Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Скульптор Александр Цигаль – о копии кутаисского мемориала в Москве


Александр Цигаль

Александр Цигаль

Объявляется конкурс на лучший проект знака-символа, который будет установлен на Поклонной горе в Москве в память о разрушенном в Кутаиси "Мемориале славы", сообщили в фонде "Историческое наследие", ответственном за этот проект. "Мемориал славы" был взорван 19 декабря минувшего года, что вызвало резкие протесты официальной Москвы.

Владимир Путин и предложил восстановить памятник в Москве. Не все скульпторы собираются принимать участие в конкурсе. Председатель Объединения московских скульпторов Александр Цигаль в интервью РС объяснил, чем ему не нравится идея:

– Это действие политического порядка, а не культурного или художественного. Сегодня мы не дружим Грузией, поэтому такой скандал. Завтра будем дружить, на многое будем закрывать глаза. Меня не радует ни слом памятника, ни его восстановление.

Насколько мне известно, сам автор кутаисского мемориала без восторга отнесся к идее восстановить его произведение в Москве. Это этично вообще - без согласия скульптора делать такие вещи?

– Мягко говоря, не совсем этично.

– Как вы думаете, на этом фоне ваши коллеги будут заинтересованы принять участие в этом конкурсе?

– Не могу вам сказать точно, поскольку никто не высказывался по этому поводу. Но так как эту идею предлагают люди не из художественной среды, а из политической, то у многих, я думаю, будет довольно настороженное отношение к этому. И мне это тоже совсем не близко, так скажем.

– Архитектурный и скульптурный канон памятников, посвященных победе над фашизмом, становился в первые послевоенные годы, как, скажем, памятник в парке Тиргартен в Берлине или "Родина Мать" в Волгограде. Этот канон должен меняться, на ваш взгляд?

– Этот канон установился в связи с определенным сознанием людей, которые делали военные памятники: воспоминания были еще слишком живы. Я в свое время делал памятник солдату - с автоматом, в пилотке, с развевающейся плащ-палаткой. Мне просто описали его, дали, так сказать, художественное задание. Как ни печально, это называлось "сбацать халтуру комбинатовскую". Вот и бацали – хоть за месяц, хоть за две недели, бывало за три месяца, по-разному. Но только один раз, для памятника павшим воинам в Екатеринбурге, я сделал солдата таким, каким сам его видел, никто мне не говорил, что так делать нельзя. Это была, видимо, какая-то трактовка насмотренная.

Тут очень важно, что мы с вами берем за основу. Почему я как-то не представляю себе этот памятник из Кутаиси? Потому что я говорю, что это политическое решение. А насколько оно интересно художнику – политическое решение?

– Я не знаю, это вопрос к вам, вы же художник. Бывает политическое решение интересным художнику?

– Мне неинтересно политическое решение. Меня значительно более волнует то, что в Москве нет памятников Малевичу, Кандинскому, Цветаевой, Гумилеву. Сколько чего у нас нет! Я работал над памятником Победы, был одним из авторов того памятника, который не состоялся в 80-е годы, и эта работа мне казалась очень важной. Тогда мы тоже предлагали какие-то иные совершенно решения, и мы сделали памятник, но он не был установлен. Сейчас я бы не взялся за такую вещь. Мой отец и дядя прошли всю войну. Я – человек послевоенного поколения и, естественно, отношусь к этой теме с очень большим пиететом, трепетом и уважением. Поэтому такого рода вещи мне лично представляются совершенно другим образом, акценты и приоритеты должны быть другие.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG