Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Брачные контракты и российская конституция


Ирина Лагунина: В России понятие "брачный договор" появилось сравнительно недавно. Между тем, реалии времени говорят о насущной необходимости внедрения в практику брачных договоров, потому что нередко при разводе имущественные споры, а также споры, разгорающиеся вокруг детей, без брачного договора заходят в тупик. Более того, в связи с расслоением общества в последние годы отношения между супругами начали приобретать иногда очень странный характер. О новом для России опыте последних лет рассказывает Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: Разделить при разводе даже небольшое имущество часто оказывается не так просто, еще сложнее иногда договориться о том, с кем остается ребенок, - со всем эти ежедневно сталкиваются тысячи семей. На западе практика заключения брачных договоров, где оговорены условия на самые разные случаи жизни, существует давно, в России понятие брачного договора появилось в новом Семейном кодексе, вступившем в силу с 1 марта 1996 года. Для сравнения - в Германии оно существует с 1896 года, то есть разница составляет ровно 100 лет. Тема брачного договора стала в России особенно актуальна в последние годы, когда возросло число международных браков и, соответственно, споров между бывшими супругами, имеющими разное гражданство. Стоит, например, вспомнить нашумевшие случаи споров из-за детей сначала в русско-французских, затем в русско-финских семьях, - тогда эксперты подчеркивали, что в российском законодательстве существуют лакуны, при разводе четко не определяется место жительства ребенка и многое другое. Почему вообще брачные договоры в России не очень распространены? Говорит президент Федеральной нотариальной палаты Мария Сазонова.

Мария Сазонова: Во-первых, совсем недавно законодательно это урегулировано. Потому что раньше этого не было. С другой стороны, потому что мы завещание не пишем так, как в других странах, мы считаем, что если написать завещание, то завтра надо помереть. Так же мы относимся к брачным договорам – это менталитет российского народа. С другой стороны, конечно же, имущественное состояние наших граждан, вступающих особенно в брак, оно, как правило, на нуле. И поэтому в сознании: а что делить? Ничего еще нет. И только в тех случаях, когда граждане, которые занимаются бизнесом и имеют определенное материальное благополучие, или лица, которые получили по наследству большое состояние, регистрируя брак, естественно, озабочиваются тем, что, не дай бог, он будет непрочным и не долголетним и тогда я, вольно или невольно, по российскому законодательству должен буду все это поделить пополам. Основная часть граждан пока еще не созрела до этого, но я уверена, что это дело времени, это тоже войдет в такое же интенсивное русло, как и в государствах европейского типа.

Татьяна Вольтская: Зачем нам вообще брачные договоры? На этот вопрос отвечает кандидат юридических наук, председатель Методического совета Петербурга Наталия Василевская.

Наталия Василевская: Брачный договор, он имеет в виду расширить зону возможного в стандарте, когда супруги в браке равные. Представляете, а вы со своим супругом можете видоизменить этот принцип равенства и определить доли, позиции, ситуации.

То есть, грубо говоря, когда олигарх женится на фотомодели, можно оговорить, чтобы не пополам делили якобы нажитое в браке.

Наталия Василевская: Во-первых, только считается нажитым в браке. Можно определить, в какой степени это будет. Но дело в том, что олигарх, который женится на фотомодели, он уже имеет отрицательный опыт, он должен будет свое имущество разделить при расторжении брака. Потому что даже если она вообще не принимает участия в бизнесе, наш закон говорит, что кабальной сделка не может быть, нельзя ставить одного супруга в неравное положение. Но это и нормы немецкого законодательства предпочтения супругам устанавливают. Можно в брачном договоре олигарху защитить только добрачное имущество. Он может его зафиксировать, рассказать, что только прибыли, увеличение его имущества, его бизнеса может быть предметом брачного договора. Поэтому есть много возможностей у него. Но, конечно, это всегда для людей состоятельных. Потому что если у нас нечего делить, то какой нам брачный договор. А потом, если нет брачного договора, я все равно знаю, что мои имущественные отношения с супругом урегулированы. Признаются равными доли. А все, что возникают конфликты между людьми – это вопрос уже этики, морали и культуры.

Татьяна Вольтская: К сожалению, этика, мораль законом не регулируются.

Наталия Василевская: Хочу сказать, что они важнее закона. Потому что древние утверждали, что бессмысленно совершенствовать законы при упаднических нравах, при плохих нравах.

Татьяна Вольтская: Что мы наблюдаем сплошь и рядом.

Наталия Василевская: Абсолютно. Поэтому все юридические конструкции перегружены этими моментами.

Татьяна Вольтская: Наталия Василевская - сама нотариус, и в ее практике встречается много любопытного.

Наталия Василевская: Несколько было наполненных брачных договоров, один меня поразил тем, что он состоялся между гражданином Франции и российской гражданкой. Они, обратившись ко мне, предъявили текст брачного контракта, заключенного во Франции. Но поскольку они прогнозировали 5-10 лет жить в России, они прогнозировали приобрести имущество и вообще осуществлять здесь действия, они попросили меня сопоставить их брачный контракт с теми правилами, которые существуют у нас. И мы сформулировали по вопросам, которые я им предъявляла и по виду имущества, которое они приобретают, сформулировали определенные позиции. Таким образом семья обошлась с помощью двух контактов. Она защитила свои имущественные интересы на территории России, потому что не всегда можно придти сюда с контрактом другой страны, есть такие положения, которые исключают действие контракта, даже заключенного за пределами. Например, недвижимость, если вы купили недвижимость на территории России, то подчинить сделки по распоряжению недвижимостью законам Англии невозможно по определению. И это происходит так во всем мире. Второе: каждая страна суверенна, поэтому она защищает свою территорию и на своей должна эту защиту осуществлять. Всякий, кто сюда приходит, он уже подчинен этим законам. Поэтому супруги должны выбирать в браке, где они будут жить, в какой стране, какими нормами они будут пользоваться законодательства, они имеют право выбора одной страны, либо другой. Но понимать последствия определенных ими выборов. Потому что иногда они плохо реализуются.

Татьяна Вольтская: А бывают в брачных договорах вещи совсем иного рода.

Наталия Василевская: У меня был пример, он собственно вызвал у меня эмоцию мещанскую вполне, потому что речь шла о таких крупных обеспечениях, которые муж обещал супруге, с перечислением огромного количества таких отношений: не портить репутацию, не посещать заведений, предосудительных друзей не иметь. И если только эти действия супруга будет совершать, он отказывал ей в этом содержании. Так что вот с такими нравственными декларациями был такой интересный брачный договор.

Татьяна Вольтская: Просто он боялся, что от богатства у нее закружится голова.

Наталия Василевская: Может быть. Потом он хотел обеспечить себе. Во всем мире и может быть у нас сейчас репутация – это тоже отдельный капитал. И даже важнее денег, потому что это связано с тем, что он имеет авторитет, уважение партнеров. А члены семьи все-таки могут нас скомпрометировать или мы. Поэтому надо всегда следить. Что такое мораль? Я бы очень не хотела, чтобы мои внуки стыдились каких-то моих поступков, я об этом думаю, когда что-то совершаю.

Татьяна Вольтская: Но встречаются случаи, когда кто-то из супругов выставляет такие условия, что брачный договор вообще не может быть заключен.

Наталия Василевская: Очень часто граждане обращаются с таким рядом ограничений, которые не могут быть в договоре указаны. Например, супруга обязуется не работать пять лет, заниматься только воспитанием ребенка. Она обязуется не покидать пределов какого-то города, не пересекать страну. Вот такого рода ограничения, которые существуют в очевидно неравных парах изначально, они в договоре существовать не могут, потому что закон не разрешает ограничения в правах на договорных условиях, это может делать только суд.

Татьяна Вольтская: Интересно, есть такие попытки ограничить супругу?

Наталия Василевская: Очень часто хотят, я повторяю, в неравных браках, потому что обычно супруги сопротивляются, когда контракты устанавливают определенные, а когда это брак неравный, когда человек зависимый соглашается на все, тогда тут роль нотариуса в том, чтобы не позволить нарушить равновесие, даже обычное человеческое равновесие.

Татьяна Вольтская: То есть не позволить в рабство обратить супруга.

Наталия Василевская: Именно, правильно вы сказали.

Татьяна Вольтская: Чего не хватает нам по сравнению с западной практикой, западным законодательством? Что бы вы туда в первую очередь включили?

Наталия Василевская: Нам не хватает имущественного богатства, все остальное у нас есть.

Татьяна Вольтская: На западе практика составления брачных договоров при заключении брака несравненно шире, чем в России, и Германия здесь не исключение. Говорит Матиас Веккерлинг из Германского фонда международного правового сотрудничества.

Матиас Веккерлинг: Что касается официальных статистических данных, то я не могу их привести, но мы предполагаем, что брачные договоры в Германии составляются чаще, чем в России. К тому же, в Германии брачные договоры обширнее, чем в России, они касаются не только семейного права, но и имущества. Около 20% всех нотариальных действий у нас связаны с семейным правом. И количество людей, которые их заключают, растет.

Татьяна Вольтская: А как быть с конфликтами вокруг детей, например, с такими, как только что были в смешанных семьях во Франции, в Финляндии?

Матиас Веккерлинг: В случае с российско-финским браком, когда ребенок в результате остался в Финляндии, то здесь трудно что-то сказать, не зная ситуацию в подробностях. Что же до международных конфликтов, связанных с детьми, то это вопрос прежде всего не брачных договоров, а вопрос
международных соглашений в области прав на воспитание ребенка. То есть этот вопрос, скорее, к Гаагской конвенции по предупреждению кражи детей. Что касается Германии, то у нас в Федеральном министерстве юстиции есть специальная рабочая группа, которая занимается этим вопросом, и у нас тоже были ситуации, вызвавшие большой общественный резонанс, они были связаны с гражданами США, Франции и Великобритании. А брачные договоры относятся, скорее, к сфере международной деятельности.

Татьяна Вольтская: В России брачные договоры не помогают спорам вокруг детей, - говорит Мария Сазонова.

Мария Сазонова: В брачном договоре, скажем, по российскому законодательству, вопросы, связанные с содержанием ребенка, обеспечением финансовой стороны, обучением, воспитанием и так далее, определяются алиментным соглашением. Это другой договор, который в общем носит несколько иной характер. Анализируя практику заключения договора в Германии и у нас брачного, у нас, конечно, есть много общего. В то же время есть определенные различия, которые нам импонируют. У них в брачных договорах прописываются наследственные права на случай смерти одного из супругов, в этом брачном договоре может быть прописано, каким образом будет определяться судьба имущества, оставшегося после смерти супруга. У нас же это можно сделать только завещанием. У них есть еще практика составления так называемых наследственных договоров, вопросы пенсионного обеспечения затрагиваются в их договорах.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG