Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Художник Борис Жутовский - о "деле ЮКОСа" как предмете искусства


Борис Жутовский

Борис Жутовский

Серия рисунков из Хамовнического суда, где продолжается процесс по второму "делу ЮКОСа" над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым, отправляется на выставку в Ватикан. На суде Борис Жутовский работал несколько месяцев; о своем опыте визуального судебного репортажа он рассказал в эфире Радио Свобода.

- Я рисовал процесс Ходорковского по договору с "Новой газетой", - рассказал художник Борис Жутовский. - "Новая газета" публиковала эти мои рисунки. Всем известно, на процессах нельзя фотографировать, а можно только рисовать. Вот я этим и был занят на протяжении нескольких месяцев. В общем-то, исчерпал уже тему, потому что все одно и тоже. Сидят они в этом аквариуме. Сидит скучный судья. Говорят кое-как образованные и информированные прокуроры. В общем, довольно скучно. Спит охрана, сидит некоторое количество зрителей. Кто-то из свидетелей, бывает, допрашивается. Словом, процесс достаточно однообразный.

А как получилось, что это едет в Ватикан - не знаю. Оттуда обратились с просьбой к "Новой газете"; "Новая газета" дала согласие на выставку. Поеду, посмотрю, расскажу.

- Если процесс скучный, - за что же зацепиться глазу художника?


- Глазу художника можно зацепиться только за морду лица и форму поведения – и подсудимых, и других участников процесса. На самом деле, с моей точки зрения, единственные здравомыслящие, умно и занимательно себя ведущие люди – это подсудимые. Прокуроры просто, что называется, ни в какие ворота не лезут. Они ведут себя в высшей степени дурно и как-то настолько приблизительно, что защита подала просьбу об отводе судьи. С моей точки зрения, если Ходорковский и Лебедев и виноваты в чем-то, то процесс должен происходить гораздо более умно, точно, аргументировано. А этого я не наблюдал.

- Судья Данилкин, на ваш взгляд, - он где в процессе: сам по себе, на стороне обвинения?


- Нигде. Сидит довольно скучная личность. Иногда он потакает прокурорам в их желаниях говорить дольше, чем полагалось - и о чем не полагалось бы говорить. С другой стороны, он и подсудимым не отказывает в просьбах выступить. Вялый индифферентный человек. Причина его отвода со стороны защиты - я юридически не так подкован, чтобы сформулировать эту точку зрения достаточно профессионально, - но у меня такое впечатление, что прокуроры несут вещи крайне приблизительные и порой недоказуемые. Достаточно сказать о самом обвинении в хищении какого-то несметного количества нефти. Пришли два свидетеля - Христенко и Греф - и черным по белому сказали вслух о том, что этого не могло быть в то время, когда инкриминируется подсудимым.

- Вы были на процессе, когда приходил Герман Греф и Виктор Христенко?

- Да, да. Они могли ведь этого и не говорить. Их никто не заставлял этого говорить. Они могли или промолчать, или отказаться отвечать. Их никто за язык не тянул. Если они так сказали, - значит, это настолько очевидно, что не сказать об этом дурно бы отразилось на их репутации, на их поведении нормального человека, как мне кажется. Повторяю, я ведь не профессионал. Я просто смотрю по-человечески, как себя ведут люди на процессе. Слушаю выступление двух достаточно высокопоставленных людей, занимающих серьезные должности в правительстве и в нашем государстве. Если они говорят такие вещи - значит, весь судебный процесс не верен. Значит, этого не было. Значит, все, что инкриминируется подсудимым - это выдумано.

- А что за публика приходит на процесс?


- Некоторое количество журналистов, в частности, из "Новой газеты": Верочка Челищева, которая ведет этот процесс из номера в номер, очень тщательно и умно. Еще какие-то журналисты сидят. Время от времени приходят разные люди, которые, прежде всего, хотят поддержать подсудимых. Надо сказать, что практически каждый день на столе защиты стоят букеты свежих цветов - на протяжении нескольких месяцев; это не одноразовая ситуация. Были, скажем, и Наташа Геворкян, и Юра Рост, и Каспаров; это те, кого я видел. Приходят чисто любопытствующие люди, приходят иногда иностранные журналисты. Вход всем открыт. Все могут прийти на этот процесс, и нет никаких препятствий по этому поводу. Вы должны предъявить свой паспорт на входе - и пожалуйста.

- Для того, чтобы нарисовать Ходорковского, на что надо обратить внимание?

- Интересное лицо. И у Лебедева интересное лицо. Потом, они все-таки провели уже в тюрьме немалое количество лет. Это уже видно на их челе, как говорится. Радости там нет, конечно. Но они достойно ведут себя, умно. Они готовы к каждому заседанию. У них энное количество проанализированных документов, они выступают очень точно.

- Чем окончится процесс, на ваш взгляд?

- Мне кажется, что этот процесс должен провалиться. Этот, сейчас идущий. И тогда Ходорковский выйдет в октябре следующего года из тюрьмы: кончится срок его предыдущего осуждения. Так что, я думаю, может быть, затеют еще какой-нибудь. Этого я не исключаю.

- О перспективах этого, текущего суда, если судить с позиции здравого смысла, ничего хорошего сказать нельзя?

- Нет, нет. Я не знаю, в чем они виноваты. Но когда я вижу и судью, и прокурора, как они себя ведут, - это вызывает отторжение, недоумение, досаду. В большинстве случаев то, что говорят прокуроры, не соответствует тому, что им на это отвечает защита и подсудимые. Там с аргументацией очень слабо. У меня - как у человека постороннего, пришедшего с улицы и просмотревшего и прослушавшего это энное количество раз, - есть ощущение недобросовестности работы прокуроров.

- У вас уже есть варианты последней картинки - в случае оправдательного и в случае обвинительного приговора?


- Нет, этого замысла у меня нет. Это нельзя делать, потому что я человек суеверный.
-

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG