступить в престижный вуз, интересует не только амбициозных людей. Очень часто за хорошей репутацией вуза действительно стоит высокое качество обучения, которое обеспечит не только престижную работу, но и верный круг друзей, единомышленников.

Другое дело, что узнать, насколько тот или иной институт соответствует вашим устремлениям, почти невозможно. Тем более, если вы живете в другом городе.

О пользе рейтингов мы беседуем с проректором одного из самых востребованных российских вузов – Высшей школы экономики - Григорием Канторовичем.

Григорий Канторович: Вот интересно, что в старое советское время заменяло рейтинги. Это уже было после войны, вторая половина 40-х годов. Вместо рейтингов служила передовая статья в газете «Правда» к 1 сентября. Вузы, которые там упоминались, как раньше говорилось, в каком порядке стоят, вот это был тот официальный рейтинг. Реагировали люди по-разному, но вот, оказывается, был рейтинг. У нас два года назад появилась компания «Рейтор», позиционирует себя как независимая. И у нас теперь Министерство образования делает регулярные официальные рейтинги, очень своеобразные, поскольку материально-техническая база и прочие показатели там самые главные показатели, влияющие на рейтинг. Вся эта как бы культура еще только складывается. И поскольку потребитель не очень сильно на нее реагирует, то она и в свободном плавании. Она скорее кажется, пусть не обижаются коллеги, выполняет заказ.

В то же время, конечно, это очень важно, потому что некоторые университеты, конечно, на слуху. Кто не знает МГУ? Из тех, кто интересуется инженерными, физико-математическими науками, МИФИ, МФТИ, Бауманку знают все. Информатики все знают СППБГУ. Думаю, что те, кто в области экономики, знают Высшую школу экономики, хотят или не хотят. Но дальше они делают свой выбор, и вот тут уже рейтинг, наверное, служит только первым очерчивающим, сужающим его диапазон поиска индикатором. А дальше включаются многие другие.

Мы регулярно проводим опрос наших студентов, в том числе абитуриентов, чтобы понять, на днях открытых дверей, как они о нас узнали, почему сюда пришли. И видно, что, во-первых, ну, мы – молодой вуз, 5-6 лет назад доля тех, особенно в провинции, кто вообще об этом ничего не слышал, была велика. Во-вторых, необычное для России название Высшая школа экономики заставляет подозревать все что угодно, что это платная, что это школа, что это техникум, что это еще что-то. С другой стороны, для тех, кто знает, это уже бренд. Поэтому мы всерьез обсуждали, менять или нет. И не стали менять. Дальше начинается, как обычно в России, а знаю ли я кого-то оттуда? Потому что достоверная, публично доступная информация о вузах – это то, в чем большой дефицит в обществе. Кроме того, что вуз рассказывает сам о себе, желательно иметь что-то другое, как на самом деле учиться.

Все знают: во всех вузах берут взятки, или по крайней мере, большинство верит в это. Но это же разные степени есть, даже если предположить. Люди пытаются узнать. До последнего времени чрезвычайно важно было, а какие есть знакомые, чьи дети там учатся, можно ли найти репетиторов, можно ли найти пути, а потом вышибут из вуза или нет? То есть масса вот таких вещей, которые не заменяют, а дополняют этот самый рейтинг.

Тамара Ляленкова: Мой следующий собеседник Максим Демидов учится на втором курсе факультета прикладной политологии.

Максим Демидов: Вуз я нашел просто по рекомендации родственников. Дедушка слушает часто радио и тоже говорит, что по радио сказали, что есть такой университет – Высшая школа экономики. То есть он давно о нем говорил, но как-то сначала его не воспринимали. Сперва планировалось вообще поступать в другое место.

Тамара Ляленкова: В университет, наверное?

Максим Демидов: Да.

Тамара Ляленкова: Московский.

Максим Демидов: Да, Московский университет.

Тамара Ляленкова: Куда-нибудь на юридический, нет?

Максим Демидов: Нет, на исторический хотел поступить, уже почти поступил, участвовал там в Олимпиаде «Ломоносов», готовился целенаправленно на исторический факультет, так как мне интересна история, политика. Решил попробоваться еще и в Высшую школу экономики, так как, вам хорошо известно, сейчас надо много мест выбирать, прежде чем поступать, подавать документы в разные вузы. Дается нам право выбора нескольких вузов сразу, не как раньше, когда ты должен был определенно один выбрать, и если не проходил, ты ждал следующего года. Я вот выбрал для себя два вуза и поступил в принципе в Высшую школу экономики, когда уже определил, что это более для меня подходящая среда. Там есть люди, которые мне близки по духу. И с моими взглядами все-таки, наверное, правильнее выбор. И сейчас я не жалею о том, что учусь в Высшей школе экономики.

Тамара Ляленкова: Мне кажется, это тоже трудный момент для современных абитуриентов. Есть обществознание, есть еще какие-то дисциплины в школе, но тем не менее какая-то гражданская позиция у некоторых школьников, наверное, в какой-то степени все-таки присутствует. Хотя в большинстве случаев она вырабатывается позднее, но тогда уже поздно – человек уже поступил в вуз. И понять, насколько ему подходит или нет идеологическая атмосфера учебного заведения, бывает сразу трудно, а потом уже поздно. Возникает, наверное, некое удушье.

Максим Демидов: Да, именно, говоря о контингенте вуза, в котором я сейчас учусь, я специально именно обратился к этому фактору – идеология, взгляды. Я понял, что в другом вузе мне будет не очень уютно. В Высшую школу экономики я направился именно за этой либеральной средой, где можно все свои взгляды, не стесняясь, выражать. В принципе и во многом моя конкурсная работа, которая заняла хорошее место на конкурсе юных, была как раз посвящена такой проблематике – о гражданском обществе в России. Там я высказывался довольно резко, подбирал такие примеры, которые люди, почитавшие работу, сказали: «Ну, тебе стоит туда идти».

Тамара Ляленкова: Насколько я поняла, история и политика – это сфера ваших интересов. С другой стороны, вы еще не очень себе представляете, кем вы будете в этой сфере.

Максим Демидов: Я пока разбираюсь, чтобы понять. Даже в нашем университете первый курс называется мировоззренческим, смотрим, что нам интересно, что нас манит. Но в принципе, откровенно вам признаюсь, что меня интересует радио. Я думал, давно хотел, это такие уголки моего сознания, я об этом иногда размышлял, думал, если я получу образование, научусь хорошо писать, излагать свои мысли, наверное, не так коряво, как сейчас, то я смогу занять какую-то нишу, либо будучи аналитиком, или буду вне специальности. Потому что нужно получить именно такое широкое образование, которое бы мне позволило во многих сферах работать.

Тамара Ляленкова: Это одно из самых существенных отличий в системах образования: традиционной, как в Бауманском университете, и в современной – как в Высшей школе экономики. Превосходство тех или иных вузов, благодаря введению ЕГЭ, скоро станет очевидным, считает проректор Григорий Канторович.

Григорий Канторович: На самом деле, ЕГЭ произвел некоторую информационную революцию, потому что все вузы стало возможным сравнить по уровню поступивших туда абитуриентов. И опять, начальство может сравнить, это Бог с ним. Клиент может сравнить, потому что вузы обязаны сделать эту информацию публичной. И если ты интересуешься, ты можешь посмотреть. В прошлом году с каким баллом поступили, скажем, на экономистов в Плехановский, в Московский университет, в Вышку? Какого результата было достаточно, чтобы поступить на инженера в МАИ и в Бауманку? И увидите огромную разницу. И опять что кардинально отличало российское высшее образование в аспекте перехода от школы? Что у нас была конституционно закреплена конкурсность поступления. Есть конкурс. Но конкурс был разный в разных вузах. И оценки были несравнимы. Сейчас они сравнимы. Ругайте, не ругайте, но если я вижу, что в одном вузе в среднем 80, а в другой – 40 или 45, эта тема много раз уже сейчас подымается, потому что она появилась. И второй момент, что если раньше вы подавали документы, потом сдавали экзамены, то сейчас риск по-другому распределился. Потому что вы до подачи документов знаете свои результаты и можете шансы оценивать.

Тамара Ляленкова: Давайте поможем будущим абитуриентам. Значит ли это, что для поступления в ваш вуз на бюджетный понадобится больший балл, нежели на платный? Или это образуется стихийно?

Григорий Канторович: Конечно, конечно. Это требование закона.

Тамара Ляленкова: Вы из одного потока будете распределять и туда, и туда? Это не добрая воля абитуриента?

Григорий Канторович: Есть отчасти добрая воля, но большинство не хочет отдавать свои шансы, поэтому они подают заявление сразу и туда, и туда. Мы, по-моему, единственный вуз, который ежедневно вывешивает полные списки с результатами. И у нас масса родителей детей сидят дома вечером с новой порцией, сидят за компьютерами, качают из интернета и потом в Excel начинают считать свои шансы. Я с ними переписываюсь. Но по сути, пусть не так публично, делают все вузы. То есть вы подаете заявление на несколько факультетов.

Тамара Ляленкова: Опять-таки вот этот проходной, как раньше говорили, балл неизвестен заранее, он должен быть приблизительно похож на предыдущий.

Григорий Канторович: Да, в прошлом году даже этого не было, потому что на предыдущий ничего не было похожим. На самом деле, можно было, но это уже требовало квалификации какой-то. А сегодня все-таки вы можете посмотреть, что было в прошлом году. Никто не гарантирует. Несколько лет еще все это будет устаканиваться. Но в принципе это обычно для западных вузов, где нет вообще конкурсных экзаменов. Примерно заранее говорят: вот там нужен GRS с таким-то результатом или SAP d Соединенных Штатах, с меньшим мы даже рассматривать не будем. То есть там есть две процедуры. Вот сегодня некая аналогия появилась для эдмишен. Вы, конечно, можете подать, мы обязаны принять документы, но ясно, что вы на бесплатные места не претендуете. А дальше люди смотрят, это же список живой, динамический. Человек подал в несколько вузов. И у нас все как всегда в России очень плотно. Если на Западе это полгода, как минимум, идет эта процедура утряски, то у нас две недели. И получается так, что на платном остаются те, кто не прошел на бюджетное. А дальше им надо решать, готовы они платить или нет. Потому что у нас многие на всякий случай подают.

Тамара Ляленкова: То, что теперь еще сократилось число вузов, которые свои дополнительные экзамены профильные предлагают абитуриентам, хорошо это или плохо? Или хорошо, когда есть вариант?

Григорий Канторович: У нас очень непростая предыстория, у нас в головах сидит эголитарность – все должны быть равны. А в нашем образовании, сейчас немножко упало, каждый год принимаем около миллиона абитуриентов в вузы страны на разные формы, тут и платные, и бесплатные, и заочная, вечерняя. Но около миллиона человек. Ну, не может быть одинаковых вузов. Но мы боимся это сказать. Сейчас стали как-то выделять, национальные исследовательские университеты, МГУ, Санкт-Петербургский университет выделили. Но при этом касается это больше финансирования, чем существа. Не всем вузам они нужны. И более того, демографическая ситуация сегодня такая. У нас количество выпускников примерно равно количеству принимаемых в вузы. Там, конечно, есть люди прошлых лет, не все поступают, куда хотят. Но сегодня ситуация, когда нужен дополнительный экзамен как инструмент выбора среди сверхталантливых детей на ограниченное количество мест, почти не нужен. Подавляющее большинство бюджетных вузов прошлым летом имело огромные трудности с набором. Некоторые их скрывали. Известный случай, когда покупали копии личных дел, чтобы создать видимость, что у них много абитуриентов. Зачем им дополнительный экзамен? А престижно! Есть редкая ситуация, когда действительно это нужно. Мы получаем это право второй год. Количество вузов там действительно снизилось, но чуть-чуть, из-за того, что Московский и Санкт-Петербургский государственные университеты выделены в отдельную категорию. Но в целом там упало. И я посмотрел список. Честно говоря, там есть такие вузы, которые непонятно, почему они пользуются таким правом. Но где-то он может быть. Я согласен, он может быть. Поэтому право надо дать, но вот пользоваться. Мы второй год практически им не пользуемся. На математику мы оставляем, где очень важна голова, на журналистику – да. На остальные, на ту же экономику не проводим мы дополнительного испытания.

Тамара Ляленкова: В какой форме?

Григорий Канторович: Вуз имеет право устанавливать сам, но мы давно отказались от устных экзаменов. На первый курс в нашей коррупционногенной ситуации мы вообще старались убрать преподавателя. Письменный экзамен с оценкой, с показом работы, с возможностью ее защитить – вот это дополнительный экзамен.

Тамара Ляленкова: Однако сильный вуз притягивает не только сильных студентов – уровень знаний может быть разный, а результат ЕГЭ один. Об этом мы поговорим после зарубежных новостей образования.

Диктор: Предложение премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана открыть в Германии школы на турецком языке не вызвало одобрения у немецкой политической элиты. По мнению немецких политиков, создание специальных школ с преподаванием на турецком языке будет мешать успешной интеграции иммигрантов в немецкое общество.

Украинские школьники получат возможность выбирать язык обучения. Министр образования Украины Дмитрий Табачник, заявил, что его главная цель – обеспечить равноправие школьников, обучающихся на разных языках. Поэтому независимое внешнее тестирование (аналог российского ЕГЭ) будет проводиться не только на украинском, как это было прежде, но и на других языках, включая русский.

Специалисты университета Ливерпуля объявили о начале эксперимента по выяснению влияние мефедрона на психику человека. Для участия в исследовании были приглашены 50 студентов, регулярно употребляющих этот наркотик. Мефедрон, смесь «экстази» и кокаина - одно из немногих наркотических веществ, которое можно легально приобрести в Великобритании.

Тамара Ляленкова: Это были зарубежные новости образования.

Гость Московской студии - студентка второго курса Высшей школы экономики Кристина Либлик.

Кристина Либлик: Я вообще на протяжении всей своей недолгой жизни кем только ни хотела стать. Я хотела стать писателем, микробиологом, режиссером. А тут у нас базовая школа при Высшей школе экономики, и с 10-го класса нас разделяли на специальные профилирующие классы. То есть был юридический, экономический, социальный и гуманитарный. И просто между учениками известно было, что юридический и экономический – самые сильные классы, самые привилегированные, понтовые в общем. И там, соответственно, нам стали преподавать право, начальную теорию государства и права, самые основы. И замечательнейший просто педагог Наталья Николаевна, я очень ей благодарна, потому что только благодаря ей я вообще захотела поступать в Высшую школу экономики. Потому что она сначала нам все рассказала подробно о Высшей школе экономики, сказала, что это на самом деле очень современный институт, с одной стороны, с другой стороны, уже какой прогресс совершил на протяжении своей недолгой истории. И вот так пошло потихоньку, сначала что такое право, основы, принципы…

Тамара Ляленкова: Но это сейчас мы с вами понимаем, что та мотивация, которую вы назвали, что это сильные, понтовые классы, - это одно, но это не всегда соответствует, допустим, какому-то внутреннему запросу, который возникает потом и который уже осмыслен.

Кристина Либлик: Вы знаете, до десятого класса я была нечто аморфное. То есть у меня по сути особых стремлений в жизни не было. Я училась, мне главное было – хорошо сдать четверть, мне нравилась музыка, чтение – обычный подросток, без особых планов на будущее. А тут пошло право, и я стала призадумываться. То есть я понимала, что если я буду поступать на юридический факультет, то это не только деятельность жизни, это стиль жизни, как ты живешь, что ты делаешь. На самом деле, я долго об этом думала, между срезами и уроками. Я поняла, что мне хочется быть юристом, мне нравится, как живет юрист, мне хочется знать законы, свои права и обязанности. И мне это правда интересно.

Еще в школе я случайно наткнулась на Трудовой кодекс в книжном магазине, купила его и комментарии к нему. И мне очень нравится трудовое право. При этом могу сказать, что мы его еще не проходили, оно у нас будет только на третьем курсе. Я с нетерпением жду, потому что я уже знаю, кем хочу быть в будущем. Я хочу быть юристом в сфере трудовых отношений. Я считаю, что это очень перспективно в наши дни – быть каким-нибудь юрисконсультом в какой-нибудь фирме. Но сейчас у нас идет гражданское право, оно мне довольно интересно, но это как и теория государства и права – это то, что надо знать, без этого никуда. У нас было конституционное право, которое, моя маленькая особенность – я до Олимпиады вышкинской выучила всю Конституцию, поняла ее, прозубрила, так что могла спокойно ее цитировать. Сначала я учила, мало что понимая, честно признаюсь. Все эти формулировки, слова все по-другому. Потом уже я стала понимать, все больше вникать. И под конец это очень мне помогло на Олимпиаде, кстати, потому что само цитирование Конституции в нужном месте, в нужном контексте в доказательство чего-то, что я сказала ранее, придает большую весомость моим словам.

На самом деле, в Высшую школу экономики можно поступить не только через многопрофильную Олимпиаду в самой Высшей школе экономики, но и по Московской Олимпиаде по праву. Два года я ходила на нее, с десятого класса ходила на Московскую Олимпиаду по праву, успешно завалила. В 11-м классе также ходила и также успешно завалила, потому что чтобы ходить на Московскую Олимпиаду по праву, надо знать очень много отраслей права, буквально вплоть до таможенного и финансового права, что по сути нереально. Я очень уважаю тех ребят, которые проходят ее и на всероссийскую едут, это на самом деле классно. Но я тогда это просто не осилила. И цель была нашего класса – это подготовиться к многопрофильной Олимпиаде. Многопрофильная Олимпиада в Высшей школе экономики – это четыре предмета и два тура. В первый тур ты сдаешь английский и русский, историю и право. Это открытые и закрытые вопросы. Сначала тестирование, потом открытые вопросы и небольшой развернутый ответ. У меня лучше всего шло право, английский и русский. То есть история у меня всегда была слабовата, потому что по принципу «учи, учи, учи» у меня сразу внутреннее какое-то отторжение было. И второй тур – это был самый важный тур, открытые вопросы по праву. То есть надо было расписать развернутые вопросы, что, в общем-то, я и сделала. И мне повезло, я прошла.

Тамара Ляленкова: Для вас мотивация для участия в этой Олимпиаде была спортивной, или вы понимали, что это шанс получить бесплатное хорошее, качественное образование?

Кристина Либлик: Сейчас я понимаю, что настолько понравилось право, настолько понравилось учить его, настолько понравилось на срезах получать первые места, быть первой, знать различные нормы, спокойно так рассказывать о них – это мне так понравилось, с уверенностью говорить о каких-то правовых основах, принципах и так далее, что во многом это еще и было так, чтобы не опозориться перед самой собой.

Тамара Ляленкова: Это была студентка ВШЭ Кристина Либлик.

Мы продолжаем разговор с Григорием Канторовичем.

Удивительно, но ваш вуз не ассоциируется с гуманитарным вузом, хотя это гуманитарное направление.

Григорий Канторович: Когда наш университет образовался, очень сильным толчком и действительно сильно нам помогло, что мы первые годы имели возможность всех молодых преподавателей и немолодых посылать на месяц, на полтора в западные университеты. Мы там перенимали то, чего у нас не было. Я вообще не из экономической сферы, я физтех кончал. Но и мои коллеги, кончавшие Московский университет, конечно, учились в другой экономике. Еще могли иметь представление о каких-то современных методах, но как им учить, и как вообще построен учебный процесс, конечно, мы не имели. И вот в один из первых лет я в 1993 года обратил внимание, что экономика в западной градации – это не гуманитарное образование, это не естественно-научное, это отдельное – экономика. У нас, по-моему, до сих пор, как вы и сказали, это нечто среднее, более гуманитарное. На самом деле, это, конечно, это не то и не другое. Но наш университет, конечно, мы называем экономико-социальный. И, конечно, блок гуманитарный достаточно большой и даже расширяется. Мы в этом году откроем новый факультет истории и отделение востоковедения.

Тамара Ляленкова: Это удивительно, потому что, насколько я понимаю, направление, которое дает государство, оно относится к области технических, естественнонаучных знаний.

Григорий Канторович: Что значит дает? Говорит словесно давайте?

Тамара Ляленкова: Ну, взять хотя бы те же национальные университеты. Большая часть из них…

Григорий Канторович: Да, ну, я бы сказал, что это первый реальный шаг. Все остальное – это призывы. Стране нужны инженеры – идите в инженеры. Мне уже приходилось говорить, Московский авиационный сейчас университет набрал в прошлом году чрезвычайно низкий по качеству, с трудом набрал, это стало видно. Раньше, может, так же было. Ну, и что мы скажем? Идите в МАИ, он старейший вуз. А работать я куда пойду? В авиапром? А сколько там платят? Он даже не будет явно задавать этот вопрос, но это же носится в воздухе. Или автодорожный институт, автостроительный. Я на ВАЗ пойду? Или куда? Поэтому эта ситуация сложная, она очень завязана социально. Это выбор действительно своей жизненной траектории у людей. И поэтому они ко всему восприимчивы. Некоторым аналогом того, что хотят сделать, похоже, наши образовательные власти, я бы сказала ситуация Франции, где законодательно с Наполеона выделены эти «еколь суперьер», «еколь нормаль», «еколь политехник». Они законодательно, нормативно отделены от университетов. В университеты свободная запись, какие-то ограничения, чтобы не толпились в одном. А вот туда наша старинная система – то, что было, очень жесткий конкурс вступительных испытаний, два года – подготовительные курсы, каждый раз жесткая работа. Но, правда, защита. Если после два года не попал ты в «еколь политехник», пойдешь в университет на третий курс, тебя не выбросят. Но мы не можем сказать, что эти элитные, эти – не элитные. Мы даже придумываем все время: федеральный, научно-исследовательский, вот этот странный статус, особняком стоит МГУ и СПБГУ. Я могу понять, что это так. Но у сильных вузов есть очень сильный защитный механизм. Я хорошо знаю, что он защищает физтех, он, по всей видимости, защищает мехмат МГУ, и он стал защищать нас. Это твердая уверенность, что там учиться тяжело.

Тамара Ляленкова: То, о чем говорит Григорий Канторович, это еще один критерий оценки вуза, который поможет абитуриенту понять, хочет ли он вообще попасть туда – в этот престижный вуз.

Очевидно одно – выбор есть, и бюджетное место вовсе не так недостижимо, как это может показаться вначале.

Об этом в сегодняшнем «Классном часе» рассказывали студенты и два проректора - Московского государственного технического университета имени Баумана Валерий Москаленко и Государственного университета - Высшая школа экономики - Григорий Канторович.

Материалы по теме

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG